Глава 21
21 февраля 2020 г., 12:22
Настоящее время
— Гордон… — слышу со стороны свой хриплый тихий голос. Это все, что я смог выдавить. Желудок сворачивается, к горлу подступает тошнота. Я пячусь, врезаюсь спиной в ствол дерева, не могу перестать смотреть на труп… Его шею пересекла глубокая резаная рана, пересекшая сонные артерии. Кровь залила траву, одежду, соседние деревья. В широко раскрытых глазах застыли ужас и боль. Его убили? Сердце расходится бешеным стуком. Перед глазами мелькают черные точки. В нос въелся тошнотворный запах крови. Его убили!Прошлое
Минхо выходит из леса и, увидев Гордона рядом со мной, с нескрываемым отвращением морщится. Новичок сразу после разрешения участвовать в испытании присоединился к моим утренним пробежкам. Он почти все время молчит, да и у меня последнее время нет настроения с кем-то разговаривать. У меня вообще нет настроения делать что-либо. Чем ближе испытание, тем больше я сомневаюсь, что в наших походах в лабиринт есть смысл. Все чаще вспоминаю Джорджа… Я заметил, что бегает Гордон отменно — удерживает один ритм, прекрасно регулирует дыхание и совершенно не устает, даже не потеет. Он точно не робот? Его и без испытания надо допустить лабиринт! Если бы куратор не был бы упертым, как баран… — Ньют! — подзывая меня, друг ясно дает понять, что не хочет иного общества. Гордон останавливается на небольшом расстоянии от Минхо, а я подхожу к нему. — Что? — Ты видимо решил не принимать мой совет в расчет? О как заговорили! «В расчет»? «Совет»? Какие выражения! По-моему, кто-то относится к Гордону чересчур агрессивно. — Минхо, я знаю Гордона лучше тебя, и не перестану с ним общаться из-за того, что тебе кажется, что он псих! Друг поджимает губы. Раздражается. Я тоже. Надоело! Вот честное слово, надоели уже со своими советами насчет Гордона! Не похож на всех, значит псих?! Пошли все нахрен! У меня нет настроения спорить и что-то доказывать! Он никого не трогает, так чего пристали?! А мне советовать ничего не надо — у меня собственные глаза есть! Минхо открывает рот, чтобы как-то возразить, но я не даю — резко выпаливаю: — Минхо, иди нахрен со своими советами! — разворачиваюсь и продолжаю бег. Но злость продолжает кипеть. Бег уже давно не помогает: не умиротворяет.***
Гордон что-то спрашивает, выводя меня из задумчивости. Он стоит у противоположной стороны яблони и, продолжая методично собирать ее плоды, смотрит на меня через ствол, чуть наклонив голову. — Что? — переспрашиваю и кидаю задержавшееся в руке яблоко в ведро. — В чем причина твоего плохого настроения в последние дни? Я, наверное, никогда не привыкну к его прямым и сложным вопросам. В чем? Все ему надо знать. Такими мыслями не делятся. Пожимаю плечами. Делаю вид, что не замечаю его ожидающего полноценного ответа взгляда, и продолжаю работать. За соседними деревьями работники огорода уже давно закончили заполнять первое ведро, Гордон тоже, я же никак не могу сконцентрироваться. — Если ты не скажешь, скажу я, — бросает с таким равнодушием, словно читать чужие мысли самое обычное дело. Хотя это же Гордон: для него это обычное дело. Удивительно, что в последнее время с моей эмоциональной нестабильностью я его еще не прибил. Да и сейчас его слова не вызывают никаких отрицательных эмоций. Скорее, любопытно. По сути, если он реально знает мои мысли, то почему с ним их не обсудить? Если уж Гордон скажет, что наши походы в лабиринт не бессмысленны, то это возможно развеет мои сомнения. По-моему, я стал ставить Гордона слишком высоко. Когда его мнение стало так важно? — Ну говори. — В первую очередь тебя сейчас волнует утренний конфликт с Минхо, и его причина, которая являлась основным беспокоящим тебя предметом последние четыре дня. Я усмехаюсь. Ну я сам напросился на такой глубокий анализ. Скрестив руки на груди, опираюсь спиной на ствол соседнего дерева. — Это мог бы быть Джордж, но ты ни разу не посетил места связанные с ним. Не было кошмаров. Значит, дело в другом. Так как ты ни разу за эти дни не брался ломать голову над картами, выходит, дело в лабиринте. Тебя стали посещать разумные мысли о том, что ваше бесконечное исследование лабиринта — бессмысленное времяпровождение. А поговорить об этом не с кем. Неприятно, когда говорят о твоих внутренних переживаниях с таким равнодушием, словно все они незначительны. Но он прав. Я думал, что эта неожиданно засевшая в мозгу мысль уйдет, но она росла и заняла все пространство в голове. И распространять ее среди остальных было рискованно. Если все бегуны упадут духом и перестанут выходить в лабиринт, а я не прав, — мы не выберемся. — Если ты знаешь, о чем я думаю, зачем спрашиваешь? — Мне скучно, — пожимает плечами. Ну да, разумеется. Послать бы его по-хорошему, но его искренний ответ снова не раздражает. — Думаешь я прав? — Да. — Почему? — Потому что вы тупоголовые