Идеально убитые чувства

      На улице зарядил ставший уже привычным сильный дождь. Темнело. Наверное, все-таки приближался глубокий вечер. Шквалистый порыв ветра забрался Эмме под рубаху, надул ее пузырем и заставил поежиться. Запоздало подумав, что она забыла куртку в общежитии, девушка однако отрицательно покачала головой. Ни за что больше туда она не вернется. Не сегодня. Точно нет.       Подставив горячее красное лицо тугим холодным струям, Эмма медленно двинулась, повинуясь своим инстинктам, которые, конечно, привели ее к мужскому общежитию. Остановившись за кустами, возле которых была вмонтирована лавка, девушка с невыразимой тоской, со слезами, смешавшимися с дождем, уставилась на темные окна, раньше приветливо мигавшими ей теплым светом и любимой улыбкой.       Она промокла насквозь, продрогла, но не могла заставить себя оторвать глаза от темного слепого глаза в равнодушной стене здания. Неожиданно там зажегся свет, и девушка вздрогнула, словно от удара. Ее сердце застучало где-то в горле, в голову Эммы ворвалась безумная мысль подойти и постучаться… Попытаться еще раз донести, объяснить… Ведь должен же он дать ей хотя бы минуту? Она готова умолять его об этом…       Шаг, другой. Эмма оторвала от земли внезапно отяжелевшие и совершенно мокрые ноги. В глазах поплыло, она сморгнула, упрямо заставляя себя передвигать конечности. Нет, не время для паники, только не сейчас, пожалуйста. Но чем ближе она была к освещенному окну, тем страшнее ей становилось. В груди дыхание сперло так, что она согнулась пополам. — Господи, нет… — простонала девушка, понимая, что не миновала даже несчастную лавку. Не могло быть и речи о том, чтобы подойти к запретному карнизу и прикоснуться к нему, чтобы стать хотя бы на краткий миг ближе к родному и утерянному. В изнеможении опустившись на мокрую скамейку, Эмма легла на нее, словно умирающий бездомный, и поджав под себя ноги, уткнулась носом в согнутый локоть. Если бы сейчас к ней подошла высокая старуха в черном рваном балахоне с остро отточенной косой, протянула ей желтоватые отполированные фаланги пальцев, Эмма не задумываясь, приняла бы эту костистую руку.

***

      Чед Мастерс стремительно обходил мужское общежитие по кругу. На нем были непромокаемые сапоги и отличный дождевик с капюшоном. Он наворачивал круги по студенческому городку, протаптывая тропку от своего обиталища к обиталищу девочек. Буквально несколько минут назад Чед, подобно незаметному маньяку, заглянул в окна комнаты Флоранс и Эммы. Марсо была там одна. Кутаясь в теплый банный халат, очевидно после душа, Флор сидела на своей постели и, сосредоточенно кусая нижнюю губу, копалась в телефоне. Чед заметил, как она вдруг вздрогнула и повернулась словно бы на какой-то звук. Приподнявшись на цыпочках, Мастерс увидел, как на тумбочке Эммы загорелся телефон. Нахмурившаяся Флор отложила в сторону свой мобильник и взяла в руки, очевидно, сотовый Эммы. Чед понял, что Найт не было в комнате, и соседка ее искала, пытаясь вызвонить. Моментально парень подумал, что Эмма, наверняка с Харрисом, что план провалился, что эти двое смогли урегулировать все разногласия и сейчас предаются своим плотским утехам.       Разочарованно вздохнув, Чед бросил шпионить за обеспокоенной Флоранс, и направился в сторону своей общаги. Он мог бы попытаться заглянуть в окна комнаты Харриса, но понял, что вряд ли выдержит вид обнаженной Эммы, скачущей на Эрике. Наверное, это было бы так прекрасно, если бы на месте этого старшекурсника был сам Чед. Прикрыв подбитые глаза, парень в красках представил себе возбужденное тело Эммы, по спине которой катятся крупные капельки пота. Ее закушенную от наслаждения губу, плотно сомкнутые веки, а самое важное, Чед хотел услышать ее стоны. Голос, зовущий по имени только его.       