Глава 31
6 июля 2020 г., 19:56
Настоящее время
— Ладно, что с тобой? — звучит нетерпеливый голос Минхо, вместе с которым вырисовывается его озадаченное лицо. Он обращается к своему напарнику во время обеденной передышки в лабиринте, пережевывает бутерброд, пристально смотрит на парня. — О чем ты? — Саймон непонимающе хмурится, поднимает глаза на куратора и тут же отводит. Разговоры по душам не входили в их обычный репертуар, но Минхо явно надоело что-то в поведении друга, и он наконец решился выяснить, что не так. — Да ты последние месяцы ходишь с видом побитого щенка! Мне и так хватает Ньюта с его закидонами, а тут еще ты… — он кривится, ясно давая понять, что ему не нравится происходящее с другом, и что ему вообще пришлось об этом заговорить. — Не понимаю о чем ты… — Сэмми пожимает плечами с деланным равнодушием. — Не делай из меня идиота! — неожиданно срывается Минхо: такие разговоры всегда напрягали его, так как он не знает, что в таких случаях говорить, поэтому предпочитает в подобных ситуациях отшучиваться и отступить, но не сейчас. — С тобой в лабиринте шариться, как сидеть в куче кланка — чертова пытка! Саймон проводит ладонью по взмокшим от пота волосам, молчит, уставившись в пол. — Неужели тоже из-за Гордона? — не отстает Минхо, все больше раздражаясь. — Не думал, что ты его тайный фанат. — Заткнись, Минхо, — голос парня холоден и спокоен, он шуршит бумагой, заворачивая остатки бутерброда, видимо потеряв аппетит, или его и не было. Резко закидывает сверток в рюкзак. — Неужели правда? — в голосе куратора проскальзывает неподдельное удивление. Он был уверен, что кроме меня, никто не ощущал теплых чувств к Гордону. Саймон всем видом дает понять, что не собирается отвечать, но Минхо и не думает сдаваться: — Тут нечего стыдиться, знаешь ли: любовь зла… — Захлопнись, — угрожающе шепчет Сэмми, и заметив, что таким образом от допроса друга не отвертится, взяв себя в руки, отвечает более спокойным голосом: — Я думал, что этот шанк выведет нас. Он полез ночью в лабиринт, и на его лице даже мышца не дрогнула… — Потому что он был психом! — резко перебивает Минхо, раздражая тем Саймона. — Да похрен! Он был гениальным психом! И, по-моему… — тон резко становится низким, в голосе чувствуется пустота — такая знакомая, что сердце сжимается, — …он был нашей единственной надеждой. Мы застряли здесь навсегда. — Но это же полный бред! — выпаливает друг, не веря, что это говорит Саймон, который не терял оптимизма и самоуверенности ни при каких условиях. Да и мне тоже непривычно слышать слова полные безнадеги от парня. Он не раскрывал мне этих мыслей… до самого конца… — Неужели? — кидает Сэмми. Их взгляды пересекаются и Минхо не решается ответить — выражение в глазах друга заставляет его заткнуться. — Мы здесь уже год и ни одной зацепки. И единственный шанк, у которого варил котелок, убит. Не думаю, что мы выберемся живыми, Минхо. Так или иначе Создатели убьют нас.Прошлое
— Быстрее, идиот! — Гордон толкает меня в спину, от чего я чуть не падаю. Но выразить свое недовольство у меня нет возможности. Я только ускоряю ход, вздрагивая от очередного вопля гривера за спиной. Мы бежим по бесконечным коридорам уже, кажется, вечность. И они не заканчиваются. А монстр за спиной не отстает, вопя и издавая отвратительные лязгающие звуки инструментами на «руках» и шипами. Сердце бешено стучит в груди от бега и страха. Легкие жгет от недостатка кислорода. Я не решаюсь оглянуться узнать, как далеко тварь, так как буквально чувствую как игла или иное оружие на конце конечности монстра периодично со свистом проносятся в нескольких дюймах от моей спины. Надо смотреть под ноги! Если я споткнусь… Мы заворачиваем в очередной длинный коридор, в конце которого виднеется тусклый свет. В груди поднимается надежда, которая придает сил ускориться. Осталось немного! Гривер не полезет в лагерь! Я надеюсь… Гордон