Черт бы побрал эту любовь!
6 ноября 2018 г., 20:50
Том Сноу в компании Виктории Дэвис стоял у женского общежития и потягивал колу из стеклянной бутылки. На его смазливом лице сияла самодовольная усмешка. Он в подробностях расписывал счастливо повизгивающей интриганке, как ему удалось скомпрометировать Эмму, как вдруг собеседница резко дернула его за руку, заставив замолчать. Том недоуменно оглянулся на нее, но Вик только бросила настороженный взгляд в сторону. Парень повернулся и увидел в нескольких метрах от себя стремительно приближающегося к ним Эрика Харриса.
— Я пойду, — быстро решила Виктория. — Обо мне ни слова, что бы он не спрашивал. Судя по его виду, он увидел фотки. Удачи, — и девушка быстро завернула за угол.
Том не сводил глаз с Эрика, который, в свою очередь, не спускал взор с него. Ладони Харриса сжались в кулаки, и Сноу понял слишком поздно, что на разговоры тот, очевидно, не настроен. Эрик стремительно подлетел к Тому и, ни слова не говоря, обрушился на него. Первый сильный удар пришелся в переносицу. Том услышал отчетливый хруст собственного хряща. Схватившись руками за лицо, парень дернулся было в сторону, но Эрик цапнул его за грудки и со всей дури впечатал в стенку. Удар затылком об кирпичи явно дезориентировал Сноу, но он честно попытался блокировать следующий тычок, однако не успел. Харрис впечатал кулак в солнечное сплетение, и из легких Тома словно выпустили весь воздух. Согнувшись пополам, пытаясь сделать вдох, Том стал обычной мишенью для побоев. Эрик бил его молча, злобно стиснув зубы, с шумом выпуская пар из носа. Повалив Сноу на землю, он пустил в ход ноги. Картинка в его голове, на которой Эмма была запечатлена с этим поганцем, распаляла его все больше и больше. Бедный Сноу уже даже не пытался отмахиваться, лишь закрывал голову руками, пропуская удары и пинки в лицо и тело.
— Эрик, какого хуя ты творишь?! — К парням уже бежали знакомые по тройничку девчонки Эрика, Аманда и Фелиция, которые из окна увидели, как Харрис мочит Тома. — Немедленно прекрати! Ты с ума сошел?!
Аманда попыталась оттащить разъяренного Эрика от уже начинающего хрипеть Сноу, но тот и сам тормознул, тяжело дыша, взирая на бледную девушку перед собой налитыми кровью глазами. Вторая склонилась над лежащим ничком первокурсником, в ужасе наблюдая, как у того изо рта сочится кровь.
— Эрик, ты знаешь, кто это? — с дрожью в голосе спросила Фелиция, поворачивая взгляд на замершего Харриса. Тот презрительно сплюнул сквозь зубы и пожал плечами.
— Это сын декана Сноу, — потерянным голосом проговорила Аманда. — Эрик, ты понимаешь, что он тебе это с рук не спустит? Что между вами произошло?
Харрис сморгнул, словно слова девушки не сразу пробились в его разум. Однако сейчас Эрику было не до анализа ситуации и разборов последствий. Тому он навалял, и Эрик был уверен, что тот прекрасно понял за что. Пусть бежит или ползет к своему папаше, а тот утирает его кровавые сопли, Харрису не было больше до него дела. И теперь его ждала другая цель. Вытерев окровавленные кулаки о собственную светлую кофту, Эрик, не прощаясь с девочками, вошел в женскую общагу.
— Эй, парень! — с дежурного поста привстала внушительного размера темнокожая комендантша. — Куда намылился, сегодня неприемный день!
— Завали! — не глядя на нее, рыкнул Харрис, продолжая свой путь.
До знакомой двери он добрался очень быстро. Эрик даже не подумал о том, что Эммы может не быть на месте. Разряженный бесполезный телефон по прежнему валялся в кармане. Парень с силой опустил кулак на дверь, еле сдерживаясь от желания высадить ее к чертям.