Замечтавшись, парень чуть не въехал сломанным носом в угол здания, едва сумев вписаться в поворот. Тут его внимание привлекло некое шевеление на лавке около кустов. Тусклый луч фонарного света едва попадал на нее, но Чед сумел разглядеть, что там скрючился человек. Моментально решив, что какому-то студенту необходима медицинская помощь, парень рванул туда. Худенькое тельце, обтянутое тонкой клетчатой рубашкой, промокшие черные пряди, свисающие с поникших плеч. Осторожно коснувшись тела девушки, Мастерс перевернул ее и с ужасом узнал Эмму. Совершенно продрогшая, мокрая, с посиневшими губами, ледяными пальцами, она была словно не в себе. Похоже, что Эммы даже не узнавала Чеда. — Бог ты мой, Эмс! — воскликнул тот, резво поднимая ее на руки и беспорядочно оглядываясь по сторонам. Куда бежать? Что делать?! До лазарета было прилично, в темное время суток там всегда дежурила одна медсестра. Чед было дернулся в карман за телефоном, чтобы позвонить на вызубренный срочный номер, как вдруг Эмма подала голос. — Отпусти меня, я хочу умереть, — слабо взмолилась девушка, начиная чуть приходить в себя. — Никогда, — пропыхтел Мастерс и принял решение тащить ее к себе в комнату. Если проклятый Харрис внезапно попадется ему по пути, Мастерс понял, что за себя не отвечает. Он не уступит Эмму больше. Ни за что и никогда.       Эмма очнулась от того, что ей стало нечем дышать. Распахнув красные глаза, она поняла, что находится под очень теплым и крайне тяжелым одеялом. Девушка зашевелилась и высунула нос наружу. В комнате пахло непривычно. Приятно, но совсем не так, как у них с Флор. Было очень тускло, в углу горел мягкий ночник, рассеивающий по помещению призрачный лунный свет. Стояла тишина, лишь совсем рядом раздалось чуть слышное сопение. Эмма вздрогнула, когда поняла, что это не ее комната, а возле постели сидит кто-то живой. Надежда безумным стремительным лучиком ворвалась в ее мозг и, не веря себе, девушка хрипло спросила: — Эрик?       Некто зашевелился, очень тяжело вздохнул и ответил: — Чед. — Чед?! — взвизгнула девушка, совершенно ничего не понимая. Отбросив в сторону одеяла, коих оказалось целых два, она уставилась на напряженного Мастерса. Выглядел тот еще более плачевно, чем накануне, разве что на его раздувшемся сломанном носу красовалась свежая белая нашлепка. — Где я, что ты тут делаешь? — Она вспомнила, что заходилась на жуткой лавке в тихой истерике, призывая смерть на свою голову, пока окончательно не замерзла и, похоже, то ли не уснула, то ли не потеряла сознание. В любом случае к окну Харриса она так и не попала — ноги отказались служить ей. А теперь она все-же находится в мужском общежитии, одетая в… Эмма похлопала по себе руками, отрешенно подумав, что с нее сняли всю одежду, даже лифчик и трусики, напялив на абсолютно обнаженное тело безразмерную футболку. — Прости, я должен был тебя раздеть и отогреть, — повинился Мастерс, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Я не смотрел, клянусь тебе, хотя уверен, что у тебя прекрасное тело.       Эмма помолчала, обводя глазами комнату, так не похожую на комнату Харриса и Клиболда. Соседняя койка пустовала, и девушка спросила, чтобы хоть как-то сменить тему: — Где твой сосед? — Эд? Ну он пошел ночевать в другое место, — уклончиво ответил Мастерс и вдруг поинтересовался: — Что ты делала на лавке, одна, раздетая, да еще в такой позе, словно обкололась и у тебя передоз? И где твой парень?       