не отстает, слегка вырывается вперед. Мы преодолеваем полпути. И я окончательно различаю, что виднеется впереди. Надежда лопается, как мыльный пузырь. Остается только безграничный страх. Черт! Мы не выберемся! Мы в тупике! Мы бежим прямо к Обрыву… Но не останавливаемся. Не имеем права. — Там Обрыв! — кричу Гордону. Тот бросает на меня спокойный взгляд, никак не отвечает. Знаю я, что у него все спланировано! Но сейчас… Мы бежим к бесконечной пропасти, а с тыла наступает монстр, желающий сожрать нас живьем. Неужели он тоже это планировал? Друг снова толкает меня: — Скорее! Ты все испортишь. Мы добегаем до Обрыва, оторвавшись от гривера на пару футов. Останавливаемся и оборачиваемся. В это время отвратительная тварь замедляет ход, видимо, понимает, что нам некуда деться. Мы в ее клешнях. Она приподнимается и издает долгий вопль, от которого внутренности холодеют. В надежде получить инструкции, смотрю на друга рядом. Замечаю нездоровую улыбку на его лице, словно в предвкушении, и азартный блеск в глазах. — У тебя есть план? — хриплю я. Гордон не смотрит на меня, все его внимание занимает монстр. Тварь втягивает шипы, опускается на пол, готовясь сделать последний кувырок по направлению к нам. Поднимает «руки» над землей и выпускает шипы. Я невольно задерживаю дыхание и отступаю на самый край пропасти. Он сейчас перевернется! — Гордон?! — мой граничащий с паникой крик возвращает парня к реальности, он недовольно смотрит на меня. — Ты все еще не понял, Ньют, — раздраженно выпаливает он, — это мой план, — показывает на монстра, в кувырке преодолевающего короткое расстояние между нами. — Я тебе говорил, не иди со мной, твои эмоции и чувства мешают получить удовольствие… Не верю своим ушам! Он сошел с ума! Не обращая внимания на мой шок, Гордон снова устремляет взгляд на поднимающегося на «руки» гривера. Он слишком близко. Чувствую знакомый, отвратительный запах машинного масла. Некуда отступать! Резким взмахом конечности с ножом тварь распарывает Гордону тело от груди до паха. — Нет! — выкрикиваю я, привлекая внимание монстра. Не успеваю я что-либо предпринять, как лезвие ножа легко с тихим отвратительным хлюпаньем пронзает мою грудную клетку прямо посередине. Я не чувствую боли. Смотрю, как орудие тут же выходит из тела сопровождаясь мощным потоком крови. Я умру? Сжимаю рану руками, ощущая как горячая кровь заливает пальцы и просачивается сквозь них. Не могу отвести от нее взгляда, пока до меня не доносится звук, о существовании которого я начал сомневаться еще в первые дни нашего с Гордоном знакомства — его смех. Он смеется… Я просыпаюсь и морщусь от солнечного света, просочившегося сквозь ветки деревьев на лицо. Ощущаю неприятную тяжесть в груди, где во сне побывал нож гривера. Будто реально убегал от твари… Сажусь и вытираю лоб. Сердце продолжает бешено стучать, отдаваясь слабой болью в висках. Снова сон не принес ощущение отдыха, только высосал все силы очередным реалистичным кошмаром. Встряхнув головой, и избавившись от легкого головокружения и рези в глазах, оглядываюсь. Черт, я снова здесь уснул… Пытаясь не глядеть на стену лабиринта с именами, поднимаюсь, сбрасывая любезно принесенный кем-то спальник, и, посмотрев на часы, понимаю, что ворота уже три часа как открылись. Почему Минхо меня не… Выходной. Чертов выходной! Черт! Лучше бы лабиринт! Там нет Его… Но уже ничего не поделаешь, уже поздно — бегуны все в лабиринте. Надо возвращаться в лагерь и приниматься за дело, пока Он не явился. Может, сегодня вообще не придет… Поднимаю спальник с земли, собираюсь уходить, но мой взгляд невольно примагничивается к перечеркнутому имени Гордона. Я не знаю, кто из шанков его вычеркнул, и не выяснял. Только когда увидел, впервые почувствовал резкий укол в груди, ощутил что-то кроме бесконечной парализующей пустоты, но не стал заострять на этом внимание, особенно, что