Прятки от одиночества

- Я спасла тебя, - блондинка игриво провела пальчиком по мужской груди, - и хочу получить компенсацию, - она улыбнулась, и Итан почувствовал, как начинает закипать. - Сегодня ночью. Родителей не будет, и мы сможем отлично провести время. - Почему ты думаешь, что я приду? - сквозь зубы пробормотал отставной военный, пытаясь сдержать раздражение, плескавшееся в нем. - Просто, если ты не придешь, кое-кто потеряет работу, а возможно, и свободу. И я постараюсь, чтобы она лишилась этих вещей на максимально долгий срок, - Жасмин игриво послала воздушный поцелуй своему собеседнику и, развернувшись, направилась к конюшне. Наблюдая за удаляющейся фигуркой, Итан понял, что придет. Придет, так как у него просто не оставалось выхода. Майклсон со вздохом выключил видео-проигрыватель. Смотреть дальше не было смысла: он знал, что последняя серия взорвала Интернет - поклонницы мечтали увидеть страстную ночь, поклонники - жгучую месть, и только несколько людей точно знали, что именно выйдет на экраны. Эпизод № 20 был практически отснят, остался лишь монтаж и единственная сцена с Кэр, вызывавшая у актера такое же чувство отвращения и безысходности, как и у его персонажа. Он направился к Джею, стараясь игнорировать огромную кровать, стоящую посреди съемочной площадки. Кровать из красного дерева с вырезанной плеядой фей в изголовье, явно предназначенную для самых греховных утех. - Готов? - не оборачиваясь, произнес Джей, проверяя свет и температуру на площадке. - А разве к этому можно подготовиться? - угрюмо ответил Клаус, ловя сочувствующий взгляд Эби, ибо о его напряженных отношениях с Кэр знали абсолютно все. - Расслабься, - посоветовал Джи. - Хотя я видел ее наряд в этой серии... Как мужчина, могу сказать: это будет не просто. - Надеюсь, белье выбирал именно ты? - спросил Ник, намекая на сегодняшний "костюмчик" Джея: желтую футболку, серый галстук, голубые брюки, насыщенного оттенка, и ярко-малиновый пиджак с блестками. - Хотел бы я, чтобы оно ее полнило. - Фу! Ты говоришь, как моя мама, - капризно потянул режиссер. - И что-то мне подсказывает, что наша фея белье себе выбирала сама, - заметил он, указывая кивком головы направление своего взгляда. Клаус уже знал кого увидит, но не смог удержаться от соблазна обернуться. Небрежным, едва заметным взмахом, он повернул голову, показывая всем, что делает это ради того, чтобы отыскать Стефана на площадке, но на мгновение замер, пораженным внезапным представлением. Яркий луч прожектора, под который попала Кэролайн, только подчеркивал безупречную фигуру девушки в черном шелковом пеньюаре, который, впрочем, не мог скрыть от посторонних глаз красный лифчик, украшенный маленькими белыми сердечками, и такого же цвета трусики с огромным сердцем впереди. Блондинка молча продефилировала до постели, идя так, словно демонстрировала купальный костюм на подиуме или собиралась получать "Оскар" из рук признанного гения - Шона Коннери. Она опустилась на шелковое покрывало и сбила подушки, кидая вопросительный взгляд на Джея: - Мы скоро начнем? Режиссер посмотрел на Майклсона и, заметив побелевшие костяшки, громко объявил: - Минутная готовность! Начинаем. - В этот раз ты без розы, - девушка игриво улыбнулась и перебросила прядь длинных волос. - Какой плохой кавалер, - бросила она, рассматривая мужчину, стоящего в дверном проеме. - Так я могу идти? - изогнув брови, спросил Итан, не надеясь на положительный ответ. - Какой ты нетерпеливый, - Жасмин грациозно поднялась, подошла к нему и стала медленно расстегивать маленькие пуговки его рубашки. - Конечно же, ты можешь идти, но только в мою постель, - пробормотала она, отрывая непослушную перламутровую