Чед старательно делал вид, что он ничегошеньки не знает, поэтому совершенно не подумал, какую боль принесёт Эмме его последний вопрос. Она съежилась на его постели и отрицательно помотала головой. Парень понял, что отвечать пока она не готова, поэтому мучительно раздумывал, как бы ее расслабить и успокоить. — Слушай, — он словно невзначай присел на край кровати, а Эмма тут же отшатнулась. — Ладно, ладно, — Чед тут же скатился на пол, где сидел до этого. — Не хочешь рассказывать, не надо. Это твое право. Давай я налью лекарство, оно успокоит и согреет тебя. Возможно, ты даже не заболеешь. О чем ты думала, Эмма? — все же не сдержался парень, но тут же повинился: — Прости.       Эмма молча приняла из его рук стакан, в котором плескалась янтарная пахучая жидкость. Мыслей в голове не было. Одна пустота и холод, словно девушка парила в космическом пространстве, понимая, что свет звезды по имени Солнце становится для нее все тусклее и холоднее. Поднеся стакан ко рту, Найт залпом влила в себя неожиданно огненную воду и тут же чуть не подавилась. — Что это такое? — прохрипела она, смахивая с глаз выступившие слезы. — Виски, — отозвался Чед, тут же забирая у нее из пальцев стакан, чтобы налить новую порцию. — Стоящая вещь, уж поверь мне.       Тепло, неожиданное разлившееся по груди и животу Эммы, отозвалось приятной слабостью в конечностях. В голове едва заметно зашумело, и мир внезапно стал чуть ярче. Приняв стакан с добавкой, девушка тихо призналась: — Эрик меня бросил.       Чед попытался изобразить искреннее удивление, прижав руку к разбитым губам и чуть зашипев от боли. Однако в глубине души он ликовал. Да, да! Их план удался, наконец-то, Эмма там, где ей и надлежит быть, а именно — с ним, в его постели. Однако притворщик состроил скорбную мину и приготовился к долгому рассказу о горестях подруги, хотя был прекрасно в курсе всего происходящего, так как сам активно приложил к этому руку.

***

      Эмма едва вязала лыко. Как она напилась, Господи… Зачем, главное? Но что не говори, свое личное горе хорошо удалось залить. Кто это глупо хихикает рядом? О, это же Чед! И что он тут делает? Ах да, он же ее вроде бы спас от чего-то там… Эмма не особо помнила уже, что с ней случилось на улице. Кажется, она замерзала, но зато теперь ее всю словно жгло огнем. Жидкое пламя растекалось по венам, заставляя кожу пылать. Было неимоверно жарко. — Ск-колько м-мы вып-пили? — озадаченно поинтересовалась она, наблюдая, как Чед откупоривает уже, похоже, вторую бутылку. — Совсем немного, — бодро отозвался парень, щедро вбухивая виски в ее и свой стаканы. Его глаза лихорадочно блестели от алкоголя, а присутствие Эммы, которая была всего в одной футболке, пьянило сильнее бухла. Он честно выслушал весь бессвязный рассказ девушки про то, что с ней произошло, в очередной раз поразившись тому, как умна и коварна оказалась Виктория Дэвис. Парень не пытался утешить Эмму, он просто дал ей шанс выплеснуть из себя наболевшее, прекрасно осознавая, как сейчас ей была нужна поддержка и опора. Чеду было немного совестно за то, что он причинил ей такие страдания, но если Харрис оказался конченным идиотом, раз ему хватило и толики подозрений о ее неверности, то на хуй он нужен такой преданной, любящей и нежной девушке. Про себя Чед честно думал, что если бы ему подкинули подобные снимки, то он никогда бы не поверил увиденному собственными глазами. — Голова кружится, — промямлила Эмма, откидываясь на подушки и накрывая глаза ладонями. — Как же я пьяна… — Совсем немного, — повторил Чед, осторожно кладя ладонь на ее тонкую лодыжку и проводя ею выше по голени до колена. — Не шали, — чуть слышно пробормотала девушка, мало что соображая, однако горячие руки на ее теле неожиданно внутри нее вызвали неясный отклик. Она не сделала попытки оттолкнуть Мастерса, и тот тут же подобрался к ней ближе. Чед улегся рядом с Эммой, чуть прижавшись к ней корпусом и, склонившись над ухом, тихо прошептал: — Позволь мне утешить тебя так, как я давно хотел… — Чед… — тихо отозвалась Эмма, балансируя на грани сна и нетрезвой яви. — Я люблю Эрика… Ты же должен…это знать… Кажется.       