Потерянные
13 ноября 2018 г., 22:04
Флоранс разбудили сдавленные рыдания на соседней кровати. Она нехотя приоткрыла глаза и повернула всклокоченную голову на шум. Ее соседка, завернутая в огромное полотенце, свернувшись калачиком, тихо рыдала в подушку.
— Эмма? — хрипло позвала Флор, привставая на постели. — Что случилось? Который час?
Та не ответила, продолжая реветь. Флоранс тяжело вздохнула: выспаться не удастся — отмахнуться от подруги, у которой явно что-то случилось, она не могла. Скатившись в кровати, Флор осторожно присела рядом с Эммой и тронула ту за голое плечо.
— Я переспала с Чедом, — глухо выдохнула Эмма, так и не отнимая лица от подушки.
— Зачем?.. Как? — изумилась шокированная Флор. — А Эрик?
— Эрик?! — вскинув абсолютно красное и опухшее лицо, Эмма с ненавистью уставилась на соседку. — О, Эрик! Он считает меня шлюхой! Он бросил меня!
— Так, стоп! — прикрикнула Флор. — Немедленно прекрати рыдать и объясни мне, где ты была, и что произошло между вами с Харрисом? Я тебя искала, но ты оставила телефон дома. Я была уверена, что ты у Эрика. Так что случилось?
— Ты не видела фотку? — слабо спросила Эмма, размазывая по пылавшим щекам влагу, беспрестанно сочившуюся из глаз.
— Эээ…о чем ты? — озадаченно отозвалась Флор, не понимавшая ровным счетом ничего из того, что лепетала ее товарка.
Вместо ответа Эмма соскочила с постели и, запахнув полотенце на груди поплотнее, кинулась на пол, принявшись шарить руками вокруг, то и дело заглядывая во все углы. Черт, куда же делась эта треклятая фотка? Ведь Эмма вроде бы бросила ее где-то тут… Наконец ненавистный глянец нашелся под тумбочкой Флор. Кончик фотографии ненавязчиво торчал наружу не замеченный никем. Эмма выудила снимок и протянула Флор. Та озадаченно уставилась на изрядно помятое изображение, а затем перевела взор на Эмму.
— Кто-то прислал это Эрику… — пояснила Эмма, закрывая лицо руками, — и он меня бросил.
— Я по прежнему ничего не понимаю. Кто изображен здесь? Невозможно разобрать ровным счетом ничего, — Флор потрясла снимком в воздухе.
— Я и Том Сноу. Ты помнишь, он прислал мне смску, а ты сказала, что, наверное, он хочет извиниться? — пустилась вспоминать Эмма. — Он устроил мне ловушку. Насильно поцеловал, а кто-то снял этот момент на фотоаппарат, затем прислал Эрику… — она сглотнула и всхлипнула. — Меня подставили, Флор! Ты понимаешь?! А он ничего даже слушать не стал! Боже…
— Хорошо, — стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, Флор пыталась выяснить все до конца. — Я поняла, что вы поссорились. Но при чем тут Чед, и как ты оказалась в его постели?!
— Я не знаю!!! — заорала Эмма, вскакивая на ноги и сжимая руки в кулаки. — Я не помню секс! Я помню, что он нашел меня на улице, приволок к себе и, кажется, мы напились. Дальше — провал. Черная дыра! Но мы проснулись голые в одной постели, и он уверяет, что все было по обоюдному… А потом, когда я выходила из его проклятой комнаты, меня… — она снова расплакалась, — Эрик увидел. Оказался в чертовом холле в шесть часов утра!!! Словно специально! Он все знал, Флор! Знал, что я у Чеда…
— Откуда? — шепотом спросила Флоранс, прижимая руки к груди. Ситуация, в которой оказалась ее подруга, не поддавалась никакой логике и никаким объяснениям. Это было что-то настолько противоестественное, словно кто-то действительно скомпоновал некий жуткий замысел и претворил его в жизнь.