пуговицу и бросая ее на пол. Смит улыбнулся, но тут же крепко стиснул запястья блондинки в своих руках и толкнул ее на кровать, заставив вскрикнуть. Скидывая ботинки и оставаясь в одних джинсах, он направился к ней и опустился рядом, ощущая себя так, словно только что покорил Эверест. Его грудь тяжело вздымалась, по продолжения, которого так жаждала девушка, не наступало. Недоумевая, Жасмин поднялась, опираясь на один локоть, и с любопытством взглянула на мужчину, который старался полностью отстраниться от действительности. Итан был прекрасен. Он казался девушке златокудрым Аполлоном, освещающим ее серую скучную богатую жизнь теплым солнечным светом, несущим любовь, заботу, доброту, несущим очищение от грязи, шантажа, грязных интриг, в которых погрязла богатенькая дочь коневладельца. Смит продолжал лежать абсолютно неподвижно, и Жасмин, сняв с себя сорочку, медленно села на него, крепко охватывая его тело своими бедрами. Она склонилась над Итаном, позволив своим локонам рассыпаться золотой струей над его телом. Локонам, которые при каждом движении девушки, касались его кожи и оставляли жалящий след в душе мужчины, своеобразное клеймо, своеобразное подтверждение того, что эту ночь он провел с Кэллахан. Не прекращая этой медленной пытки, блондинка стала двигаться, имитируя знакомые всем движения наездницы, пытаясь добиться ответной реакции на ее тело, ее красоту, ее чувства, но ничего не происходило: Итан по-прежнему просто лежал, тяжело дыша, и девушка могла поклясться, что причиной сбившегося дыхания является презрение, а не возбуждение. Но Жасмин не привыкла так просто сдаваться. Кончиками пальцев она нежно коснулась белых, выпуклых шрамов, оставленных на его теле, в качестве вечного напоминания об Ираке, и стало медленно спускаться вниз, к пряжке ремня, но резко прекратила это движение столкнувшись с ледяным ядом в глазах своего вынужденного партнера на эту ночь. - Все-таки ошибаться не очень приятно, - пробормотал мужчина, сбрасывая с себя растерявшуюся Жасмин. - Я не понимаю тебя, - нежно проговорила она. - Я хочу тебя, и ты этого хочешь... Что здесь не так? - Нет, - прервал ее Итан. - Не хочу. Но вижу, что тебе не осталось уважения к самой себе, раз ты не можешь это признать. Я пришел сюда только потому, что ты угрожала Лив. Жаси, - назвал он ее детским прозвищем, - ты опустилась до шантажа! Хватит! Пора принять эту взрослую жизнь... Он поднялся и направился к своей рубашке, но был остановлен тихим, прерывающимся голос: - Останься, пожалуйста. Я не вынесу, если ты уйдешь после таких слов, - сквозь слезы проговорила она. - Я не буду касаться тебя... Мы просто полежим... Вместе... Стараясь проигнорировать взгляд котенка, которого выгнали из теплой квартиры на жуткий холод, дабы объективно оценить ситуацию, Итан смотрел на висевший на стене снимок, запечатлевший улыбающуюся девочку на лошади и грузного мужчину рядом с ней - ее отца. Отца, который хотел сына, а получив в роддоме кричащий розовый сверток, смог проявлять свою любовь к дочери лишь на ипподроме, где главным объектом страсти всей его жизни были лошади. Качая головой и понимая, что совершает ошибку, Итан решил вернуться и лечь в постель, укрыв все еще всхлипывающую девушку одеялом. - Расскажи мне что-нибудь, - прижимаясь ближе к нему, чтобы найти необходимую ей поддержку, попросила она. - Что? - улыбнувшись, спросил Смит. - Не знаю... Сказку..., - прошептала она, как ребенок, и закрыла глаза... Делая пятнадцатый дубль, Клаус с облегчением вздохнул, понимая что осталось снять "сказку" и финальную реплику Кэр. И все: его ждет сладкая свобода, Энджи и поход по магазинам с любимой. Следуя предписаниям сценария, Клаус укрыл