идиоты с шорами на мордах! — в этой фразе столько эмоций, что я скорее удивляюсь, чем злюсь. Его это реально выводит из себя. Что-то может вывести его из себя?! — Посмотрели бы на проблему с других сторон, поискали бы другие возможные пути выхода. А вы даже не допускаете, что выход не в лабиринте! Только и делаете, что, как лабораторные мыши, бегаете по нему. — Тебя это бесит, — не удерживаюсь чтобы не выделить услышанную эмоцию. — Меня бесит скука, а ваша шаблонность скучна. Оказывается Гордон ставит себя выше всех. Теперь понятна его отстраненность. Он, конечно, реально умнее многих, если не всех, но почему тогда он раньше не сказал о нашей «ограниченности»? Или он не хочет найти выход? — И что ты предлагаешь? Парень опирается плечом на ствол: — Подумай сам. Что за ребусы?! — Обязательно везде строить из себя загадочного всезнайку?! Если есть идеи, скажи прямо, как умеешь! — Так скучно, подумай сам, — возвращается к сборке яблок, но все еще наблюдает за мной. Скучно ему! Нашел себе веселье! Сдерживаю порыв кинуть в него яблоко, чтобы выбить из него это отвратительное равнодушие. Ладно, я должен держать себя в руках. Гордон не обязан хотеть найти выход… НО КАК МОЖНО НЕ ХОТЕТЬ НАЙТИ ВЫХОД?! Разве может здесь что-то удерживать? — Ты не хочешь найти выход? — наконец выпаливаю я. Парень смотрит на меня как на идиота. — Нет, мне и здесь неплохо. Охренеть! Надо же! Я даже не знаю, что по этому поводу думать. Я с самой первой встречи заметил, что он ненормальный, что не похож на остальных, но не настолько! Он явно живет в своем собственном мире. — Тебя это удивляет? — Не то слово! — Ты мыслишь узко, как все они, поэтому вы топчетесь на месте, поэтому вы хотите «найти выход», — последними словами ему хорошо удается спародировать меня. Этот разговор выходит самым эмоциональным за все время нашего знакомства, к тому же я узнал Гордона гораздо лучше, чем раньше. — Ладно, гений, не кипятись, чего уж нам простым смертным тебя понять. Видимо, не почувствовав сарказма, Гордон продолжает спокойно работать, я присоединяюсь. Все-таки сложно его понять, если вообще возможно. Если его реально не волнуют вопросы, которые постоянно занимают наши головы, тогда неудивительно, что он так спокоен и равнодушен ко всему. Но что тогда его беспокоит? Не может же ничего не волновать! Или может? Но если он не хочет найти выход, то зачем записался в бегуны? Или он врет? Или у него другой мотив? Но тогда какой? — Постой, а зачем тогда ты хочешь стать бегуном? Он даже не смотрит на меня, просто произносит: — Здесь будет скучно.***
За работой я прокручивал в голове слова Гордона, и мне пришлось согласиться с его правотой: мы идиоты с шорами на мордах. Мы совершенно не рассматривали других возможностей найти выход, мы даже не задумывались об этом. Но почему мы решили, что выбраться можно только через лабиринт, а не по нему? Ведь пройдя по вершине стен мы сможем добраться до края и увидеть, что за ним, а потом сможем соорудить лестницу, ведущую вниз или спустимся по веревке, или придумаем еще какой-нибудь способ. Почему мы зациклились на идее, что в коридорах магическим способом откроется дверь? Может, в этом и заключается суть эксперимента — наш выход за рамки банальности и идиотизма? Тогда им не стоило помещать к нам Гордона: он ни в какие рамки мышления не входит. — Алби, — я нахожу вожака за отчитыванием очередного балбеса. Он отпускает беднягу и поворачивается ко мне, вопросительно подняв брови, — надо созвать сегодня совет. Он морщится. — По какому поводу? — У меня появилась идея, как выбраться отсюда.***
Совет созвали, когда вернулись бегуны. Алби и Ник уже услышали мою идею и загорелись ею, то же самое произошло со всеми остальными членами совета. Но на мое предложение включить Гордона в состав совещания большинство отреагировало отрицательно, Минхо с «председателем» даже агрессивно. Только Ник молчал, но и не поддержал меня. Их отзывы вывели меня из себя. Почему они против?! Если бы не Гордон, мы бы так и не додумались искать другой выход! Но никакие аргументы их не убедили. И я злился все сильнее. Под конец я не выдержал и ушел с совета. Пусть решают как забираться на стену без меня! Черт, как можно так относиться к человеку, который ничего плохого не делает, просто отличается от остальных мышлением и характером! Гордон прав, все мы мыслим узко, поэтому никому никогда не понять его, но это не дает нам право его не принимать! Позже Минхо рассказал мне, что было решено построить у стены устойчивую башню типа осадной средних веков, так как обычная лестница таких размеров может легко сломаться и упасть. После установления башни, два бегуна поднимутся на стены и по памяти доберутся до края. А пока идет строительство, бегуны продолжат исследовать лабиринт, так как возможность появления подсказки в нем никто не отменял.
