Один час

Спустя несколько недель. Элизабет спешно собирала вещи под пристальным взглядом Гробовщика. Маркиза бегала по кабинету, высыпая всю наличность и драгоценности в небольшую сумку. Времени не было. Ее уже объявили в розыск какие-то «добрые» люди. Половина Лондона горела, вокруг творился настоящий ад. — Кто поджег город? — Меньше слов, больше дела. Я занимаюсь этим только из уважения к Фантомхайву. А город горит, потому-что остановить Михаэлиса трудно, почти невозможно. Кажется, с обращением графа пошло что-то не так, есть риск, что он действительно погибнет. Вот наш милый дворецкий и развлекается. — Так я его не убила? — девушка остановилась посреди кабинета, уронив шкатулку с бриллиантами. Гробовщик пожал плечами. Он буквально физически почувствовал страх девушки за свою жизнь. Блондинка дрожащими руками стала поднимать упавшие безделушки. — Не убила. И подсказывает мне интуиция, Фантомхайву удастся стать демоном. О, это будет интересно. Граф будучи человеком такие дела проворачивал, а тут круг возможностей станет шире. Ну, собралась? Пепельноволосый приподнял голову, словно услышал что-то интересное. Отступил на шаг от двери, предусмотрительно взялся за рукоять своей косы. Мидлфорт, на ходу теряя вещи из чемоданчика, попятилась, услышав шум. — Кажется, у вас гости, маркиза. Никто не ломился и даже не стучал. Входная дверь тихо отворилась. — Осторожно, вам бы еще лежать, нет же, не сидится дома, — Себастьян осторожно завел юношу в кабинет. Дворецкий буквально лучился от удовольствия. Дали бы ему волю, он бы тут на радостях устроил такое светопредставление, что смертные обязательно сделали бы в честь этого религиозный праздник. Мужчина буквально пылинки сдувал с юноши в своих руках. Граф полуулыбнулся, да, Гробовщик был здесь. А ведь он искал именно его, чтобы показаться в таком виде. Легендарный задумчиво посмотрел на графа в синем костюме. Кажется, внешне юноша почти не изменился, разве что волосы стали длиннее на пару сантиметров и глаза неожиданно посветлели. — Ну как тебе? Себастьян, кажется, принял мое перевоплощение. Но мне бы не хотелось терять старого друга, так что лучше сразу решить, будешь ли ты играть со мной в кошки-мышки, как с демонами, или все останется как было. Маркиза закрыла лицо руками. Невыносимо. Нет, да как это только возможно, ее опять просто не замечали. Как глупо. — В зависимости от вашего поведения, юноша. Надеюсь, вы порадуете старика парой интересных дел, милый граф. Юноша обернулся, в углу стояла Элизабет, которую трясло то-ли от ужаса, то-ли от какой-то обиды. В руках у нее был небольшой дорожный чемодан, набитый деньгами и драгоценностями. — И куда ты поедешь? — Я не знаю, я не… — девушка прислонилась к стене и бессильно сползла по ней, закатив глаза. Она сдалась. — Борись. До последнего пытайся что-то сделать! Если в твоей жизни нет цели, то значит ты не живешь, а существуешь! — Благодетельствуешь, даже став демоном? Оставь свои слова для каких-то дурочек. Я проиграла и признаю это. На, возьми. Здесь деньги, драгоценности. Понадобится для новой жизни. Хотелось бы напоследок сделать что-то хорошее. Блондинка фыркнула, встала. Посмотрела на всех так, словно прощалась. — Я ведь тебя убила. Сожгла твой дом, обанкротила. Отыграешься? — Большое спасибо, — ухмыльнулся граф, — теперь я полностью свободен. А вот это я не возьму, мне этого не нужно. Граф пнул чемоданчик. — Я знаю, кому это отдать, оставьте на столе, — кивнул дворецкий. Маркиза кивнула. Поставила все на стол. Последний взгляд на Сиэля — черт, на лице графа не было тени ненависти или еще чего. Почему он ведет себя так? Как смог отпустить все беды, оставив все в прошлом? Юноша медленно подошел к демону. — Я по синим от холода губам вижу, что вы замерзли, — укрывая графа своей накидкой, сказал дворецкий. Мидлфорт посмотрела на графа с дворецким. Такие разные, но настоящее единое целое. Михаэлис — воплощение силы, высокий, ловкий, грациозный. Каждый его жест был выверен и точен. Сиэль, едва-ли достающий ему до плеча, медленный, осторожный, слегка неуклюжий. Когда ухмылялся Себастьян, становилось не по себе, но робкая честная улыбка мальчика обезоруживала его, и дворецкий замирал на доли секунд, наслаждаясь прекрасной картиной. Граф поднял голову, посмотрел в глаза мужчине и они застыли, глядя друг на друга, словно разговаривая без слов. Элизабет тихо вышла из кабинета. Больше ей здесь делать нечего.