Пальцы парня скользнули выше по ее бедру, миновали небольшой треугольник из темных волос между ног, провели по плоскому животу и двинулись дальше, приподнимая футболку. Разбитые губы Мастерса опустились на нежную щеку девушки. Превозмогая боль, Чед все же осторожно поцеловал ее и прошептал: — Я могу быть для тебя кем угодно, хоть ненавистным мне Эриком Харрисом, только не отвергай меня. Я так люблю тебя.       Девушка шумно вздохнула и неожиданно подняла руки. Ухватившись за футболку друга, она дернула его на себя, словно таким образом давая понять, что согласна. Чед не был уверен, что она сделала это сознательно, но другого шанса у него могло и не быть, поэтому он более решительно задрал на ней одежду, обнажая небольшие груди. Залюбовавшись их почти идеальной округлой формой, Чед, наконец, припал к ним, словно к живительному источнику, до которого он совершил неимоверно долгий путь. Чуть сжав соски девушки, парень услышал ее едва слышный выдох. Эмма скользнула пальцами в его волосы и прошептала: — Эрик…       Поморщившись, Чед все же продолжил ласки, медленно спускаясь губами ниже, попутно освобождая себя от лишней одежды. Что ж, эту цену он готов заплатить с полна, но утром ей придется смириться с тем, что рядом с ней теперь не Харрис.       Эмма не подавала больше признаков жизни, очевидно, провалившись в сон. Мастерс, ощущая себя просто отвратительно, сгорая от презрения к себе, все же снял с Эммы футболку и раздвинул ее бедра. С минуту он рассматривал раскинувшуюся перед собой обнаженную, пьяную девушку, слушая, как ровно она сопит. Проведя пальцами от ее приоткрытых губ по шее, ложбинке между грудей, закончив, наконец, движение руки на лобке, Чед прошептал: — Прости меня, Эмма, я противен сам себе, но я не могу от этого отказаться…       Девушка даже не ощутила, как Чед оказался внутри нее. Ее мозг полностью отключился под действием стресса и щедрой дозы алкоголя, поэтому она не могла не поощрить, ни оттолкнуть Мастерса, ни как-то отозваться на его ласки. Чед понимал, что пал окончательно низко, так низко, что, наверное, ниже уже просто некуда, но не мог остановиться. Совершая отчаянные движения бедрами под окутывающими его струями подступающего экстаза, парень схватил бессознательную Эмму за шею и, запрокинув ее голову, впился ранеными губами в ее рот. Едва затянувшиеся ранки снова раскрылись, пачкая полные губы девушки кровью. Превозмогая боль, все больше смешивающуюся с удовольствием, Чед неожиданно разозлился на пьяную подругу и со всей силы прокусил ее нижнюю губу. Но та не отреагировала даже на это, по прежнему дыша ровно и тихо. — Черт! —  Мастерс ощутил, как его член начинает падать будучи даже внутри такой желанной плоти. Нет, не так это должно было быть! Вот дерьмо! Проклятый Харрис! Хотя при чем тут Эрик, Чед не мог объяснить, просто винил во всем его и точка! Вынужденно вытащив чуть поникший орган из Эммы, словно из неподвижной резиновой куклы, парень попытался помочь себе руками и снять уже переполнявшее напряжение, сводившее его с ума.       Теплые беловато-прозрачные капли, щедро оросившие обнаженный живот и грудь, Эмма также не ощутила.