сразу же явился Он, но давая мне толком разобраться в своих чувствах… Встряхиваю головой, пытаясь отбросить неприятные воспоминания, отворачиваюсь и… встречаюсь с взглядом парня, спокойно следящего за мной из глубины леска. Снова при виде него сердце замирает и ускоряет ход, но я не подаю виду. Он стоит оперевшись плечом на дерево, скрестив руки на груди, равнодушен, как всегда. — Снова кошмары? Его голос вновь вызывает дрожь, охватывающее мгновенно все тело. Я хмурюсь и делаю вид, что не замечаю его, пытаюсь пройти мимо, но парень встает передо мной, вперив в меня свой фирменный всевидящий взгляд. — Не надоели? — слегка хмурится: — А они так и будут продолжаться, пока ты веришь, что я выжил. Прекрати это! Это же идиотизм! Это не Гордон! Слишком много эмоций. Он бы не стал уговаривать меня. Это. Не. Гордон. Я пытаюсь обойти его, но он снова не дает. — Я это и имел в виду, когда говорил, что ты умрешь! — раздраженно продолжает парень. — Ты изматываешь себя: кошмары, отсутствие аппетита и ко всему прочему обычная нагрузка в лабиринте. Это тебя убьет. Черт! В груди поднимается раздражение. — Тогда не стоило уходить! — кричу, забыв, что он нереален. Его лицо становится непроницаемым. Он качает головой. Черт! Ощущая, что больше не вынесу его взгляда, обхожу парня и ухожу из леса, оставляя его позади. Это не Гордон.***
— Плохая идея, — отвечает на мои мысли Лжегордон, устроившись рядом, пока я копаюсь в земле. Не обращаю внимание. Почему именно он стал моей галлюцинацией? Ни Джонни, ни Ник, а именно этот гениальный идиот? — Я тебе уже отвечал на этот вопрос. Потому что ты не хочешь поверить, что я мертв. А ведь меня нет уже второй месяц, — с этими словами он вырывает сорняк перед собой, бросает в ведро к его собратьям. Заткнись и вали! — Но нет смысла повторяться, ты и так все знаешь, хоть и продолжаешь стоять на своем, как последний идиот, — парень провожает взглядом шанка копача, который кидает мне приветствие. — Поговорим об твоей идее. Она идиотская. Я умер ночью в лабиринте, и ты умрешь. Поверь мне. Захлопнись! Я тебе поверил, и где ты теперь? Черт, ты моя галлюцинация! Я невольно смотрю на него: он нахмурился и поджал губы. — Но я здесь. И скажу то, что ты уже сам прекрасно знаешь, Минхо и Алби будут против. Они посадят тебя в кутузку, пока ты не перестанешь думать об этом. Главное не слушать его. Его не существует. Верно? Его держат у себя Создатели, чтобы он не мог вытащить нас из лабиринта. И здесь его не может быть. — Я мертв, Ньют. Я гений. Я смог бы уйти от кого угодно, даже от Создателей. В груди вновь острой болью отдаются слова друга. Закусываю губу, лишь бы не сорваться на парня. Уж он не смеет мне этого говорить! Плевать! Это не Гордон! И не стоит его слушать! Я соберу сегодня Совет и расскажу свою идею, и этот… глюк мне не помешает!***
Кураторы смотрят на меня, как на полудурка. Я спокойно выдерживаю их взгляд, твердо посмотрев каждому в глаза. Когда очередь доходит до шокированного взгляда Минхо, тот срывается: — Ты что ядреного соуса Фрая пережрал?! Невозможно выжить ночью в лабиринте! И Гордон тому доказательство! Я скрещиваю руки на груди. Исчезновение Гордона не доказательство! Скорее наоборот. Он выбрался и сделал это ночью. И возможно, я последний дурак, что верю в это, но я уверен, что он нашел выход. И я собираюсь проверить. — Я не спросил, а рассказал свой план действий. Тут мой выбор. И я останусь на ночь в лабиринте. Минхо собирается что-то еще сказать, но встретившись с моим взглядом осекается и беспомощно смотрит на Алби. Остальные кураторы продолжают пялиться на меня, как на помешанного, а на лице председателя невозможно прочитать эмоции. Приняв взгляд Минхо, он хмуро смотрит на меня. — Нет, Ньют, я против, — твердо произносит Алби. Я хочу повторить, что не спрашиваю разрешения, но он сурово продолжает: — Мне плевать, что ты хочешь. За