— Не знаю… — так же шепотом отозвалась Эмма, опускаясь на пол и утыкаясь в него лбом. Все было настолько плохо, что она совершенно не знала, что ей делать, и как жить теперь дальше.
— Пиздец… — выдавила Флор, беспомощно глядя на страдания Эммы. На фоне всего этого дерьма, случившего с той, разногласия с Диланом показались даже какими-то глупыми.
***
Эрик лежал на постели, раздраженно слушая храп Дилана. Окно в комнате было открыто настежь, по помещению гулял сквозняк. Харрис, закинув ногу на ногу, монотонно помахивал стопой из стороны в сторону, пытаясь понять, когда его жизнь скатилась в чан с дерьмом. Мысли, мысли, мысли. Они крутились вокруг всего, неизменно возвращаясь к Эмме Найт. Как Эрик не понял, что она — такая? Когда он перестал разбираться в людях и считать их первосортными кусками отборного говна? Парню было так противно, что он оказался слабаком и тряпкой, позволив смазливой дырке влезть слишком глубоко внутрь себя. Эрик честно признался, что убил бы любого, кто хоть на милю подошел бы к Эмме, но его желания не совпадали со здравым смыслом. Это не было нужно никому, кроме него. А как он помнил еще по старшим классам, ему придется с этим смириться и жить дальше. Жить с тем, что никому не нужно, кроме него самого. Так было, есть и, видимо, будет. Из мрачных раздумий Харриса вывел сигнал смс-сообщения. Недовольно взглянув на экран, парень увидел, что это от Виктории Дэвис. «Привет, красавчик, позавтракаем вместе?» — игривый тон девушки, до этого игнорировавший его в коридорах, даже не говорящей «привет», насторожил его. Он хотел было написать: «Да пошла ты, шаболда!», но любопытство пересилило гнев, и Эрик поинтересовался: » С чего такая милость? Я думал, ты больше не хочешь меня знать.» Ответ не заставил себя долго ждать: «Да брось, мальчик, я не злопамятная. Ну и кроме того, я узнала, что твоя маленькая сученька оказалась той еще шалавой, потому предлагаю тебе поплакать на моей пышной груди;)Как ты на это смотришь?» Эрик скрипнул зубами. В этой проклятой дыре от сплетен не уйти. Тон Виктории взбесил парня, хотя он понимал, что та написала чистую правду. Прикинув, Харрис понял, что отвлечься ему просто необходимо, ну и что уж тут говорить — Эрик хотел знать источник этой сплетни. Болезненное любопытство выяснить — кто инициатор, почему и зачем, толкало его вперед. Поэтому он тут же набил текст: «Поплакать — я пас, а вот позавтракать вместе можно. Жду тебя «У Магнуса» в восемь.» Отложив телефон, Эрик встал и, подойдя к тумбочке Дилана, деловито завел на его мобиле все пять будильников с интервалом в три минуты. Чиркнув на клеящейся бумажке крупными буквами «Хватит пить, Ви! Я в дерьме и мне нужна помощь! Проспишься — позвони!», он приклеил записку Дилану прямо на лоб и отправился в душ. Эрик и не представлял, что черная полоса в его жизни лишь началась.***
Уютное студенческое кафе «У Магнуса» встретило Харриса теплом и ароматным запахом свежесваренного кофе. Эрик плюхнулся за столик у окна с большой кофейной кружкой в тонких пальцах. Настроение было на нуле. Тревожное предчувствие не давало сердцу биться спокойно, парень то и дело барабанил пальцами по горячим стенкам кружки, нетерпеливо поглядывая на вход. Виктория задерживалась. А между тем пары начинались уже через сорок пять минут. При всем своем похуизме Эрик не хотел иметь проблем с учебой, потому что подозревал, что у него в скором времени возникнут проблемы из-за его поведения. Дверь кофейни хлопнула, колокольчик над ней звонко оповестил помещение и присутствующих о новом посетителе. Эрик повернулся на звук и узрел вбегавшую Викторию Дэвис. Девушка была невообразимо хороша и очаровательна в обтягивающей черной юбке с разрезом до середины