***

      Дилан Клиболд нетвердой походкой плелся по коридору общежития. Как на зло, свет горел только в самом конце коридора. Сквозь шум в голове и чуть раздваивающуюся картинку перед глазами, парень, наконец, достиг нужной двери. Распахнув ее ударом ноги, Дилан громко заявил: — Рэб, вставай! Есть, что выпить? Все магазины закрыты в округе!       На соседней кровати вскочил парень и уставился на Клиболда расширившимися глазами, под которыми красовались приличные синяки. — Что за поебень? — пьяно удивился Дилан, наконец, осознав, что перед ним совсем не Харрис. — Какого хуя ты делаешь в нашей комнате, и где Рэб? — Полагаю, что он в вашей комнате, а это, как бы, не она, — стараясь говорить спокойно, отозвался Чед. Тут одеяло, прикрывавшее лежащую рядом с ним девушку банально свалилось на пол, явив ошарашенному взору Дилана абсолютно голую Эмму Найт, спящую в постели Чеда Мастерса. — А…это… что?.. — бессвязно попытался выдать Клиболд, тыкая пальцем в неподвижную девушку, но тут Чед стремительно соскочил с постели и, не стесняясь своей природной наготы, навалился на Дилана, выталкивая того за дверь. Прежде, чем закрыть ее со своей стороны, Чед отчетливо попросил: — Расскажи Харрису, что ты тут увидел. И передай, что отныне эта девушка — моя. Но я думаю, что теперь он и сам больше не предъявит на нее прав.       Дверь перед ошарашенным Диланом закрылась, тот сморгнул, мотнул головой, словно вытряхивая из нее какие-то лишние мысли, и направился искать свою комнату. Увиденное не шло из его затуманенного алкоголем разума. Третий день откровенного запоя здорово подпортил ощущение реальности, и сквозь тяжелый грохот крови в ушах Дилан вдруг подумал, что проблемы могут быть не только у него одного.       Комната была погружена в полный мрак, Дилан шумно ввалился внутрь, растянувшись на пороге, и приглушенно выругался, неловко пытаясь подняться на длинные неуклюжие ноги. — Рэб, — прошипел он, пытаясь во тьме нащупать хоть какую-нибудь опору. — Чего? — недовольно отозвался сосед. — Ты спишь, чувак? — осведомился Дилан, по прежнему тщетно пытающийся встать на ноги. — А что, не видно? — сварливо поинтересовался Харрис, привставая на постели и зажигая на столе лампу. — Какого хуя ты там барахтаешься, Ви? Мне кажется, или ты еще пьянее, чем был, когда уходил к своей крале?       Дилан, наконец, оставил попытки встать с пола. Он сумел сесть, прислонился спиной к стене и закрыл лицо руками. — Я должен что-то сказать тебе, Рэб, — медленно, стараясь проговаривать звуки отчетливо, протянул Дилан. — Ну? — раздраженно отозвался Харрис, понимая, что его кореш не сможет самостоятельно раздеться и принять верное положение на постели. Скорее всего Ви заснет прямо у стены. — Я видел Эмму в комнате у Мастерса. Вроде… — голос Дилана становился все тише, а голова клонилась на грудь. — Что? — напрягся Харрис, моментально слетая с кровати и подскакивая к проваливающемуся в забытье другу. — Что ты несешь, пьянь?! У тебя уже видения, блядь?!       Дилан неопределенно махнул рукой, даже не открывая глаз. — Я видел ее, Рэб… Она была без ничего…и он, вроде, тоже… Прости, чувак…что ты узнаешь…это вот так… — тут силы оставили его, мозг отключился, и парень просто упал на бок, выводя внушительным носом замысловатые рулады.       