Сидящая на кровати Эмма вздрогнула. Она на протяжении целого дня не могла дозвониться до Эрика, и сейчас вновь слушала механический неживой голос, отравляющий ее в голосовую почту.
— Родной, перезвони мне, как только получишь сообщение, — быстро проговорила девушка в динамик и отключилась, недоумевая, кто это пришел к ней так неожиданно и шумно.
Распахнув дверь настежь, Найт с облегчением и радостью увидела стоящего перед ней Харриса.
— Слава богу, — выдохнула она, делая шаг к нему навстречу, но тот резко обошел ее и без приглашения прошел внутрь комнаты. Эмма озадаченно прикрыла дверь и повернулась к парню. Тот буравил ее чрезвычайно тяжелым взглядом. Его рука скользнула в карман и достала оттуда глянцевый мятый шарик. По прежнему не спуская с ничего не понимающей девушки глаз, Эрик принялся разворачивать шарик.
— Скажи спасибо, что отец воспитал меня не бить женщин, — негромко, но очень напряженно проговорил он, едва владея собой. — Иначе я бы не оставил от тебя мокрого места, долбаная потаскушка.
Эмма вздрогнула, словно от удара, ее лицо залила горячая красная волна, она во все глаза взирала на явно разъяренного Эрика и честно не понимала, что случилось, и чем она подобное заслужила. Между тем Эрик, наконец, расправил смятый снимок и, сделав решительный шаг к отшатнувшейся Эмме, выбросил руку вперед, чуть ли не впечатав ей в нос фотку.
— Ч…что это? — слабо пискнула девушка, дрожащими руками забирая снимок из пальцев Эрика.
— Вот ты мне и расскажи, что это, на хуй, такое? — прошипел Харрис, с ненавистью глядя на растерянное и испуганное лицо Эммы.
Та вгляделась в изломанное изображение, и у нее душа ушла в пятки. Моментально девушку бросило в жар, затем в холод, голова закружилась так стремительно, что она была вынуждена опереться на тумбочку Флоранс. Эмма с трудом могла понять, откуда у Эрика фото жуткой выходки Тома Сноу, и как это все можно объяснить? Господи, что вообще здесь происходит?!
С трудом сглотнув ком в горле, Эмма перевела затравленный взгляд на напряженного Эрика, кулаки которого снова сжимались и разжимались, словно он мял в ладонях эспандер.
— Эрик, это не то… — начала было девушка, но тот подлетел к ней и, схватив за плечи, очень сильно встряхнул.
— Заткнись, Эмма! — проорал Эрик ей прямо в лицо. — Закрой свой блядский рот! Мне многое стало понятно! Давно ты трахаешься с сыном декана?! Какие плюшки ты имеешь с этого, очень интересно знать, сраная шлюха?!
— Эрик, пожалуйста… — по щекам Эммы потекли слезы. Ее била дрожь, она должна была объяснить ему, что ее самым подлым образом скомпрометировали и подставили, что это все совсем не так, как выглядит со стороны, но Эрик не собирался ее не слушать, не слышать. Он очень грубо толкнул девушку на кровать, а затем, стремительно наклонившись к ней, схватил за волосы, заставив вскрикнуть от боли.
— Я пришел посмотреть в твои бесстыжие глаза, — прошипел Харрис, которого и самого начинало колотить от нервов. — Мне не нужны твои жалкие попытки снова наебывать меня. Хорошо поржали за моей спиной, а? Я тебе верил, я, блядь, думал, что у нас реально ёбаные отношения, все эти блядские розовые слюни, бабочки в животе и прочая отвратная поебота! Ты сделала из меня конченого идиота, ты же это прекрасно понимаешь, да? — Эрик рванул Эмму ближе, и та запищала от боли. — Вижу, что понимаешь… Меня тошнит от тебя, — он брезгливо отшвырнул девушку назад, и та тихо заскулила. — Нет, сука, слов, которыми бы я мог выразить тот сраный факт, что ты меня, пиздец, как разочаровала…
— Эрик, — обливаясь слезами, Эмма потянулась к нему, невзирая на то, что парень находился явно не в себе. Но ей страшно было не от того, что он мог ее ударить. Эмму до нервных коликов в животе пугал факт, что она теряет его. Ни слушать ее, ни понимать, ни входить в положение Харрис не собирался, но она не могла отпустить его вот так. — Пожалуйста, дай мне все тебе объяснить… Умоляю!