бедра, нежно-розовой полупрозрачной блузке, под которой угадывались очертания кружевного белья, и черной кожаной курточке. Волосы Виктории были собраны в небрежный пучок, и пара длинных прядок, как бы случайно выбившихся из него, красиво лежала на тонких плечах. — Привет, — лучезарно поприветствовала своего визави Виктория, изящно усаживаясь на стул напротив Эрика и взмахивая накрашенными черными ресницами, напоминавшими собой порхающие крылья бабочки. — Давно ждешь? Закажи мне кофе. Харрис лениво махнул официанту, призывая его к столу. После всех положенных процедур, когда красавице-блондинке принесли заказ, Эрик уставился на девушку тяжелым взглядом и поинтересовался: — Детка, откуда растут ноги, признавайся? Вик непонимающе уставилась на парня, глуповато приоткрыв изящный ротик, потом, наконец, рассмеялась и ответила: — Полагаю, что из задницы. Харрис поморщился. Он рассматривал сидящую перед ним девушку совершенно равнодушным взглядом. Да, она была красива и очень. Пожалуй, даже совершенна по всем этим идиотским американским стандартам, которые всему миру навязывал пресловутый Голливуд. Но Эрик не испытывал к ней ровным счетом ничего. Виктория была, словно фарфоровая кукла: красивая и пустая. Не было в ней природного обаяния, а было что-то искусственное, словно она напрочь утратила индивидуальность и просто пополнила ряды таких же наигранно-сексапильных штампованных девиц. — Ты написала мне, что моя сученька оказалась той еще шалавой, — терпеливо сказал Эрик, буравя фиалковые глазки тяжелым взором. — Я спрашиваю, кто источник этой инфы? Откуда ты узнала? Виктория замерла. Признаться, она не ожидала таких расспросов. Девушка была уверена, что Харрис, едва увидев ее неземную красоту, не будет говорить о своей девке. Лихорадочно пытаясь понять, как ей выкрутиться, блондинка открыто улыбнулась и прощебетала: — Эрик, право-слово, ну это же обычная сплетня, которая разлетелась по всему кампусу. Эээ…ну их же видели в центральном холле! — победно выпалила Вик, ощущая, как с ее плеч просто падает гора. — И я об этом узнала. Эрик задумался. Значит видели в центральном холле. Центральный холл… Где всегда обитает толпа, снует туда-сюда, где уж там быть незамеченными, действительно… Но ведь Эмма должна была знать, что их засекут. Неужели она так открыто не боялась быть запаленной? Неужели ей настолько было наплевать на Эрика, что она, не стесняясь никого и ничего, нагло сосалась с деканским ублюдком? Но почему она не сказала правду, когда Харрис предъявил ей это? По сути, если девушка хочет иметь несколько трахалей — ну бывает, бешенство матки, все такое — она не показывает одного другому и не рискует. А тут… Это было как-то странно, непонятно и алогично. Одно из двух: либо Эмме было абсолютно срать на Эрика, что у нее не болело, если он узнает, либо…что-то тут было не так… — Детка, — Харрис неохотно выполз из своих дум. — Я хочу знать имена всех, кто говорил об этом случае тебе лично. Ясно? — Зачем? — похолодела Вик, не понимая, что за игру затеял Харрис. — Надо, раз спрашиваю, — холодно отрезал Эрик, с неприязнью глядя, как неискренняя улыбка сползает с полных коралловых губ. — Я жду от тебя список. Полагаю, тебе нужно время, чтобы вспомнить? — Эрик, я не догоняю, зачем тебе это? Не проще ли просто забить на эту девку и жить дальше? — возмущенно воскликнула Виктория, пытаясь сообразить, как ей выкрутиться из довольно щекотливой ситуации: Эрик практически загнал ее в угол. — Ее зовут Эмма, — отчеканил парень, недоумевая, почему он защищает, в общем-то, реальную шлюху, у которой была толпа мужиков. — Какое плебейское имечко, — фыркнула Виктория и тут же сменила тактику. — Милый, расслабься, вспомни, как нам с тобой было