Как только дойду до конца

      Джордж что-то говорит и выводит меня из задумчивости. До меня не дошло, что он сказал, поэтому, встретившись с моим непонимающим взглядом, он повторяет:       — Говорю, что уже начинаю сомневаться, есть ли здесь вообще выход.       Честно говоря, я уже тоже иногда сомневаюсь в этом. Прошло полтора месяца, и мы так ничего не нашли, даже малейшую зацепку. Но я не могу поверить, что выхода на самом деле нет. Потому что если его нет, тогда я не знаю, как жить дальше, ведь единственным смыслом моей жизни стала цель выбраться отсюда.       Выход есть. Должен быть. Обязан!       — Сомневаться хорошо, — тяну я, желая выкрутиться из разговора, но друга это, похоже, не устраивает.       — Ты от Ника этих фразочек понабрался?       — Нет.       Он продолжает молча смотреть на меня, ожидая продолжения. Ладно. Я сажусь, опираясь на противоположную стену лабиринта.       — Ты же прекрасно знаешь, что это эксперимент, ты же видел таблички. И он явно заключается в том, чтобы мы нашли выход. Зачем тогда весь этот лабиринт?       — В том то и дело, что мы не знаем, в чем заключается эксперимент. «Территория обреченных». Возможно, что выхода как раз и нет. Может, в этом эксперимент — бесконечные поиски несуществующего выхода.       Слова Джорджа буквально приводят меня в ступор, так как об такой стороне значения слов на табличке, я не задумывался. Возможно ли это? Его слова звучат достаточно логично. Но в чем тогда смысл такого эксперимента? Загнать нас до смерти в этом лабиринте? Территория обреченных. Обреченных… А если Джордж прав? Ведь он может быть прав.       Ну и что? Даже если он прав, что это изменит? Объявим голодовку и будем ждать, что Создатели спустятся с небес и спасут? Нет, лучше верить, что выход есть.       — В этом нет смысла, Джордж. Ну даже если выхода нет, мы не можем знать этого наверняка, поэтому мы не можем сдаваться. В любой день может открыться выход или какая-то подсказка, и нам нельзя прекращать походы в лабиринт. Поэтому давай, прекращай сомневаться. Лады?       Его мои слова не сильно успокаивают, но он согласно кивает.       — Ладно, побежали дальше, — я поднимаюсь и надеваю портфель.       Почему я так не люблю общаться с Джорджем на эти темы?

***

      — Нам надо поговорить, — явно переборщив, впечатывает меня в угол взволнованный Минхо, появившийся из лабиринта весь потный и замыленный, словно бежал совершенно без отдыха. Я только положил чертеж в ящик и собирался пойти на кухню, чтобы раздобыть себе поесть, как он на меня напал.       — Ладно, — я убираю его руки с плеч.       Я никак этого не показываю, но его волнение передалось мне. Эмоции Минхо очень редко отражаются на его лице, и если уж они выбрались наружу, то для этого нужен веский повод. В настоящем случае, он явно не из веселых, так как друг напуган.       — Иди в Хомстед, я найду Алби.       Я киваю, а Минхо вылетает из будки. Долго не раздумывая, я выхожу следом, и, невольно ускоряя ход практически до бега, устремляюсь в Хомстед.       Что случилось? Я давно не видел друга в таком состоянии. Последний раз… ну, что-то похожее было, когда мы увидели монстра Создателей. Что может быть хуже его?       — Ньют! — ко мне присоединяется Галли, в руках качает молоток.       — Что?       — Что-то случилось?        В ответ я вопросительно поднимаю бровь. Все-таки этот шанк внимательнее некоторых.       — Ну, только что пробегал обеспокоенный Минхо, а теперь ты.       Ну да, «обеспокоенный Минхо» заставит и самого тупого подумать о том, что что-то случилось.       — Пока не знаю, — Галли хочет еще что-то сказать, но я поднимаю руку. — Я не знаю, Галли. Иди займись делом, — с этими словами я захожу в дом и закрываю перед ним дверь, ясно давая понять, что это пока не его дело.       Обернувшись, я вижу, что здесь уже сидит Саймон, бегавший вместе с Минхо в лабиринт. Он выглядит не лучше, но немного спокойнее. Парень смотрит на меня, при этом прибывая где-то в не самых приятных раздумьях.       — Саймон?       — Что? — голос механический и равнодушный.       Да что они там увидели?       — Что произошло?       Его взгляд становится осознанным, по крайней мере я уверен, что он теперь смотрит точно нам меня.       — Произошло? А Минхо тебе не сказал?       — Он побежал за Алби.       — За Алби? Хорошо… — он отводит взгляд и снова теряет связь с реальностью.       Да что это, черт подери?! Мне это совершенно не нравится! Хочется ударить Саймона, чтобы он взял себя в руки и наконец уже нормально сказал, почему они так напуганы. Я уже собираюсь накричать на него, как в дом заходят Алби и Минхо. Вожак тоже обеспокоен, но не подает виду, а бегуну удалось вернуть свою фирменную пофигистскую мину. Как только они заходят, он плотно закрывает дверь и оглядывает всех присутствующих.       — В общем, мы видели… — он прерывается, задерживает на мне взгляд с выражением похожим на вину и отводит. — Мы видели монстра Создателей.

