Глава 14
2 ноября 2019 г., 14:36
Алби
Меня колотит, как при морозе. И как бы сильно я этого не хотел, я все слышу этот короткий чавкающий звук, тошнотворный, от которого желудок в очередной раз сворачивается, но нечему уже выходить наружу. «Ты сделал все правильно» — выражение глаз Ника не соответствует его словам. Он так не думает. Но разве его слова неправда? Разве я мог поступить по-другому? Не мог. Не мог… — Джордж, последнее предупреждение! Отпусти его! Я не верю, что сумею выпустить стрелу. Но я направил ее на него. Всего-то осталось отпустить. Это же так просто, но одновременно ужасно сложно. Я не смогу! Но если не выпущу, он убьет Ньюта. Он безумен. Это больше не тот Джордж, которого я знал. Это не он. Его надо убить. Надо. Но я не могу… Если бы я это не сделал… Горло сжимается. Если бы не сделал… Я не мог по-другому. Но я это сделал. Теперь он мертв. Я застрелил его из лука. Как животное. На руках смешалась их кровь. Я пытался ее смыть, но она осталась. Кожа пахнет кровью. Я убил его… — Джордж! — пытаюсь докричаться до него, но снова это не приносит никакой реакции. Ньют перестал сопротивляться, а парни все не могут справиться с Джо. Его глаза горят ненавистью. Его больше нет. Это не Джордж. Я должен сделать это! Я не могу ему позволить убить Ньюта. Не могу. Не могу! Я отпускаю стрелу. Тихий свист. И противный чавкающий звук. Оставшийся глаз смотрит на меня, и я вижу испуг и безграничную боль. Я вижу Джорджа. Больше нет безумия, но и парня больше нет… Из раны быстрым потоком течет кровь, заливая половину лица. Он отпускает Ньюта и заваливается вперед… Мертвый. Я убил его. Сердце разрывается от боли. Хочется взвыть, крушить все, что попадается на пути. Слезы текут непроизвольно, ручьями. Я кусаю руку, чтоб не закричать. Я убил его. Я убил Джорджа…Минхо
Мэт будет чертовски хорошим бегуном! И теперь, когда количество бегунов превысило нужное количество, можно будет устроить каникулы. Работать через день. Ньют, возможно, будет возражать, но Алби и Психолог со мной согласятся, и у него не останется выбора. Да и давно пора ему передохнуть, а то окончательно сбрендит: только и думает о лабиринте и выходе, нельзя ни о чем ином поговорить. Отдых и алкоголь — поправят ситуацию! Если эксперимент Галли удастся, то скоро мы сможем расслабиться по полной. А с этим Галли явно что-то не в порядке — следует за мной как хвост. Его прилипчивость раздражает, хотя он бывает полезен, но все равно раздражает! А Ньюту смешно. Ага, посмотрел бы я на него, если бы Галли присосался к нему, как пиявка. Прохода от него нету. «Он принял тебя как объект любви и подражания» — и как можно было такие слова говорить с таким серьезным лицом. Да вообще, этот Ник со своими психологическими приемчиками постоянно лезет, когда его не просят! Охмурил Алби и руководит через него, а теперь пытается перевести на свою сторону Ньюта и меня. Не выйдет — мы постоянно в лабиринте, хотя Ньют прислушивается к нему. Ну, он ко всем прислушивается — идиот. Все принимает близко к сердцу, вот-вот разревется от какой-то ерунды! При этом умудряется влезть в проблемы каждого. А про свои вспомнить не хочешь? Вообще-то надо решать свои, и в другие лишний раз не лезть и сохранить нервишки. Сколько не говори ему, а он продолжает собирать на себя чужие проблемы как медали. Горбатого могила исправит… Мы выбегаем из лабиринта, и на меня ни с того ни с сего наваливается тревога. Что-то не так. Но что? Все выглядит как всегда — все на своих местах. Но я чувствую, что что-то не в порядке. Охренеть, становлюсь как Ньют! Повелся и набрался — всякие предчувствия появились. Хрень все это. Все в порядке. Если бы что-то случилось, нас бы встречал Алби или Психолог. Стараясь забить на предчувствие, я продолжаю бежать. Мы вбегаем в лес, но тревога не исчезает, только усиливается. Черт! Мы преодолеваем половину пути до будки, и я замечаю недалеко от тропинки Алби. Он сидит, оперевшись спиной на дерево. И его вид дает понять, что предчувствие появилось неспроста — взгляд уходит в никуда, лицо мокрое от слез, на белой рубашке расползлись яркие пятна крови. Нет! Это не то, что ты подумал, Минхо! Уверен? — Алби! — я и не замечаю, как оказываюсь рядом и опускаюсь на корточки. Он не реагирует. — Алби! — дотрагиваюсь до его плеча, и он, наконец, смотрит на меня, но не сразу видит. — Что случилось? Не смей мне говорить ЭТО! Он качает головой. Этот железный гигант никогда не плакал. Никогда не показывал своих чувств, кроме ярости. Значит случилось что-то крайне ужасное! Кто-то умер! — Алби кто? — Джо… — всхлипывает, — и Ньют… они… — Нет! — я вскакиваю и отступаю. Ньют не мог умереть! — Где они? Где Ньют, Алби!
