Как только дойду до конца

      — У меня есть идея, Ньют, — косясь на Гордона и чего-то смущаясь, говорит Адам: предпоследний новичок и хороший поваренок. Он предпочитает не выделяться, но отличается бурной фантазией и сообразительностью. Когда я работал на кухне, мы несколько раз пересекались и с ним было интересно общаться.       — Какая?       Парень присаживается напротив, продолжая кидать на моего соседа нерешительные взгляды.       Чего их всех так пугает Гордон?       Тот вообще не обращает на Адама внимания, доедает обед.       — В общем, я подумал, что выбраться можно через Ящик.       Я невольно смотрю на закрытую крышку лифта. После попытки забраться на стену это предложение не кажется таким уж привлекательным, но оно заинтересовывает Гордона. Сначала он бросает взгляд на Адама, потом переводит на меня. Ну да, последний разговор с ним на эту тему вышел не из приятных, но и идею он тогда не предлагал. Хотя я не дал ему договорить…       — То есть спуститься в шахту?       — Ну, не только. Скоро придет лифт с салагой, можно кого-то в нем оставить, и он вернется с ним.       Не думаю, что сработает, но почему бы не попробовать?       — Хорошая идея, Адам, расскажешь о ней на собрании.       Парень порывается уйти, но остается и смущенно выпаливает, понизив голос:       — Ньют, можно ты расскажешь, я не хочу…       Усмехаюсь. Авторитарность Алби не оставила ни одного глэйдера равнодушным: они его боятся как огня.       — Ладно, шанк трусливый.       Адам облегченно выдыхает, кивает и уходит. Видимо, из-за этого он пришел ко мне, а не к Алби — я не так страшен. Но идея у него реально путная. Возможно, из этого что-то выйдет, и не понадобится строить сложные конструкции. Надо рассказать вожаку. Я поднимаюсь, но меня останавливает Гордон:       — Ты снова не будешь есть?       Бросаю взгляд на полную тарелку. Мне так и не удалось убедить себя съесть хотя бы ложку, аппетита со вчерашнего дня нет.       — Я не хочу.       Ухожу, буквально чувствуя кожей пристальный взгляд друга.

***

      На собрании идею Адама принимают, но без былого энтузиазма. Все, как и я, сомневаются, что это сработает и думают, что Создатели подкинут нам очередное непреодолимое препятствие.       Мы решили, в первую очередь попробовать вернуться на лифте, и только потом пытаться спуститься по шахте. Но крепкую веревку начнем создавать из плюща уже завтра, так как обычной нам явно не хватит.       Так как салага прибудет через два дня, и в этот же день мне с Гордоном надо будет пройти испытание, я на всякий случай уточняю: в силе ли их решение. Сомнение я увидел только в глазах Алби, но возражать он не стал. Да и с чего бы? Мое «психическое состояние» больше не давало поводов сомневаться в моей адекватности.       После собрания ко мне присоединяется Минхо и отводит в сторону:       — Слышь, Ньют, в общем, я не буду проводить испытание.       Не понял. Неужели он снова нашел повод отстранить меня от лабиринта?! Ну нет!       — В смысле?! Мы же решили, что через месяц ты возьмешь меня обратно в бегуны!       — Чего ты так вскипел? — друг усмехается и легонько толкает меня в плечо. — Я имею в виду: нахрена вас проверять, если я и так знаю, что вы достойные бегуны? Хотя и психи оба.       Усмехаюсь.       — Какой куратор, таковы и бегуны.       — Следи за своими словами, шанк, я же могу и передумать.       — Слушаюсь, босс! Может, еще подушки взбить?       — И массаж спины.       — Мне тоже, — присоединяется Саймон, вклиниваясь между нами. — В позвоночнике что-то переклинило, еле хожу.       — Чур я первый, — появляется Дмитрий, который уже успел что-то украсть на кухне.       — Стоп, — наигранно возмущенно кричит Минхо, отодвигая парней от меня, — ищите себе других массажеров! Вон Фрай каждый день тесто месит, и Галли все косточки на место поставит, тут уж вы не сомневайтесь!       Проходящий мимо куратор строителей бросает на нас удивленный взгляд, мы не сдерживаемся и смеемся.

Настоящее время

      — Гордон, уйди, — шепчу я.       Мне не надо было поднимать голову, чтобы понять, что я услышал именно его шаги. Он единственный, кто мог пойти искать меня через такое короткое время после моего ухода.       — Не могу.       Я вытираю лицо и смотрю на него. Чертов Гордон! Он не понимает, что есть моменты, когда человека надо оставить одного?!       — Можешь! Я хочу побыть один!       — Нет, не хочешь.       Я открываю рот, чтобы послать его, но он продолжает говорить, не обращая на мое раздражение внимание:       — Ты поддался эмоциям, а они приводят только к психическому выгоранию и этому, — кивает на мой окровавленный кулак. — Тебе необходим мой рационализм.       — Сдался мне твой рационализм! Ты же совсем ничего не чувствуешь! Что в этом хорошего?!       Я понимаю, что срываться на Гордоне не честно, все-таки он пришел меня поддержать. Но сдерживать себя трудно.       Чего он пристал?! Я же сказал ему свалить!       — Что хорошего в эмоциональности?       — Мне хотя бы не скучно!       И впервые я вижу, как парень мрачнеет: его реально задели мои слова. Я мгновенно остываю. Я и не думал, что есть темы которые могут его… расстроить? Взволновать?       — Извини, — тут же говорю я.       Он поднимает бровь, все эмоции испаряются.       — Ты прав, тебе не скучно, вам всем не скучно, но и ничего хорошего в ваших переживаниях нет, они бессмысленны. Выход…       Я перебиваю его. Если я снова начну размышлять о способах выбраться отсюда, я невольно буду вспоминать «башню», а это ни к чему хорошему не приведет. На крайний случай я снова разревусь.       — Хватит! Больше ничего не говори о выходе!