Настоящее время

      — Это он! Точно он! — крики Фрая клещами вытягивают меня на поверхность, заставляя прислушиваться к голосам.       По «залу заседаний» проносится шепот. Все взгляды, включая мой, объединяются на одном темноволосом парне, тот с равнодушием смотрит на нас. Наши взгляды пересекаются. Ему реально пофиг. Идиот! Глэйдеры могут его разорвать! Почему он не оправдывается?! Хотя чему я удивляюсь? Он не будет что-либо доказывать или оправдываться. Возможно, сейчас это его единственное развлечение. Но я же знаю, что это не он! Уверен в этом!       — Думаю, мы должны согласиться с Фрайпеном, все указывает, что убийство совершил именно салага, — хмуро резюмирует Алби, наблюдая за реакцией обвиняемого, но ее не получает.       Что указывает?! То, что он отличается от остальных? То, что ему пофиг на чью-то смерть?! Это, конечно, не вызывает доверия, но ничего не доказывает. А в лесу был не только он! Многие были там, включая меня!       — Если виноват он, то и я! — наконец выкрикиваю я. Если этот идиот сам себя спасать не будет, то это сделаю я. — Мы были рядом целый день!

Прошлое

      После слов Минхо в комнате воцаряется полная тишина, становится прекрасно слышно, как мычит корова в Хлеву и стук молотков строителей.       Они видели монстра Создателей? Сейчас? Сердце ускоряется до бешеного ритма, а в голове всплывает образ этой твари.       — Но сейчас же день, — бормочу я, пытаясь держать себя в руках.       — Да, но мы его видели. Он сидел у обрыва. Не двигался, только издавал какой-то стук.       Саймон кивает, подтверждая слова Минхо.       Но если эта тварь гуляет по лабиринту не только ночью, то мы можем наткнуться на нее в любое время. Но ведь дело не только в этом! Она может прийти прямо в лагерь, ведь ворота открыты. Внутренности сворачиваются в тугой ком до тошноты.       Если я сейчас не соберусь, то у меня снова начнется приступ. Думай о другом, Ньют. О чем?! О чем еще я сейчас могу подумать?!       — Надо будет созвать совет. Всех, — раздается голос Алби, на котором я концентрирую внимание. — Надо принять меры безопасности.       Минхо кивает, а я начинаю ощущать, как реальность уходит на второй план. Сердце готово выскочить из груди. Пожалуйста, соберись. Скажи что-то, может, поможет. Я перенаправляю внимание на свой речевой аппарат, пытаясь не обращать внимания на все усиливающуюся пульсацию в висках и тошноту. Все просто — надо сказать «да», а лучше даже «согласен». Это несложно, просто соберись и все. Но слово застревает в горле, а губы не хотят двигаться.       — А ты чего, Ньют? От страха язык проглотил? — хоть Минхо говорит насмешливо, но я замечаю беспокойство в его глазах.       Как же ты сейчас прав! Я от страха не только язык проглотил, походу, вообще потерял контроль над телом! Давай, Ньют, скажи что-нибудь.       — Нет, — наконец формирую я. Оказывается это было проще, чем казалось, при этом, когда я заставляю губы шевелиться, а воздух выйти из легких, пройтись по голосовым связкам и сложиться в слово, приступ стихает. — Я согласен.       — Хорошо, — все еще пронзая меня обеспокоенным взглядом, произносит друг и медленно отворачивает голову. — Тогда я думаю, надо дождаться возвращения всех бегунов, поесть и без паники собрать шанков, только, наверное, не стоит им сейчас ничего говорить, а то мы их потом не соберем.       Мы соглашаемся с ним. Саймон и Алби выходят, а Минхо задерживается. Он подходит ко мне и уже более серьезно спрашивает:       — Ты в порядке?       Видимо я выгляжу совсем хреново, раз друг решил оставить свои усмешки. Не думаю, что есть смысл рассказывать ему об этих приступах, при том что я не знаю, как их объяснить. Да и зачем лишний раз его волновать, если, конечно, это как-нибудь его забеспокоит.       — Да, все в норме.       — Я так и думал, мой бледный друг, со сжатыми до крови кулаками! — иронично тянет Минхо, закатив глаза.       Что? Я смотрю на свои ладони, которые оказывается со всей силы сжал в кулаки. Разжимаю. Крови нет, но на месте соприкосновения ногтей и кожи остались красные отпечатки. Были бы ногти чуть длиннее, я бы проткнул ее. Странно, но я даже не заметил боли.       Минхо продолжает смотреть на меня, ожидая объяснений.       А что я могу сказать? «Я просто плохо себя почувствовал — ничего такого, можешь быть спокоен, такое у меня довольно часто!» Ну нет.       — Все в норме.       — В норме, так в норме, — сдается друг и хлопает меня по плечу. — Пошли чего-нить пожуем.