Эрик в ахуе сидел на корточках перед поникшим другом и, не мигая, смотрел в одну точку. Что Дилан наговорил, совсем уже пизданулся со своего ебучего перепоя? Эрик поднялся на ноги и беспомощно огляделся: его начинало тихо трясти, руки ощутимо дрожали, а в висках стучало. Харрис принялся мерить комнату нервными шагами, то и дело протирая почему-то вспотевшее лицо. Бросив взгляд на храпящего Дилана, Эрику ужасно захотелось наподдать ему по тощим ребрам за то, что тот наговорил какой-то неясной хуйни. Эмма… Нет, нет, и еще раз нет! Это больше не касалось Эрика. Если эта шлюха побежала искать утешение в трусах Чеда Мастерса, то Эрик ничего не может и не должен с этим делать. Он порвал с ней все отношения. Он не должен больше думать о ней. Он должен знать, что Эмма Найт — подлая, мерзкая, отвратительная давалка, и она не достойна, чтобы ее ревновали. Проплаченных шлюх ведь не ревнуют, когда они по рукам ходят? Эрик может считать, что расплатился с Эммой за секс полоской серебра, которую ему подарили родители на окончание старшей школы Колумбайн. Жаль только, что цепочка именная. Сука!!! Парень с силой опустил кулак на стену, а затем ощутил жжение в глазах. Прикрыв ладонью верхнюю часть лица, он шумно выдохнул. Сейчас Эрик ненавидел весь мир и себя так же люто, как и четыре года назад, когда мечтал взорвать собственную школу, а себя разнести на миллиарды атомов и молекул.

***

      Эмма проснулась будто от толчка. Сердце стучало часто, было неимоверно жарко и почему-то очень страшно. Серый рассвет уже ломился в окна, давая неясный свет помещению. Девушка села в постели, непонимающе глядя перед собой. Ее рука дернулась влево, наткнувшись на чье-то тело. Эмма охнула и резко уставилась на спящего рядом с ней Чеда Мастерса. Смутные воспоминания о том, как она оказалась в комнате друга, сменились абсолютно черным провалом, и она очень осторожно, словно чего-то опасаясь, приподняла одеяло. С упавшим сердцем Эмма поняла, что она абсолютно обнажена. Ее бросило в холодный пот, а лицо загорелось так, будто бы кто-то незримый очень сильно ударил ее сразу с двух сторон. — Господи, что здесь произошло? Почему я раздета?! — в отчаянии пискнула девушка, понимая, что не помнит абсолютно ничего. Страшнейшие подозрения ворвались в сознание, но она должна была найти им прямое подтверждение. Заглядывать под одеяло к Чеду ей не хотелось совершенно. Пошарив глазами вокруг, растрепанная Найт обнаружила какую-то футболку, которую тут же натянула на голое тело. Почувствовав себя чуть лучше, Эмма повернулась к по прежнему дрыхнущему Мастерсу. — Чед! — истеричный крик раздался у самого уха парня, и тот аж подпрыгнул. С минуту взирая на бледную трясущуюся Эмму мутными глазами, парень тут же сел в постели. Ткань соскользнула с его тела, едва не обнажив явно напряженное достоинство, и Эмма, заметив это, тут же отвернулась. — Немедленно надень штаны и объясни мне, что тут произошло?! Почему мы оба голые, и почему спим в одной кровати?!       Тут Чед пришел в себя и расплылся в довольной улыбке. Да-да, точно, теперь же все совсем иначе, правда, малышка Эмма совсем не знает об этом. Ну это он сейчас поправит. Приняв максимально невинный и честный вид, парень послушно натянул трусы и пояснил: — А на что, по твоему, это похоже? У нас был секс. Ты разве не помнишь?       