Ньют. Настоящее время
— Где Ньют, Алби?! — граничащий с паникой крик Минхо вплетается во тьму, создавая тонкую ниточку связи с внешним миром. Я слышу тихий всхлип Алби. Равномерный писк какого-то прибора. И снова Минхо теперь уже с тоном угрожающим применить силу, если не услышит ответ сейчас же: — Алби, Ньют жив?! — Да, он в Хомстеде, — отвечает Алби после короткого молчания. Что происходит? — Ваш метод реально работает, — раздается низкий женский голос недалеко от меня. — Остается вопрос: какое воспоминание сработает окончательно. — Мы думаем то, которое повлияло на его решение покончить с собой, — звучит в ответ мужской, с легкой хрипотцой. — Мы ищем его. — Спасибо, Джонатан, — слова произнесены с легкой улыбкой и благодарностью в голосе. В нем нет былой властности, твердости и решимости. Я знаю этот голос? Я знаю этот голос! Но чей он? Он не связан ни с чем хорошим. Его не должно быть. Не должен быть в таком тоне, рядом. Но чей он? — Ник! — взволнованный крик Минхо. — Где, Ньют? Почему Минхо ищет меня? Что происходит? Почему друг так взволнован, почему так напуган? И где я? — Что случилось? — спрашивает друг уже шепотом. — На них напал гривер в лабиринте, — отвечает Ник пустым голосом. — Он что-то вколол Джорджу… Гривер! Джордж… Он мертв? Он мертв.Прошлое
После каждого выдоха из моего рта вырывается клубящийся белый пар. Он на мгновение зависает в воздухе и растворяется во мраке. Я стою в лабиринте. Стены уходят в небо теряясь в его ночной черноте. Тьму рассеивают только мигающие красные глаза жуков-стукачей. Я знаю, что мне надо двигаться вперед. И я иду. Под ногами что-то хрустит при каждом шаге, но на земле ничего нет, только гладкий камень. Коридор прямой, и нет ни поворотов ни разветвлений. Я что-то ищу. Выход? Или Глэйд? А может, кого-то? Хруст прекращается, темный коридор выводит меня в светлую комнату. Вокруг стола молча сидят Минхо, Алби и Ник. Это будка. По полу разбросаны чертежи, покрывая его толстым слоем. Стены тоже облеплены бумагой с большими кривыми буквами, которые не складываются в слова. Странно… Я подхожу к парням. Они никак не реагируют на мой приход, продолжают смотреть на что-то на столе. Что там? Я не должен смотреть. Я заглядываю за плечо Минхо. Не должен смотреть! Прямо посреди стола небольшая лужа крови, на которой лежит стрела. На ее древко, около наконечника, наколот человеческий глаз. Из груди вырывается беззвучный крик. Хочется убежать, но я не могу двинуться, и я не могу выдавить ни звука, чтоб спросить парней, что здесь происходит. Я смотрю на глаз, с корня которого большими каплями медленно скатывается кровь и с тихим противным «плюх» присоединяется к луже на столе. Чей это глаз?! Почему он здесь?! — Это жертвоприношение, — шепот раздается откуда-то сверху. Я поднимаю голову, но никого нет. Только листы на стенах поменяли свое расположение. Они сложились в слово «Беги». Его буквы выделяются среди остальных своей ровностью. Я отступаю. Буквы расплываются, краской стекая по бумаге до пола, медленно и долго, постепенно краснея и превращаясь в кровь. Ее запах расползается по комнате, забивая нос. Во рту появляется ее привкус. В груди поднимается страх, ускоряя сердцебиение. Что происходит? Я хочу спросить, но слова снова застревают в горле. Кровь растекается по полу, впитываясь в бумагу, приближаясь ко мне. Когда она оказывается около ножек стола, у кроссовка Минхо, все трое парней поворачивают голову в мою сторону и кричат: — Беги! В эту же секунду стена напротив трещит. По ней проходят широкие трещины, которые быстро растут от чьих-то мощных ударов. Снова откуда-то сверху раздается шепот: «Беги!» И за стеной раздается громкий вой, от которого кровь холодеет в жилах. Вой гривера. Беги! Беги! Я разворачиваюсь и срываюсь с места. Выбегаю в лабиринт. Беги! Он позади! Беги! Яркий солнечный свет ударяет по глазам, я морщусь, но продолжаю бежать, пробегая мимо деревянных узких стен лабиринта. Скрежет игл об пол и вой гривера раздаются все ближе. Беги! Запрыгиваю в окно, царапаясь за осколки. Падаю на мокрую и липкую траву. Беги! Поворачиваю голову и кричу от ужаса. Прямо в нескольких дюймах от меня улыбающееся лицо Джорджа с черными кровавыми провалами вместо глаз. Я отскакиваю и падаю в что-то дряблое и слизкое. Оно движется, поднимается и воет, впивая в мою ногу иглу. Я кричу от боли и просыпаюсь… — Тихо-тихо, все в порядке, — Ник хватает меня за плечи и удерживает на месте. В порядке? Голова трещит, шея болит от каждого движения, а раны, оставленные гривером, напоминают о себе вспышками боли от любого напряжения. Дышать трудно, каждый вдох раздирает горло. Это не в порядке. Как и мой сон. Как и… — Ты помнишь, что случилось? Этот вопрос — формальность, или это его реально интересует? Разве возможно забыть, что случилось? Разве можно забыть то безумие? Забыть, как Джордж меня хотел убить? Душил меня. Его ненависть в глазах. Его крики. Разве можно забыть, как стрела… как стрела… — Сколько… — выходит хрипло и еле слышно. Я закашливаюсь, морщась от боли. Ник берет стакан и через ложечку дает выпить воды. Она холодом обжигает горло, но становится чуть легче дышать и говорить. — Сколько я здесь? — Второй день. Так долго… Если второй день, то… — Вы его похоронили? Ник мрачнеет и кивает. Я отвожу взгляд и закрываю глаза. К горлу подкатывается ком. В груди растекается темная давящая пустота. — Ньют, ты в порядке? Нет, я не в порядке, и не буду уже никогда.