последние месяцы в лабиринте пропало три бегуна, и один вышел из строя. Каждый бегун важен, и мы не можем позволить тебе предпринять эту самоубийственную вылазку. Каждое слово он твердо и категорично выделяет, ясно давая понять, что не потерпит спора. Остальные члены собрания согласно кивают головами. Черт! Задолбали! Какое мне дело до обычной работы бегуна! Она бессмысленна! Пора уже предпринимать более серьезные шаги! Пора начать рисковать! — А что если я не соглашусь с тобой? — мой голос спокоен, хотя внутри все клокочет от злости. — Тогда считай, что ты нарушишь Правило Номер Один. Нам придется тебя наказать.***
Я вылетаю из зала, все еще ощущая ненависть к Совету, в особенности к Алби. Как рисковать Гордоном, так все только за, а как кем-то другим, так тут совсем другое мнение. Нарушу, видите ли, Правило Номер Один! Черт! Вообще не стоило спрашивать! Просто надо было взять кинжал и идти! Сейчас они с меня глаз не спустят и помешают любым моим попыткам остаться за стенами Глэйда ночью. Я уже на полпути к лесу, когда меня догоняет Минхо. — Что это было, шанк? — он плохо скрывает настороженное беспокойство. Я резко останавливаюсь — А что не так? — Что не так?! Ты хочешь кинуться в объятья гриверов! — Нет, я просто хочу выбраться. Замечаю, как друг морщится. — Да что это с тобой?! — нервно кричит он. — Ты хочешь подохнуть, как Гордон, спасая свою задницу?! Кровь отливает от моего лица, я отворачиваюсь. Грудь кольцом сковывает боль, но через мгновение проходит, как только Минхо продолжает, с долей отчаяния в голосе: — Черт! Я просто хочу, чтобы ты перестал быть куском кланка! Внутри разрастается обида, но она быстро заменяется злостью. Такой сильной, что я не сдерживаюсь –поворачиваюсь и бью его в лицо, вкладывая в удар всю силу. Минхо не ожидал этого, но не заставляет ждать ответного удара — набрасывается на меня, сбивает с ног, оказываясь сверху. Его кулак врезается в скулу, отражаясь звонкой болью во всей челюсти. Он хватает меня за плечи, прижимает к земле и кричит: — Ты совсем сбрендил?! А я не знаю ответа на этот вопрос: после вспышки ярости, в голове мелькает мысль, что лабиринт сводит меня с ума. Меня все эти дни раздражали любые попытки друга меня развеселить и поднять настроение. Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. Чтобы перестал убеждать меня, что все в порядке, когда это не так. И теперь, когда он выразил свое беспокойство в ярких выражениях на повышенных тонах, я сорвался. Но не чувствую сожаления. Минхо чуть остывает и перестает давить на меня, в это же мгновение появляется Алби, который осыпая нас проклятиями снимает с меня друга. Я сажусь и замечаю, что снова ничего не чувствую — не сожаления, ни злости, ни боли. Просто пустота. Ничего. И это пустота ужасно нагнетает. Поднимаю глаза и замечаю за спиной Алби до боли знакомую высокую фигуру темноволосого парня. Он пристально смотрит на меня. Вождь что-то гремит, но я не понимаю ни слова из его яростной речи, не могу отвести взгляда от Гордона. — Я же говорил, тебя ждет кутузка, — ровно произносит друг и кивает на парня перед ним. Перевожу взгляд на Алби и слышу конец фразы: -… вы оба! Копы хватают возмущающегося Минхо и меня. Провожают до кутузки, куда не самым ласковым образом вталкивают. Друг продолжает кричать, долбя в дверь, но я не обращаю внимания, у дальнего угла тесной камеры стоит Гордон, в глазах которого ясно написано, что он рад, что все этим закончилось. Он до сих пор не хочет, чтобы я следовал его примеру и остался ночью в лабиринте. — Сука! — наконец выдыхается Минхо, последний раз пнув дверь, поворачивается и смотрит на меня: — Надеюсь, ночью ты меня не придушишь, псих. Вполне справедливо. Я схожу с ума в этом нет сомнения — галлюцинации, переменчивое настроение, агрессия. Я псих. Я не отвечаю, сажусь на пол. И ведь никому не расскажешь, что меня преследует Лжегордон… Друг