хорошо… — скинув изящную темно-бордовую лодочку на шпильке, девушка выпрямила ножку и коснулась кончиками пальцев колена Эрика, обтянутого штанами. — Я бы с удовольствием хотела это повторить… — нога поползла выше, подбираясь к его паху. — Не раз и не два…и не три… Эрик вздрогнул, когда ощутил, как пальцы стопы Виктории добрались до его хозяйства и чуть нажали на него, мгновенно разнося по всему телу электрические импульсы. Но сейчас парню было не любовных прелюдий. Он очень хотел лично поговорить с каждым, кто видел Эмму и Тома Сноу в холле, чтобы те подтвердили, что Эмма — обычная шлюха, что все было на самом деле и никак иначе. А когда это подтвердится — Эрик даже не допускал иного расклада — Харрис спокойно выбросит ее из головы и начнет жить так, как жил до появления этой маленькой потаскушки. — Виктория, жду список, — выговорил Эрик, отодвигаясь от нахмурившейся девушки. — Хочешь трахаться со мной, сначала поработай на меня, — он очаровательно ей улыбнулся и покинул кафешку, даже не удосужившись заплатить за свой собственный кофе. Виктория осталась за столиком в гордом одиночестве, мучительно раздумывая, как решить эту задачу бескровно и заполучить Эрика в свою постель окончательно.***
Спокойный осенний вечер подкрался совсем незаметно для Флоранс, и она, спешно перелистывая текст пьесы, неслась по коридорам колледжа в сторону театральной студии. Мистер Ирвинс любезно согласился прослушать ее, несмотря на то, что пробы она благополучно прогуляла, поэтому девушка сильно мандражировала. Текст главной героини — цветочницы Элизы Дулиттл, напрочь отказывался запоминаться, заставляя девушку едва ли не рвать на себе волосы. Не отрывая глаз от листа, Флор свернула по коридору налево и тут же впечаталась в кого-то. Медленно подняв взор, она увидела серьезное лицо Дилана, глаза которого закрывали черные очки. После вчерашнего разлада Флор больше не видела и не слышала его, однако про себя отметила, что хоть парень и был небрит и весьма потрепан, но от него ничем не пахло. Дилан был абсолютно трезв. И, видимо, не в настроении. — Осторожнее, — глубокий голос все так же заставлял девушку пропустить пару ударов сердца. — Сам смотри, куда прешь! — нервно огрызнулась взволнованная Флор и, шагнув в сторону, направилась к двери театра. Едва она сделала пару шагов, как почувствовала, что парень, обхватив ее сзади, крепко прижал ее к себе. Флоранс ощутила все то же знакомое тепло, разливающееся по телу и, едва не забыв, как дышать, попыталась дернуться. Почувствовав, что девушка вновь начала упрямиться, Дилан еще сильнее обнял ее. Окончательно теряя самоконтроль и боясь прямо сейчас рухнуть в нежные объятия, Флор слегка повернула голову и ощутила теплое равномерное дыхание над самым ухом. — Я знаю, что не ошибался в тебе, Флори, — от голоса Дилана по спине девушки пронёсся рой мурашек, от чего она стала едва заметно дрожать. — Прости меня, чем бы я тебя не обидел. Я был не в себе. Легкий поцелуй в шею чуть ниже уха, и Флор уже почти теряла сознание от переполнявших ее чувств. Собрав остатки мужества в кулак, Флоранс выкрутилась из объятий и быстрым шагом направилась в актовый зал. Дилан стоял в коридоре и провожал взглядом такую любимую, но такую далекую девушку. Сердце вновь сжалось в груди и разлетелось на сотню осколков, больно царапающих легкие. Горький ком подкатил к горлу, и словно раскаленный хомут, сжал шею. Тряхнув головой, Дилан глубоко вздохнул и, собравшись с силами, последовал за девушкой. Пробы спектакля «Пигмалион» под предводительством мистера Ирвинса, уже вернувшегося из поездки, проходили на удивление спокойно. Каждая сцена с уже утвержденными актерами, оттачивалась по нескольку раз, пока движения и слова