В ее голосе прозвучал такой надрыв, что парень невольно уставился в зеленые глаза, где сейчас плескался океан невыразимого отчаяния и ужаса. Вся злость внезапно исчезла, Эрик ощутил себя настолько пустым, что ему захотелось банально вышибить себе мозги из какого-нибудь занюханного дробовика. Он закрыл лицо руками и судорожно вздохнул.
— Эрик… — Эмма все же решилась подойти к нему и осторожно прикоснулась к его плечу, только сейчас заметив на светлой ткани кофты красные разводы. Но ничего ни спросить, ни сказать он ей не дал. Отшатнувшись от нее, словно от чумной, Харрис выдавил:
— Все кончено. С этого момента ты для меня не существуешь. Удачи с щенком, надеюсь, я не сильно его покалечил, — покачав головой в такт своим тревожным и пугающим мыслям, парень покинул комнату Эммы, не взирая на раздавшиеся за спиной рыдания. Больше всего на свете он хотел сейчас унять пульсирующую сильную боль, разрывающую нутро. Как же было блядски хреново…
Оставшись одна, Эмма, не до конца понимая и веря в произошедшее, ничком легла на пол. Свернувшись калачиком, она захлебывалась слезами, отказываясь верить в то, что конец их с Эриком сказки настал так быстро.
***
Эмма ничком лежала на полу в своей комнате. Она не знала, сколько прошло времени, день сейчас, вечер, или уже вообще ночь. Девушка сжимала в кулаке смятый снимок, который принес Эрик. Снимок, символизировавший конец всему, конец всего, конец их с Эриком, конец Эммы. Полный и безвозвратный. Конец. Шум в ее голове, наконец, утих, а слезы высохли. Она разжала ладонь и, приподнявшись на локтях, вновь расправила фото. Отрешенно рассматривая очень эротичный кадр, Эмма поняла, что снимали их из-за колонны, напротив которой они были. Очевидно, для этой цели Том Сноу и пригласил ее в центральный холл. Очевидно, что Виктория Дэвис, которую она там встретила, имела непосредственное отношение к этой подставе, недаром на лице белобрысой хищницы было такое поганое выражение торжества и мстительности. Очевидно, что она была в сговоре с Томом. Очевидно… Но кто тогда их фотографировал, не Виктория же? Вряд ли она, ведь Эмма отчетливо помнила, что та уходила совсем в другую сторону. Значит был некто третий, незаметный, которого Эмма не видела… Насколько велика может быть человеческая подлость и желание отомстить своему обидчику? Эмме стало понятно, что тем поцелуем с Эриком, когда их застали распластанными на учительском столе, девушка подписала себе приговор. Виктория не трогала ее всё это время, тем самым усыпив бдительность и дав поверить в то, что их с Эриком отношения достанутся только им двоим. Глупая, глупая Эмма, наивная дурочка, бесхитростная идиотка, которая ничего не понимала ни в жизни, ни в изощренном женском коварстве, ни в парнях. Однако мозгов Эммы хватило понять, что все ее подозрения и обвинения абсолютно беспочвенны и бездоказательны, она может сколько угодно мариноваться в домыслах, но ничего не добиться без фактов. А фактов нет. Она даже не имеет понятия, кто был тем третьим, может у Виктории организована целая сетевая группа для уничтожения Эммы и Эрика, как пары… Хотя, наверное, нет… Девушка подавила в себе судорожный всхлип и подумала, что Эрику хватило всего лишь наглядного пособия, явно постановочного момента, для уничтожения всего, что строилось с таким огромным трудом. Эмма разгладила фотографию, как могла. Нет, слишком много заломов, блестящий глянец кое-где даже порван. Общий вид изображения говорил о том, что пара явно испытывает друг к другу сильное