одеялом и себя, обнял довольную Кэр и, поглаживая ее рукой по волосам, принялся рассказывать сказку: - В давние-давние времена жил черт. Жил-жил и видит, что человеку очень хорошо: сидит он около огня, греется, жарит мясо, ест вкусную пищу, и тепло ему, человеку. Черту стало завидно, и он задумал похитить у человека огонь. Подойдет черт к огню человека, а взять его не может. Черт-то черт, а огня боится и еще пуще боится человека. Но вскоре, весной, появились мотыльки - маленькие, легонькие, красивые, бабочки. Бабочки, прекрасные на вид, но портящие жизнь людям. Вот и приглянулись они черту. Черт поймал одного такого мотылька и отправил его к человеку, чтобы тот украл у него огонь. А мотыльку все равно, где ему делать плохое, - он и согласился. Подлетел мотылек незаметно, без шума, к человеку и только взялся было за огонь…, - рассказывал Итан, вспоминая притчи своего деда. Доигрывая в сцене, Клаус расслабился полностью, позволяя себе просто лежать, практически не играя. Поэтому он решил, что ему показалось, когда ощутил чьи-то нежные пальчики на своем бедре. Скосив глаза на Кэролайн и не заметив ничего подозрительного, он продолжил читать свою реплику, когда молния на его джинсах, ввизгнув, опустилась вниз, открывая свободный и крайне нежелательный доступ к его плоти. - Постой, постой, - сказал человек и тут же поймал воришку. «Как же так? — подумал он. — С таким трудом я добывал огонь, и вдруг его у меня не будет!» Рассердился человек, но убивать мотылька не стал, а просто вырвал у него язык, чтобы тот не водился с чертом, и отпустил его. Прилетел мотылек к черту, а говорить не может. Черт спрашивал-спрашивал, а тот молчит. Тогда черт еще раз отправил его к человеку. Во второй раз полетел мотылек, стал вертеться около огня, да говорить он не может, взять он не может - вот и упал в огонь от безысходности.* Заканчивал свой монолог Клаус, прилагая все усилия, чтобы не застонать. Он чувствовал, как холодные пальчики Кэр осторожно забрались в его трусы и стали поглаживать его член, уделяя особое внимание головке и наслаждаясь упругостью этого живого инструмента. Майклсону оставалось только стиснуть зубы и молиться, чтобы Джею не пришла в голову идея сделать еще парочку дублей. - Жаси, бабочка - это ты. Ты мотылек. Ты привыкла лететь на огонь, играть с ним, но ты не можешь его взять. Ты готова довольствоваться иллюзией тепла, но ты сгоришь. Повзрослей. Сделай что-нибудь хорошее, научись чувствовать по-настоящему , - говорил Ник, вкладывая в эти строчки особый, двоякий смысл. Он боялся, что Кэролайн опоздает, таким образом обрекая на всех на еще один дубль, но этого не случилось. Она посмотрела на него и сказала несколько слов, которые должны были прекратить его сегодняшние муки. - Я повзрослею, Итан. Я обещаю это тебе. Реплика была произнесена, и Ник ощущал, как, во время этих слов, молния на его джинсах занимает положенное ей место. Он не сводил с лица Кэр пронзающего взгляда, и только слова Джея вернули его в реальность. - Снято! Ребята, вы были просто великолепны! - вскричал восхищенный режиссер. - Я уверен, что эта серия порвет всех, - продолжал говорить он, но никто из актеров его уже не слушал. Майклсон вскочил так быстро, что Форбс невольно хихикнула, понимая, что добилась своего. Она хотела окрикнуть его, но не успела: Ник уже выходил из павильона. Кэролайн же вылезла из постели и долго смотрела ему вслед, ощущая аромат его мужественного тела, витавший в воздухе, и прокручивая в голове сегодняшнюю сцену и вчерашний разговор со Стефаном. Она решилась. Ник узнает ее настоящую. Она признается ему. Расскажет все. Сегодня. * Использован частично переделанный текст эвенкийской сказки.