***

Себастьян злой и уставший ввалился в небольшую квартирку. За ним по пятам следовала прямо-таки «святая» троица состоящая из Грелла, Лоры и Мейлин. Разбирательство в департаменте жнецов настолько затянулось, что их допрашивали несколько часов, пытаясь выяснить обстоятельства, по которым глава отдела Ти Спирс оказался похищенным своим подчиненным Сатклиффом, а потом оба еще и умудрились вступить в сговор с демонами. Невероятно, но факт: обоих жнецов после выяснения всех деталей особо и не наказали. Сатклифф получил очередной выговор: «Гробби, глянь это мой юбилейный триста пятидесятый» Уильям получил первый и едва ли не отключился. «Уилли, пупсик, ты у меня такой смелый, я думал в обморок грохнешься» Себастьяну еще раз любезно напомнили, какая он скотина, и не будь тут Гробовщика, да не сделай сам Михаэлис случайно столько хорошего, то его бы прикончили прямо на месте. Когда особо ретивый молодой жнец сунулся к Михаэлису прямо под нос, помахивая свежеполученной косой, демон таки не удержался и посмотрел на него самым «милым» взглядом из своей коллекции. Как на беду, паренек оказался впечатлительным и рухнул в натуральный обморок. Легендарный что-то забормотал на тему, какая нынче впечатлительная молодежь пошла, а Ти Спирс взмолился, чтобы это несчастье не отправили в его отдел. Глава департамента хранил невозмутимый вид, но документы для перевода новичка под руководство Сатклиффа уже готовил. — Открывай, мы же гости. Нас нельзя игнорировать, — забарабанил в дверь Сатклифф. — Вы хуже нашествия, гости предупреждают о своем визите! В квартире зазвонил телефон. Из соседней комнаты, пошатываясь, вышел юноша с котенком на плече. — Вернулся. Ну, пускай их. Михаэлис, вздохнув, открыл дверь. — Юный Господин, зачем же вы встали? Вы пришли в себя совсем недавно, вы слишком слабы! — затараторила Мейлин, не глядя себе под ноги. Разумеется, она споткнулась. Рассыпала свертки по полу, кажется, что-то разбила. — Времена меняются, но что-то остается вечным. Мое поместье опять сожгли, Мейлин бьет посуду, а Сатклифф во всем красном. — Я ужасно неуклюжая, — грустно пробормотала горничная. Михаэлис, собирая целую посуду с пола, мысленно с ней согласился. Юноша неожиданно задорно подмигнул ей и повернулся к Себастьяну, который держал в руках приличное количество посуды и вещей. — Себастьян? — Ммм? — невнятно пробормотал мужчина, держа в зубах ручки пакета. — Я тебя люблю, — торжественно сказал граф. У дворецкого все посыпалось с рук и как есть, с пакетом в зубах, он повернулся к графу. — Видишь, Мейлин, Себастьян тоже криворукий. Эй, несчастье, выплюнь ручки пакета и я тебя может даже поцелую, — снисходительно сказал граф. Михаэлис быстро избавился от пакета и потянулся куда-то в сторону юноши. Сиэль хмыкнул и хотел было юркнуть в комнату, но забыл, что после двух недель лежания в постели без какого-либо движения, у него почти постоянно кружилась голова. Граф сделал пару неловких шагов и прислонился к стене. Идти дальше он не мог. — Я ждал этого так долго и ты говоришь мне это между прочим? При всех? Да что происходит в конце концов? — Ты чем-то недоволен? Все, катись отсюда и не смей подходить ко мне, — огрызнулся Сиэль, медленно заходя в спальню. Михаэлис, наплевав на всех, бросился за ним. Дворецкий захлопнул дверь. — Я же сказал не ходить за мной! — сердито пробормотал юноша. — А мне все равно, потому что я тоже тебя люблю! Фантомхайв, не оборачиваясь, застыл столбом посреди спальни. Нет, он слышал это от дворецкого неоднократно. Но будучи человеком не понимал всей глубины этого чувства. Сейчас, когда им безраздельно властвовала тьма, когда он с удовольствием, пусть и неосознанно, перешел на темную сторону, особенно ярко ощущались все чувства. Он любил Себастьяна так сильно, что порой сходил с ума, когда не видел его даже пару часов. Он не хотел делить его с кем-то, пусть все катятся в ад, это только его демон. Это одержимость, граничащая с чем-то ненормальным, но в то же время внутри было так тепло, так хорошо от того, что никогда за свое существование он не чувствовал ничего подобного. Михаэлис тихо подошел к графу, запрокинув его голову, посмотрел в глаза. И каким же удовольствием было увидеть в них такие же вожделение и одержимость, что порой лишали его рассудка. Сиэль обнял мужчину за шею, позволяя поднять себя на руки и отнести на кровать. — Теперь я понимаю, почему ты был таким ревнивым, таким жадным. Вот только где ты нашел сил, чтобы сдерживать себя? Как ты можешь быть таким нежным, осторожным, когда внутри все горит от целой палитры чувств? Мужчина положил юношу на диван и неторопливо начал стаскивать с себя пальто и пиджак. — Мне всегда казалось это вы так холодны, милорд, — хмыкнул демон, нависая над юношей. Сиэль нетерпеливо сглотнул, заглянув в глаза мужчины. Он ждал полного ответа на свой вопрос. — Я научился быть осторожным, чтобы не потерять того, без чьего сердцебиения потеряю смысл жизни. — А я не могу даже представить, что когда-то смогу причинить тебе боль, — пряча глаза, тихо сказал юноша. Михаэлис улыбнулся. Сиэль остался почти тем же, смущался от искренности, терялся в себе, но одно принял, как аксиому, теперь он навсегда принадлежит Себастьяну Михаэлису, так же, как и он ему. — Эй вы, у вас есть ровно час, чтобы разобраться! Максимум полтора! Здесь скоро будет Гробовщик, у него важное дело, — барабаня в двери, крикнула Томпсон. Демоны переглянулись. — Опять в полтора часа укладываться, — горестно простонал Себастьян. Фантомхайв рассмеялся вслух. — Это у тебя судьба такая, — звонко добавил юноша.