физическое влечение, и ревнивый Эрик не стал разбираться в том, постановка это или нет. Эмма продала бы Дьяволу душу, лишь бы Эрик дал ей время объяснить, что на этом снимке нет ни грамма правды. Ни грамма ебучей правды!!! Девушка снова разрыдалась, уткнув лицо в пол и сжав руки в кулаки. Внезапно она ощутила, что ей нечем дышать. Рванув ворот рубашки так, что с ткани отлетела пара пуговиц, Эмма вскочила и, больше ни на что не глядя, бросив мобильный телефон на тумбочке, а фотку на полу, выбежала прочь из комнаты. Хотелось бежать, куда глаза глядят, все равно куда, лишь бы подальше отсюда, от места, где осталось валяться ее растоптанное, смятое в жестоком кулаке сердце.***
Эрик сидел на подоконнике, свесив одну ногу и монотонно покачивая ею вперед-назад. Все его мысли крутились вокруг проклятой первокурсницы, которой так умело удалось за считанные недели запудрить ему мозги. Красивая обложка с гнилым содержанием — ничего нового. Столько раз Эрик убеждал себя, что все эти «розовые сопли» и «бабочки в животе» — херня для неудачников. Казалось, он навсегда закрыл вход в свое сердце, сковав его паутиной из увесистых цепей так, что ни одна подлая сучка больше не сумеет сделать ему больно. Но все пало под натиском зеленых глаз. Этот взгляд, эти губы еще долго будут являться ему во снах и притягивать к себе, словно магнит. Осталось только, собрав остатки мужества в кулак, не дать ей даже шанса на сближение. Влюбленный идиот, твою, сука, мать… Цепочку ей всучил, а та приняла ее, как величайший дар в жизни. Как же противно, тошно и мерзко. Эрик сейчас очень тихо ненавидел сам себя за блядскую слабость и нюни. Давно было понятно, что он не заслуживает никакого гребаного счастья. Ни в школе, ни тут, в этом филиале Ада на земле. Нигде. Пока Эрик плавал в пучине темных мыслей, Дилан, развалившись на своей кровати, потягивал из горла уже ставшую теплой и противной водку. Стеклянный взгляд парня около часа буравил в стене дырку, а мысли о ссоре с любимой угнетали его все больше и больше, заставляя вливать в себя убойные дозы алкоголя, в надежде избавиться от них хотя бы на пару часов. — Дил, — начал Эрик, — ты долго еще собираешься бухать? Уже вся комната провоняла твоими сердечными муками. — Сколько надо, столько и буду, — безучастно отозвался тот, переводя взгляд на друга. — Ты выглядишь так, что тебя даже к бомжам бы не приняли, — сказал Харрис и, повернув голову, уставился в окно. — Подумать только, во что нас могут превратить бабы. — Я сам виноват, — через пару минут подал голос Дилан, — но знаю, что она не простит. Эрик повернулся к другу и, окинув взглядом его изрядно потрепанный вид, спросил: — Дил, ты на самом деле веришь в эту хуйню, типа «любовь до гроба» или «бабочки в животе»? — Верю, — тихо признался Дилан. — И встретив Флор, я убедился, что это на самом деле правда. В груди Эрика что-то екнуло. Он метался между тем, чтобы спустить друга с небес на землю и тем, чтобы направить его навстречу мечтам. Пусть сам он и не разделял его убеждений, особенно в свете последних событий, но это ведь только его личное. — Знаешь, Дил, — задумчиво протянул Харрис, — тебе стоит прийти к ней. — Исключено! — отрезал Клиболд, вновь прикладываясь к бутылке. — Я уже один раз сходил. Спасибо, мне хватило. — Я видел ее сегодня, — нагло врал Эрик, убеждая себя, что ложь во благо не испортит его и без того изрядно подпорченную карму. — Она спрашивала о тебе. Да и выглядела паршивей обычного. Зареванная вся. Мрак просто. Дилан