Прошлое

      Салага прибыл как по расписанию — в середине дня, сопровождаемый громким продолжительным сигналом. Глэйдеры окружили Ящик, с интересом рассматривая новичка.       Худой высокий светло-рыжий паренек со страхом смотрит на нас, забившись спиной в угол.       Отчего-то я вспоминаю прибытие Гордона — его полное равнодушие и азарт. Такое ощущение, словно с того времени прошло больше месяца — несколько лет. От былой настороженности не осталось и следа. Я настолько привык к его присутствию рядом, что меня скорее удивляет его отсутствие.       Ник запрыгивает в лифт, подходит к салаге и присаживается рядом на корточки:       — Не бойся, мы не причиним тебя вреда.       Слова Психолога сопровождаются дружным гоготом глэйдеров. Ник представляется и тихо говорит не обращать на «них» внимания, протягивает руку. Шанк не заставляет себя долго ждать и сжимает ладонь куратора медаков. Тот помогает ему подняться и выбраться из лифта. Пока Ник узнает имя салаги, в ящик забирается Алли, и начинается выгрузка прибывших материалов, инструментов и продуктов.       Скоро, когда ящик освободится, мы посадим туда одного из глэйдеров. Я не думаю, что сработает, но все-таки поднимается волнение. А вдруг сработает?       Только мы так и не решили, кто туда заберется.       — Есть желающие отправиться в ящике к Создателям?! — громогласно вопрошает Алби, заставляя всех замереть.       Как-то двусмысленно прозвучало…       Повисает напряженное молчание. Кто опускает глаза, кто нерешительно переглядывается. И только я собираюсь выдвинуть свою кандидатуру, как вперед выходит Билли, один из чистильщиков:       — Я.       По какой-то причине Билл не смог попасть в бегуны, вроде память у него не достигала необходимого уровня, но копом он стал отличным: разнимает драки, следит за заключенными и дежурит на вышке с завидным рвением. Мне с ним так и не удалось толком познакомиться.       — Хорошо, — Алби с уважением кивает, оборачивается к мрачному Алли и приказывает: — Принеси оружие, оно пригодится, если шанк окажется в самом логове Создателей.       Нагнетать обстановку Алби умеет… Но он прав, никто не знает, что ожидает парня на другом конце шахты.       Вооружив Билла всем необходимым, мы принимаемся ждать. Время течет мучительно медленно, и с каждой минутой уходит и наше терпение. Шанк в ящике начинает чем-то стучать от скуки, а мы с Алби принимаемся наворачивать круги.       Прошло больше часа! Обычно лифт уезжал через минуту после выгрузки.       — Сколько еще ждать?! — не выдерживает вожак.       Я пожимаю плечами.       — По-моему, они просто не будут опускать лифт, пока я здесь сижу! — подает голос Билл.       Я нахожу взглядом Гордона, который помогает строителям достраивать второй этаж. Он словно чувствует это, поднимает глаза.       Бесполезно?       Кивает.       Ну что ж, я так и думал: это не сработает.       — Он прав, — произношу я.       Алби сжимает кулаки, вены на руках вздуваются.       — Ждем час! — приказывает он, и продолжает наворачивать круги.       Я отхожу к Гордону. Нет смысла там стоять — лифт не сдвинется с места.       Он не сдвигается.

***

      Шахта черной бездной зияет в земле, притягивая взгляды каждого. На вопрос вожака, о желающих туда залезть, никто не отозвался, даже Билл виновато отвел глаза. И я его понимаю — сидеть в лифте одно, забираться в таящую угрозу шахту другое.       — Я пойду! — наконец решаюсь я.       Мне приходится переступать через себя, так как интуиция кричит, что меня там ничего хорошего не ждет. Но попробовать стоит. И мне надоело надеяться только на лабиринт.       — Не полезешь ты туда! — злобно шепчет Алби, больно схватив за плечо, чем раздражает.       — Так добровольцев больше нет, — я пытаюсь держать себя в руках и не поднимать голос, но не особо выходит.       — Ньют, ты не пойдешь, — рядом тут же возникает Минхо.       Как рисковать другими, так с радостью, а как кто-то из друзей, так мы против! Так нельзя! Тут дело в добровольности, и раз никто больше не хочет, пойду я! В чем проблема?! Да вообще, кто они мне, чтоб указывать?!       — А я вас не спрашиваю, — злобно сквозь зубы цежу, заставляя их отвести взгляд.       Избавившись от хватки Алби, я прохожу между ними и беру сплетенную из плюща веревку. Но не успеваю я обвязать себя, как слышу громкий возглас:       — Я доброволец!       Не лезь, Гордон!       Но уже поздно. Алби и Минхо разом налетают на парня, как коршуны. Отобрав у меня веревку, обвязывают у него под мышками. Я отступаю. Встречаюсь с ним глазами и в них плещется вызов.       Тупой способ избавиться от скуки, Гордон, тупой и идиотский!       Парень в ответ только пожимает плечами.       — Я против!       Но меня уже не слушают, а Гордон посылает мне взгляд «не-будь-идиотом».       Нет, я не хочу чтобы снова близкий мне человек погиб! Я не выдержу! Лучше самому!       Но я больше не успеваю ничего сказать.