не были доведены до автоматизма. Но только Флор, казалось, была не в своей тарелке, то и дело ловя на себе тяжелые взгляды Дилана, сидящего в первом ряду рядом с режиссером, который попросил его понаблюдать за передвижениями актеров и после этого основательно поразмышлять над проекцией освещения. — А приходило вам когда-нибудь в голову, что я не могу обойтись без вас? — Брендон, играющий в спектакле роль возлюбленного Элизы, Генри Хиггинса, окинул недвусмысленным взглядом блондинку, сидящую на краю тахты. Флоранс резко повернула голову в сторону партнера: — Не пытайтесь снова меня опутать. Вам придется обходиться без меня, — ее голос несколько подрагивал, но она, собрав всю волю в кулак, крепко сжала текст в руке, стараясь не думать о том, чей взгляд буравил сейчас ее румяное лицо. — И обойдусь. Мне не нужен никто. У меня есть моя собственная душа, моя собственная искра Божественного огня. Но мне будет недоставать вас, Элиза. — Брендон присел рядом с девушкой и осторожно положил свою руку поверх ее. В свою роль он даже не заглядывал, очевидно, выучив ее на зубок. — Ваши идиотские представления о жизни многому меня научили — признаюсь покорно и с благодарностью. Кроме того, я привык к вашему голосу и к вашему виду, они мне даже нравятся. — Молодой человек, очевидно сильно вжившись в образ, пытливо заглянул юной актрисе в глаза. Дилан похрустывал костяшками пальцев, сжимая кулак с такой силой, что ногти едва не рвали кожу на ладони, но отвести взгляд от происходящего на сцене было выше его сил. Мистер Ирвинс, сидящий рядом с ним просто таял от восторга, про себя бормоча совершенно неразборчивые тихие фразы. — Ну что ж, у вас есть записи с моим голосом и мои фотографии, — неожиданный короткий взгляд, брошенный в сторону Клиболда, показался тому уколом в самое сердце. — Когда вам станет скучно без меня, послушайте запись. У нее, по крайней мере, нет чувств, ей не причинишь боли, — голос Флор неожиданно наполнился такой скрытой грустью и горечью, словно она, наконец, осознала все переживания Элизы, любившей того, кому она нужна не была. — Но я не услышу вашей души, — Брендон пододвинулся к девушке настолько близко, что Флор уже чувствовала запах его парфюма. — Оставьте мне свою душу, а голос и лицо берите с собой. Они — не вы. — О, да вы настоящий дьявол! — Флоранс рывком отодвинулась на самый край тахты, едва удерживая равновесие, сидя на самом уголке. — Вы умеете вывернуть душу, как другие выворачивают руку, чтобы поставить человека на колени. Миссис Пирс предупреждала меня. Сколько раз она собиралась от вас уйти, но в последнюю минуту вам всегда удавалось уломать ее. А ведь она вас нисколько не интересует, так же, как не интересую вас я. Флоранс перевела взгляд на Дилана, и по ее телу пробежалась волна мурашек. Прежде голубые и спокойные, словно море в штиль, глаза стали почти черными. Дилана едва заметно трясло, он был натянут словно тетива, и стоило совершить хоть одно неверное движение, как стрела, пропитанная ненавистью и злобой, будет запущена и разнесет все вокруг на миллиард атомов. — Но меня интересует человеческая природа и жизнь, — рука Брендона скользнула по волосам девушки. — А вы — частица этой жизни, которая встретилась мне на пути, и в которую я вложил свою душу. Чего еще вы хотите? — Неожиданно парень стал наклоняться ближе, словно бы желая поцеловать свою партнершу, которая в ужасе взирала на него, пытаясь вспомнить, была ли в тексте сцена с поцелуем. Чека была выдернута, и разъяренный Дилан, запрыгнув на сцену, увесистым толчком скинул Брендона с тахты. — Клиболд! Что Вы себе позволяете?! — мистер Ирвинс сорвался с места и побежал в сторону ступеней ведущих на сцену. Дилан за пару шагов