смотрел на друга круглыми от удивления глазами, пропуская мимо ушей любезности в адрес любимой. — Ты сейчас серьезно? — недоверчиво спросил парень. — Я тебе когда-нибудь врал? — Эрик сделал самое серьезное выражение лица, на которое только был способен. — Да кучу раз! — бросил Дилан, опускаясь обратно на подушку. Сердце Эрика колотилось, как бешеное. Смотреть на вусмерть пьяного друга с каждым днем становилось все тяжелее, но и сдвинуть эту непрошибаемую скалу с места было сродни героическому подвигу. Харрис, шумно выдохнув, слез с подоконника и, подойдя к кровати, встряхнул Клиболда за грудки. — Ты слышишь, что я тебе говорю? — заорал ему в лицо Эрик. — Ты хочешь проебать свою «ту самую», только из-за того, что твое эго резко стало необъятных размеров? Хочешь смотреть, как ее в коридоре будет зажимать какой-нибудь мудак, а ты, вытирая сопли, будешь корить себя за то, что был таким беспросветным придурком? Хочешь? Отвечай! Дилан смотрел другу в глаза и за темной дымкой, почти черной от гнева, увидел едва сдерживаемый поток слез. Что-то явно с ним произошло, но лезть сейчас в душу не представлялось возможным и, сдавшись под таким натиском, Дилан осторожно убрал руки Эрика от себя. Харрис подошёл к своей кровати и шумно рухнул на нее, потирая виски. Клиболд медленно встал с постели и, взяв куртку поплелся на выход из комнаты. Почти покинув помещение, он обернулся: — Разберись со своим телефоном, весь день до тебя не дозвониться, — бросил Дилан и осторожно закрыл за собой дверь. Харрис вспомнил о том, что сдохшая мобила по прежнему благополучно покоится на дне его кармана и нехотя вытащил ее из штанов. Порыскав в ящике тумбочки шнур, он поставил телефон на зарядку и тут же нажал кнопку включения. В голове бродил розовый туман, сердце тревожно сжималось, а сбитые костяшки на кулаках болели. Две драки за последние два дня. Эрик подумал, что если его в ближайшее время не пригласят в кабинет декана, то он сильно удивится. Телефон загрузился, на небольшом экранчике тут же начал стремительно мигать желтый квадрат сообщения. Эрик нахмурился, понажимал кнопки на дисплее и увидел, что ему пришло записанное голосовое сообщение от Эммы. Парень тут же отшвырнул сотовый от себя, словно ядовитого паука — как можно дальше. Первое жгучее желание прослушать почту сменилось порывом удалить ее не глядя и забыть. Эрик сел на пол, не сводя с телефона напряженный взгляд, будто ожидая, что сейчас черный провод, зазмеившись, подползет к нему, опутает руки и заставит нажать команду, к которой Эрик не был готов. Однако мобильник был нем. Экран погас, никаких звуков слышно не было. Харрис затаил дыхание и задумался: почему он не может либо узнать, что сказала маленькая дрянь, либо просто убрать это из своего телефона. — В самом деле, что со мной? Совсем уже пизданулся, — громко высказался парень, пытаясь подбодрить сам себя. Он решительно дернулся, схватил мобильник и, шумно выдохнув, нажал «Прослушать голосовую почту». — Родной, перезвони мне, как только получишь сообщение, — раздался в динамике нежный голос Эммы, а затем отключился. Эрик непонимающе уставился на телефон, словно бы ожидая от него объяснений: что за хуйню он записал? Но несмотря на категоричность и упрямое следование собственным принципам, Харрис ощутил волнение, услышав ее голос. Наверное, мессага была отправлена до их встречи, ведь вряд ли Эмма так спокойно и уравновешенно могла бы вести себя после их беседы. Ощущая, как в горлу подкатывает тошнотворный комок, Эрик