Эмма застонала, ощутив, как ее голову пронзила резкая боль. Они же выпивали вчера, точно… Похоже, что она сильно перебрала. Секс… Какой секс?! В панике она уставилась на Чеда, который выглядел совершенно спокойным. — Ты шутишь? — осипшим голосом спросила она, ощущая, как по спине ползет холодная струйка пота. — Я не могла с тобой переспать… Эрик… — Харрис тебя бросил, Эмс! — громко выдал Чед. — Ты сама об этом рассказала, это ты тоже не помнишь? И ты переспала со мной, нравится тебе или нет. Ну судя по тому, как ты стонала, очень даже понравилось. — О боже, — девушка закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись. — Не может быть, это все не со мной… Чед, я совсем не этого хотела… — Знаю, знаю, — тот уверенно положил на нее руку, но Эмма дернулась и стряхнула ее с себя. — Не трогай меня, умоляю, я противна сама себе, — всхлипнула девушка. — Я — грязная, прав был Эрик, я — настоящая потаскуха! Ну как же так?.. — А ну не обзывай мою любимую девушку! — прикрикнул на нее Чед, силой отнимая руки от зареванного лица. — Ничего подобного, Эмс! Чище и светлее тебя я никого в жизни не встречал, а Харрис — банальный придурок, не видящий ничего дальше собственного члена! Он тебя не достоин, ты должна это знать! И я, между прочим, ни о чем не жалею, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Хоть сейчас готов отвести тебя в церковь! — Чед… — несмотря на трагизм ситуации, Эмма про себя признала, что слова Мастерса были довольно милы, но давали весьма сомнительно утешение. — А…где вся моя одежда? — Сохнет на батарее, принести? Или может быть мы просто повторим то, что начали вчера? — он попытался игриво ухмыльнуться разбитыми губами, но стало больно, и вместо усмешки вышел оскал. Рот Эммы дрогнул, но ответная улыбка так и не расцвела на нем. Нет, все было просто ужасно, и невзирая ни на что, ей сильно хотелось в душ, смыть с себя чужой запах и как следует подумать над случившимся.       Чуть позже Эмма в накинутой поверх рубашки толстовке Чеда осторожно покидала комнату друга. На отрез отказавшись от того, чтобы тот ее провожал до женского общежития, девушка торопилась покинуть эту обитель зла. Виски болели, глаза чесались, а во рту стоял стойкий привкус кошачьего лотка.       В ярко освещенном холле, на темно-зеленом диванчике кто-то сидел. Эмма опустила голову, прикрывая лицо длинными черными волосами, и попыталась незаметно выскользнуть в стеклянные двери, как вдруг услышала любимый голос: — Ты просто шлюха года, Эмма. Надеюсь, он хотя бы тебе заплатил?       Девушка вздрогнула, моментально залившись краской. Она не смогла сдержаться и обернулась: Харрис стоял неподалеку, и на его красивом лице не было ни тени дружелюбия. Карие глаза словно отсвечивали алым, под ними залегли глубокие тени, будто он не спал сутки, а полные губы были сжаты в упрямую линию. Но ничего прекраснее Эмма не видела за всю свою жизнь. Нутро болезненно сжалось от пронзившей его стрелы любви — упругой, сильной и безжалостной. Не в силах вымолвить ни слова, осознавая, что в глазах Эрика она пала окончательно и бесповоротно, девушка отвернулась и на негнущихся ногах покинула общежитие.       Эрик пустым взглядом смотрел на то место, где она только что стояла. Он не спал всю ночь, он торчал тут чуть ли не несколько часов, надеясь, что Дилану все привиделось с пьяных глаз, ну или хотя бы Эмма не решит продефилировать из койки Мастерса так открыто. Но она сделала это. Для нее, очевидно, не было разницы с кем трахаться. Один, второй, третий… Эрик неожиданно ухмыльнулся. Да-а-а, теперь он понимал, что ощущали те девушки, проходившие через него, влюблявшиеся в него, но которым он больше никогда не перезванивал. — Неплохо, жизнь, — пробормотал Харрис, поднимая большой палец вверх в знак одобрения. — Этот урок я запомню.