подскочил к лежащему в недоумении Брендону, и взяв того за грудки, прорычал в лицо: — Не смей прикасаться к ней, урод! — еще немного и, казалось, он просто разорвет его на мелкие кусочки. Флоранс, едва сдерживая от страха слезы, подбежала к Дилану. Конечно, глупо было пытаться заставить парня, который выше тебя на голову, успокоиться и, пожав Брендону руку, вернуться к прослушиванию, но и смотреть на это мракобесие было невозможно. — Дилан, оставь его! — девушка за плечи пыталась оттащить Клиболда от соперника, — Дилан, ну хватит! Ты меня слышишь? Она крепко взяла его лицо в свои ладони и повернула к себе. Первые пару секунд взгляд парня был словно погружен внутрь себя. Темная пелена накрывшая до боли в сердце родные глаза, делала их чужими и холодными. Но постепенно Дилан стал приходить в себя, и теплота, исходившая из светлых, словно утреннее небо глаз, начала прояснять его переполненное ревностью сознание. — Ты только моя, — тихо прошептал Дилан, осторожно поцеловав ошарашенную Флоранс в уголок губ. — Прошу прощения, мистер Ирвинс, я немного не в себе сегодня. Извините меня, — он поспешил удалиться из зала, оставив всех в полном недоумении, кого сидеть, а кого и лежать на холодном паркете сцены. После его ухода, девушка перевела взгляд на нахмурившегося Ирвинса, который помогал своему полному племяннику встать с пола. — Дорогая, — мягко проговорил главный. — Мне очень понравилась твоя Элиза, и Брендон раскрывает образ Генри в паре с тобой особенно ярко, но ты должна объясниться с Диланом. Я не знаю, что между вами происходит, но если он не успокоится и не возьмет себя в руки, я не смогу утвердить тебя на роль. Флоранс, ощущая, как к глазам подступают слезы, тихо кивнула. Дилан в очередной раз все испортил.***
Харрис медленно брел по студенческому городку, неторопливо выкуривая сигарету. День постепенно клонился к закату, на небе, сегодня безоблачном, зажигались первые далекие звезды. Звезды… Была к ним у Эрика какая-то внутренняя тяга. Нравилось ему раньше, когда он был несколько юнее, чем теперь, лежать на капоте своей старенькой Хонды Прелюд, стоявшей на одном из Литтлтонских холмов, и курить, устремив затуманенный взор в ночное небо, заполненное миллиардами ярких искорок. Смотреть одновременно куда-то в глубь необъятной и неизученной Вселенной и внутрь себя — еще одной никем не познанной галактики. Эрик усмехнулся: наверное, для него это было слишком громкое определение — «галактика», но ему так хотелось себя кому-нибудь подарить. Тому, кто освоит этот незнакомый мир и сделает его лучше, теплее и несомненно чище. Замечтавшись, Харрис ощутил, как в кармане вибрирует телефон. Выкинув окурок, взглянул на экран: звонили из приемной деканата. Сердце предательски екнуло. Не ожидая ничего хорошего, Эрик поднял трубку: — Алло? — неожиданно севшим голосом спросил парень. — Мистер Эрик Харрис? — вышколенным равнодушно-вежливым тоном уточнили на том конце. — Он самый, — настороженно отозвался тот. — Декан Сноу просил поставить вас в известность, что готовит приказ для вашего исключения из колледжа… — начала было секретарша, но моментально вспотевший Эрик ее грубо перебил: — На каком основании?! — Декан Сноу не поставил меня в известность относительно оснований, — недовольно отозвались в трубке. — Меня просили донести до вас эту первоочередную информацию, что я и делаю. А так же он хотел вас предупредить, что в течение пары дней ожидает приезда ваших родителей. Занятия вы можете не посещать, в этом больше нет необходимости. Всего доброго, мистер Харрис! — звонок оборвался, Эрик растерянно отнял сотовый от уха и смотрел на него широко раскрытыми карими глазами, не в силах осознать: то, что с ним происходит — всерьез?