снова нажал на «Прослушать». Он потерял счет тому, сколько раз уже в тихой комнате голос Эммы просил его перезвонить. Эрик вслушивался в ее тон, пытаясь найти в нем фальшь: как можно называть его «родным» с такой нежностью, а самой за его спиной блядовать с деканским сосунком? Но чего Харрис не мог не признать, так это того, что переливы ее тона очень болезненно отзывались глубоко в груди. Родной, родной, родной — Эрику показалось, что он начинает тихо сходить с ума и, заставив себя, все-таки очистил голосовую почту. Но это его не спасло. Теперь голос Эммы раздавался внутри его головы, пульсируя там и отбивая болезненный такт. Совершенно потерянный, не понимающий, что ему теперь делать, как выгрызать из себя все эмоции и чувства к малолетней потаскушке, Эрик уронил голову на руки.***
Флор уже битый час пыталась сосредоточиться на конспекте, но пальцы предательски каждую минуту тянулись к телефону. С момента их ссоры Дилан хранил гробовое молчание. Только обрывки разговоров парней в коридорах колледжа оповещали девушку, что Клиболд хоть и жив, но находится в беспросветном запое. От этих мыслей сердце Флоранс сжалось до размеров песчинки. Ком горьких слез вновь начал подкатывать к горлу. Почему все так происходит? Почему два человека должны пройти тысячи миль по осколкам битого стекла на пути к счастью? Едва слышный стук в окно отвлек девушку, и она повернулась в его сторону. Возможно у нее начались слуховые галлюцинации? Блондинка вновь вернулась к штудированию конспекта. Спустя пару минут стук повторился, но уже более настойчиво. Оторвавшись от тетради, Флор подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату холодный ночной воздух. — Флори, я так скучал, — неожиданно раздавшийся голос снизу заставил девушку пропустить пару ударов сердца. Она отошла на несколько шагов назад, позволяя Дилану пролезть в окно. Хоть это и было для него достаточно сложным испытанием, но на пути к сердцу любимой он готов был совершить и не такое. Флор скрестила руки на груди и исподлобья смотрела на изрядно помятого кавалера. Радость от его внезапного появления померкла, когда она поняла, что он снова не трезв. — Дилан, ты издеваешься? — строгим тоном спросила она. — Флори, прости меня, я так виноват перед тобой, — Дилан очень ласково смотрел на насупившуюся подругу, простирая к ней руки, в надежде, что сейчас они урегулируют все свои разногласия и снова станут теми же самыми Бочонком и Лягушонком, которые так нежно и трепетно держали сердца друг друга в сплетенных руках. Запах перегара бил девушке в нос, словно ядовитый газ. Он душил ее, выедая весь воздух из легких. Такой до боли в сердце знакомый и такой ненавистный, он пробуждал в ней самые страшные и горькие воспоминания. — Флоранс, твою мать! — разъяренный мужской крик на первом этаже заставил девочку, бросив игрушки, сломя голову ринуться под кровать. — Флоранс! — крик вместе с грохотом тяжелых ботинок по лестнице неумолимо приближался, и девочка зарылась еще глубже под свое укрытие. Дверь, едва ли не сорванная с петель, с грохотом ударилась о стену. — Мелкая мерзавка! — голос уже настиг убежища ребенка и, казалось, был у самого уха. Сильная мужская рука схватила малышку за щиколотку и рывком дернула на себя. Ногу пронзила дикая боль, словно она вновь получила вывих. Оказавшаяся вытянутой из убежища, девочка, роняя соленые слезы, прятала голову от хаотично наносимых ударов пряжкой ремня. — Жером! Прекрати! — крикнула вбежавшая в комнату мать и принялась