еще бормочет под нос ругательства, но видно, что он остыл. Садится рядом с местом, где секунду назад находился Гордон. — Ты обеспечил нам внештатный выходной, как будем отрываться? — его голос принимает обычный пофигистско-насмехающийся тон. — Заплетем тебе косички и споем тюремные песни? Я бросаю на него взгляд, но заметив рядом вновь появившегося Гордона, быстро отвожу. Минхо невесело усмехается. — Не тому бойкот объявил, у нас тут у власти орудует диктатор Алби, а не я. Нет, я понимаю, почему тебя изолировали от общества — ты стал опасен для него, но вот при чем здесь я, не понимаю. Это была самозащита! — с этими словами он аккуратно дотрагивается до наливающегося цветом синяка на скуле. В камере повисает напряженное молчание, которое длится несколько секунд, пока друг щупает свое повреждение и что-то обдумывает. — А ведь он прав, — Гордон, кинув на бегуна презрительный взгляд, отходит к оконцу и выглядывает на улицу. — Ты стал агрессивным. Сходишь с ума. Может, скоро захочешь крови, как Алфред? «Заткнись! Я никогда не стану как он!» — в порыве злости чуть не выпаливаю в слух, но сдерживаю себя. Сжав кулаки, смотрю на пол перед собой. Он ненастоящий. — Неужели? — Черт, Ньют, это меня до чертиков пугает, — голос Минхо звучит как никогда серьезно, что привлекает мое внимание. — Что? — То, что с тобой происходит. Закусываю губу и отворачиваюсь. От его слов в груди неприятно ноет, к горлу подступает комок — он понятия не имеет, что происходит. Друг продолжает обеспокоенным тоном: — Ты толком не ешь, не спишь и не разговариваешь. Я думал, что у тебя пройдет, но все только хуже: ты себя видел? Ты, блин, гребаный зомби! Молчишь, смотришь в пустоту и совсем не улыбаешься. Нечему: мы в огромном загоне, на нас ставят какой-то эксперимент и по очереди забивают, как свиней. Все мои друзья погибают, и скоро никого не останется. Я ничего не чувствую и не вижу поводов радоваться жизни. — Ньют, ты меня слушаешь? — тон друга поднимается, но интонация не меняется. — Это тебя убьет! Слышишь! – Если я не найду выход, ты умрешь… И что? Почему их это так заботит? Гордона это уже убило! Может, стоит думать о себе, а не о мне. Я сам о себе позабочусь. — И я еще не упоминаю твоего предложения, остаться ночью в лабиринте… — И тебя реально это волнует? — не выдерживаю я. — Черт! — встаю, отворачиваясь спиной к Гордону и окну. — Мы здесь почти целый год! ГОД! Доходит? — Минхо морщится и на секунду отводит глаза. — И знаешь, по-моему, твои методы не работают! Мы бегали по этому стебанутому лабиринту так, как ты хотел. Так может, стоит уже подумать о других способах! — Ну да, пошли поговорим с гриверами! — вспыхивает друг, тоже вскакивая с места. — Ах да, они не настроены болтать! Ты предлагаешь, — он приближается и тычет пальцем в мою грудь, — остаться ночью в лабиринте, хотя в нем не выжил даже твой гениальный придурок! Он был круче нас всех взятых и умер! И ты думаешь, что сможешь стать лучше его и выжить?! Я качаю головой и отступаю. Минхо хмурится и выражение его лица мгновенно меняется, словно он только сейчас что-то понимает. Злость слетает с него в одно мгновение. Он секунду молчит, продолжая пристально и внимательно смотреть на меня, и твердо произносит: — Он умер, Ньют. Ты должен в это поверить. Его слова ураганом проносятся по моему сознанию, разнося в прах мое равнодушие и бесчувствие, поднимая ноющую, отвратительную боль. К горлу подкатывает комок, я отворачиваюсь. Жмурюсь, чтобы сдержать застилающие глаза слезы. Я не хочу принимать его слов, но отчего-то именно сейчас, не знаю, из-за тона, выражения лица друга или в совокупности, они надломили мою уверенность, что Гордону удалось выбраться. Минхо прав, я должен принять это, как бы сильно мне этого не хотелось. Гордон мертв. Вытираю лицо и поднимаю глаза. Гордона больше нет у окна, я оглядываю комнату — его нет. Он мертв?