***

      После собрания были введены некоторые изменения. В первую очередь, было решено соорудить оружие из подручных материалов для тех, кто драться не умеет, а для остальных запросить у Создателей. Далее Галли предложил построить вышку, чтобы из нее хорошо были видны все ворота, и мы согласились — строительных материалов достаточно, и, если потребуется, можно срубить дерево в лесу.       Также мы ввели новое железобетонное правило, которое никто, кроме бегунов, не должен никаким образом нарушать: «Ни в каком случае нельзя выходить в лабиринт». Конечно, пока ни с кем ничего не случилось, но кто знает, что может произойти с шанком, который совершенно не разбирается в лабиринте? В крайнем случае он может потеряться и застрять в нем на ночь, либо встретиться с монстром, заплутать в коридорах, забрести в тупик и остаться в нем навеки. Нет, лучше пусть существует это правило, нарушение которого будет строго караться. Мы еще не придумали как, но оставлять нарушение правил безнаказанным нельзя.       Бегуны не отказались от вылазок в лабиринт, хотя я бы их за это не осудил, так как встретиться с монстром в запутанных коридорах никому не хочется. Мне не хочется. Но я знаю, что на мое место нет других претендентов, и раз я взялся за это дело, то должен его закончить.

***

      Проходит неделя. Монстр Создателей больше никому не встречается, но мы продолжаем постройку вышки, которая уже возвышается достаточно высоко, чтобы видеть стены над деревьями. О ее надежности говорить пока сложно, но в целом она уже выдерживает вес нескольких парней, так что можно похвалить Галли, так как стройкой руководит он.       Из оружия нам присылают только пару кинжалов, два лука со стрелами и копье. Хорошим стрелком из лука показал себя Алби — он попадает точно в цель с любого расстояния, поэтому это оружие достается ему и тем парням, которых он к нему подпустит. В общем, вожак берется учить всех держать оружие и хоть как-то им управлять, но в целом, жизнь продолжает идти своим чередом. Только пребывание в лабиринте сопровождается постоянным напряжением. За каждым поворотом может быть монстр: за спиной, когда мы бежим обратно, в ответвлении, которое мы оставили на потом, так как пробегаем другие коридоры перекрестка. Он может быть где угодно. Настоящий. Но он не появляется…       Пролетает остаток месяца. Вышка достроена. Все немного успокоились, так как за это время никто больше не видел монстра. Но на вышке каждый день дежурят выбранные для этого шанки, а Галли берется за кутузку, так как наказывать непокорных как-то надо. Среди бегунов было решено не расслабляться. Конечно, возможно, эта тварь осталась в лабиринте из-за того, что не успела спрятаться, может, как-то глюкнула, и больше такого не повторится, но точно знать мы не можем. Поэтому перед тем, как забежать за поворот, первым делом следует за него заглянуть.       И все же к концу месяца у всех в голове только один вопрос — приедет ли с лифтом новый шанк или нет. Даже в лабиринте мы ни о чем другом не можем думать, как об этом. Ведь Галли прибыл в конце первого месяца. Может, и сейчас будет также, или снова что-то поменяется? К сожалению, присутствовать на возможном прибытии салаги, у нас — у бегунов — нет возможности. А очень хочется.       В этот раз меня с Минхо встречает Алби. Он кивает нам и сразу оповещает:       — Прибыл еще один.