оттаскивать мужчину от малышки. — Оставь ее в покое, Жером! Звонкая оплеуха сшибла женщину с ног, и она, держась за голову, едва слышно постанывала. Крепкая рука вцепилась девочке в волосы и резко подняла ее на ноги, едва ли не отрывая от пола. Ребенок ухватился маленькими пальцами за сжимавший ее локоны кулак, в надежде хотя бы немного ослабить хватку, но мужчина лишь сильнее стянул светлые кудряшки и и приблизился к лицу малышки, обдавая ее запахом трехнедельного перегара. — Ты будешь меня слушаться, мерзавка, хочешь ты этого или нет. Поняла? — скрипел он ей прямо в лицо, не давая возможности даже вздохнуть. — Я поняла, — пропищала сквозь слезы малышка — Я буду тебя слушаться, папочка. Дилан осторожно приблизился к Флор и, приподняв ее лицо за подбородок, внимательно изучал его безупречные черты. — Дилан, ты должен завязать с выпивкой, иначе мы не сможем быть вместе, — глаза девушки уже едва сдерживали слезы от нахлынувших воспоминаний. — Неужели это единственное, что тебя беспокоит? — будучи под градусом, начинал заводиться Дилан. — А что мне еще нужно сделать, чтобы принцесса была мной довольна? — Не паясничай! — Флор убрала руки парня от своего лица. — Я не прошу звезд с неба, а всего лишь завязать с алкоголем. — Знаешь что, — гнев Дилана набирал обороты. — Ты условия будешь ставить своему мистеру Театралу, ну уж никак не мне! Кстати, почему ты сегодня не осчастливила своим величайшим присутствием студию? Брендон спрашивал о тебе, чертов сукин сын. Подозреваю, что он имеет на тебя виды не только как на исполнительницу главной роли своего ублюдского шапито! Флор отвернула голову, дав понять, что разговор можно считать оконченным. Выслушивать совершенно неоправданные злобные инсинуации блондина в собственный адрес и в адрес ни в чем не повинного племянника Ирвинса она не собиралась. Но Клиболда буквально распирала ярость, смешавшаяся ревностью, и адским коктейлем разбавляла его кровь. То, что девушка оскорбленно отвернулась от него, скрестив руки на груди, лишь подхлестнуло его на очередную глупость. — Знаешь что, Флор, — это имя он произнес настолько ехидно, что она едва заметно поежилась. — У меня еще есть гордость! Я тебе не песик на побегушках и не надо мне тут указывать, что я должен делать! Если тебя что-то не устраивает, ищи себе другого влюбленного придурка! Девушка перевела тяжелый взгляд на парня и, глядя ему прямо в глаза, процедила: — Мне очень жаль, Дилан, что вся твоя гордость оказалась дешевле теплого пойла. Видимо, я в тебе ошибалась. Клиболд едва ли не испепелил ее на месте своим взглядом. Шумно выдохнув, он направился к окну и уже, перекинув ноги через подоконник, вновь развернулся к девушке: — Видимо, я тоже в тебе ошибался. После этих слов он спрыгнул вниз и, не оглядываясь, пошел в сторону мужского общежития. Его сердце гулко отбивало ритм между ребер, словно прося вернуться и, перечеркнув все, прижать к себе строптивую француженку. Но опьяненный мозг лишь подливал масла в огонь, добавляя в кровь убойную дозу адреналина. Флор медленно подошла к окну и с грустью смотрела на удаляющийся силуэт Дилана. Ей было невыносимо осознавать, что ее вновь променяли на бутылку дешевой отравы. Соленые слезы, едва начав стекать по щекам, высыхали под напором холодного ветра. Тряхнув головой, отгоняя прочь тяжелые мысли, Флор закрыла окно и, и сев на кровати, с удивлением поняла, что Эмма до сих пор не вернулась. — Черт бы побрал эту любовь! — сквозь зубы процедила она, швыряя подушку в стену.
