Прятки от одиночества

Как мне больно! Больно! Больно! Сегодня я проголодалась и побежала на кухню. Тетя Молли готовила салат и резала овощи, я и схватила тарелку с порезанным перцем. Проглотила один кусочек и превратилась в настоящего огнедышащего дракона. Во рту все горело, зудилось, я плакала и кричала. Тетя Молли отпаивала меня теплым молоком (какая гадость, а ведь я выпила целый литр), а Генри сказал что я съела самый острый съедобный в мире перец "Бут Джолокиа - разновидность перца Чили, произрастающего в Ассаме, Индия". Генри умный, он все знает... А я не верю, что в мире существует что-то острее этого перца. И боли, острее этой не бывает, хотя Генри сказал, что я маленькая и всего не понимаю. Но я просто не представляю, что может быть острее?

Из детских записей Кэролайн Форбс

. Прохладный душ принес облегчение телу и разуму. Клаус недоверчиво относился к водным процедурам в собственном трейлере, но сегодня не видел другого способа избавиться от мучающих его мыслей. Он устал. Устал выносить на площадке Форбс, устал с ней бороться, но не имел ни малейшего представления о том, как именно с ней можно бороться. Она играла по своим правилам: жестоким, безрассудным, сметающим своим безумным напором остальных людей, которые окружали ее. Клаус устал, но, принимая душ, он чувствовал, как темные мысли уходят вместе с напором воды куда-то в канализацию. Спустя полчаса Кэролайн показалась еще одним ничего не значащим эпизодом в его жизни. Он выкинул вздорную блондинку из головы, заменив ее своей женой и мыслями о ней. Уже вымытый, с мокрыми взлохмаченными волосами, Ник вошел в темную комнату и, включив свет, ощутил тяжелый аромат цветочных духов. Бросив взгляд по сторонам, он заметил небрежно брошенную дамскую сумку и, наконец, ее обладательницу, сидящую в кресле и с наслаждением наблюдающую за полуобнаженным мужчиной. - Не сбросишь полотенце? - игриво спросила она, вставая и медленно подходя к Майклсону. - Как ты сюда попала? - грубо спросил Ник, повязывая соскальзывающую махровую ткань покрепче. - Почему ты так ко мне относишься? Почему в тебе столько грубости по отношению ко мне? - сглатывая, пробормотала Кэр. - Неужели ты не понимаешь, что я... - Только не говори, что любишь! Это звучит, как слова в фальшивой мелодраме, - перебил ее Ник, переходя на крик. - Ты обыкновенная эгоистка, помешанная на исполнении собственных прихотей! Ты хоть раз испытывала настоящие чувства? - Я испытываю их! Я люблю тебя! По-настоящему люблю! - ответила Кэр, хватая Ника за руку и вынуждая его смотреть на нее. - И поэтому решила сделать мою жизнь не выносимой. Это не любовь, это обожание, помешательство, безумие... Да и потом, такую, как ты невозможно полюбить.... Просто невозможно, - услышав это, Кэролайн пошатнулась и отступила на шаг. В ее глазах Ник разглядел искорки непонятного костра, который как будто бы тлел несколько лет, а сейчас, после этих слов, запылал ярким пламенем. Она смотрела пораженно, но не ответила, а просто развернулась и молча ушла, оставляя взбешенного мужчину наедине со своей яростью. Но успокоиться Майклсону не дали... Через минут десять после ухода девушки, в трейлер с коротким стуком зашел Стефан и с изумлением уставился на Клауса. - Что-то стряслось? - осторожно спросил Сальваторе, получая ответ, наполненный отчаянием и тихой ненавистью. - Форбс признавалась мне в любви, - коротко бросил Клаус. - Слушай, мы же договаривались, что ты займешь ее глупую пустую головку мыслями о своей скромной персоне... Или она не поддалась такому красавчику? Майклсон хотел сказать еще парочку "комплиментов" характеру Кэр, но неожиданно замер, застывая на месте. Стефан, уже прошедший к столику с напитками и заметивший заминку в диалоге, обернулся и увидел на пороге трейлера Кэр. В ее глазах блестели слезинки, свидетельствующие о том, что последняя фраза была услышана и понята. - Я... Забыла сумку... - запинаясь, пробормотала она и, посмотрев на Стефана, добавила: - Как ты мог? Как ты мог. Стефан молчал, зная, что говорить что-либо просто нет смысла. Он виноват и осознавал это, понимая, что сейчас любые слова в свой адрес потрясенная Кэр воспримет в штыки. А Форбс? Кэролайн была не в силах подобрать нужные слова и просто, словно маленькая девочка, выбежала из трейлера, плечом задевая Клауса. Плохо застегнутая сумка покачнулась, но девушка не заметила этого. Боль.... Она была острой и пронзительной. Каждая клеточка ее тела отчаянно вопила о пощаде в этой жестокой жизни, молила о помощи и понимании, но рациональный разум закаленной стервы понимал, что чувства - это слабость. Слабость, которая очень дорого обходится. Слабость, познать которую у Кэролайн не получится никогда. Она одинока. Навсегда. И осознание этого причиняло ужасную, невыносимо острую боль. И хотя девушка забыла свой наивный детский вопрос, ответ на него она получила. Она узнала, что может быть острее самого острого перца в мире, и агония, возникшая от этого ответа, затмила все остальное. Затмила до такой степени, что момент, когда розовый блокнот выпал из ее сумки, проскользнул мимо сознания девушки, но не остался незамеченным Ником. А случайно открытая страница хранилища детских мыслей Кэролайн подсказала идеальный выход из ситуации. Довольно жестокий, но идеальный.