Идеально убитые чувства

      Эмма скучающим взглядом провожала деревья: одно за другим они проносились за окном поезда. Рядом с ней на жесткой деревянной лавке устроился ее новый, недавно приобретенный парень, который сегодня был в особенно приподнятом настроении. Всю неделю Чед готовил Эмму к поездке к своим родителям, рассказывал, что нравится его маме, о чем любит говорить отец, какие темы лучше не затрагивать и как им устроить все так, чтобы можно было ночевать в одной комнате. Девушка слушала его, но совершенно не сосредотачивалась на этих наставлениях. Стоит его матери спросить ее, любит ли она ее сына — и Эмма все провалит. Она знала, что соврать у нее не получится, как бы она не старалась. Поэтому девушка лишь надеялась, что не сгорит со стыда, глядя в глаза семье Чеда, зная, что все ее чувства сводятся лишь к благодарности за его терпение. — Эмс? Ты меня слушаешь? — Чед легонько тронул ее плечо. Девушка повернула голову и несколько мгновений пыталась заставить себя вспомнить, почему решилась на все это. С чего она решила, что сможет быть счастлива с Чедом? Как набралась наглости ехать к его родителям, если даже в мыслях не допускала, что проживет с их сыном всю жизнь? Так, Найт, соберись! Хватит себя жалеть! Веди себя нормально и не ставь Чеда в неловкое положение перед его же родителями! — Да, все хорошо, я просто засмотрелась. Тут так красиво, — отозвалась девушка, снова отворачиваясь к окну, боясь, что парень прочтет на ее лице все предательские мысли. Чед очень старался быть обходительным и все сокращал дистанцию между ними. Нужно отдать ему должное — он действительно умел быть милым и понимающим. Пожалуй, именно это Эмма в нем ценила больше всего. Он не расспрашивал о Харрисе, не вспоминал прошлые обиды, не заставлял ее оправдываться и объясняться. Это как раз то, что было ей нужно. Наверное, Флор была права, когда советовала ей попробовать. Время лечит… И, возможно, со временем она разглядит в Мастерсе нечто большее, чем преданного друга, готового на все, лишь бы она была с ним. — Скоро приедем, — ободряюще улыбнулся Чед. — Не нервничаешь? — Немного… — честно призналась Эмма. — Ты им понравишься! Поверь мне, — продолжал поддерживать ее парень. Но Эмма тут же призналась себе, что ей не так уж важно, полюбит ли ее миссис Мастерс с первого взгляда. Главное — не опозориться. Остальное не так уж принципиально. Главное, чтобы ее не спрашивали о том, насколько у них с Чедом все серьезно. Иначе она сдаст себя с потрохами.       Покусывая губы, девушка наблюдала за проплывающими домами за окном. Небольшой тихий городок, который прорезала железнодорожная ветка, такой типичный для американских семей среднего класса — с аккуратными зелеными лужайками, черепичными крышами и ухоженными фасадами. Чед мог бы жить в любом из этих домов. Они все так подходили к его спокойному нраву и терпеливому характеру. Такие дома подходят для дружных крепких семей, где все любят друг друга и ценят превыше всего. Эмма неловко заерзала на сидении, чувствуя, что ее нахождение в таком семейном гнездышке — это что-то вроде вторжения наглого воришки.       Когда, наконец, поезд остановился на городской станции, и основной поток людей схлынул с небольшого перрона, пара молодых людей, взяв сумки в руки, вышла из вагона. Уверенно осмотревшись по сторонам, Мастерс вдохнул полной грудью родной воздух и махнул ладонью одному из ожидающих поблизости неприметных городских такси, встречающих приезжих на вокзале. Пока Чед запихивал сумки в багажник легковушки с желтыми шашечками на боку, Эмма без интереса осматривалась. Чед был родом из Юты, из маленького неприметного городишки, названия которого девушка не могда даже вспомнить, а уточнять не было ни малейшего желания. Видимо, сейчас именно туда они и должны направиться.

***

      Когда автомобиль сделал несколько поворотов по дорогам небольшого городка, Чед попросил таксиста остановить машину возле маленького уютного дома. Эмма окинула здание взглядом и кивнула собственным мыслям — да, все именно так, как она и ожидала. — Приехали, — широко улыбаясь, провозгласил Мастерс. — Готова?       Эмма кивнула, понимая, что уже начинает чувствовать себя не на своем месте, пусть даже еще не переступила порог дома. Открыв дверь со стороны пассажирского сидения, девушка выбралась на тротуар. Ее пальцы принялись разглаживать складки на платье, которые неизбежно появились после нескольких часов пребывания в поезде, а затем и в машине. Девушка специально выбрала особенно скромный наряд для встречи с семьей Мастерс. Не то, чтобы ее гардероб блистал откровенными нарядами, но даже чуть более открытое или короткое платье вызывало у Эмма бурю дурных ассоциаций.       Чед аккуратно подхватил девушку под локоть и уверенно повел к родительскому дому. Он явно гордился тем, что собирается представить ее своей семье. Эмма покорно семенила рядом, пытаясь справиться с ощущением неправильности своего присутствия даже на идеальной лужайке этого милого дома. Одной рукой поправляя волосы, девушка надеялась, что ее не станут расспрашивать прямо с порога. Чед негромко постучал в дверь несколько раз, полностью проигнорировав кнопку звонка. Не прошло и секунды, как дверь распахнулась, а на пороге появилась невысокая, слегка полноватая, но явно очень улыбчивая женщина.       Эмма едва успела втянуть в легкие воздух для приветствия, как женщина сгребла ее и Чеда в охапку. Для дамы такой комплекции ее объятия были чрезвычайно сильными. Девушка оказалась вплотную прижата к груди женщины и заметила, как смущенно краснеют щеки Чеда от такого даже слишком радушного приема. — Ну все, мам… Мам, ну хватит, — тихо пробормотал тот, не скрывая радостной улыбки. Когда капкан женских рук вокруг них разжался, Эмма, наконец, смогла выдохнуть короткое «Здравствуйте». — Дети, я так рада! Чед! Сынок, ты, кажется, стал еще выше, чем я помню! — восклицала женщина, пропуская пару в дом. — Эмма, я очень рада с тобой познакомиться, сын много о тебе рассказывал, но ты еще симпатичнее, чем он описывал. Зови меня просто Марджори, хорошо?       Покраснев до корней волос, Эмма проблеяла тихое «Спасибо», но женщина не умолкала. Она сыпала радостными причитаниями о том, как скучала и ждала, как ей жаль, что колледж так далеко, и вопросами о том, как они доехали, как им живется в общежитиях, хорошо ли Чед кушает и как обстоят дела с его оценками. Все это время девушка неловко улыбалась, мысленно удивляясь такой открытости и добродушию. Похоже, что в этой семье принимают так же приторно сладко, как заверяет ее в своих чувствах сам Чед. Что ж, наверное, это семейное… Если бы ее воспитывали так же, возможно, она смогла бы ответить ему тем же и не чувствовать себя в гостях у Мастерсов словно в камере для допросов с палящей прямо в лицо лампой.       Продолжая тараторить, Марджори провела пару в гостиную, где красовался набитый разнообразными блюдами стол. Для обеда на четверых это был явный перебор. Но Чед не выглядел удивленным — видимо, застолья на широкую ногу тоже фамильная черта. Эмма не сразу заметила устроившегося в кресле в дальнем конце комнаты мужчину. Тот тихо сидел, уткнувшись в какую-то книгу и, казалось, вовсе не заметил присутствия людей в комнате. — Эдвард, поздоровайся с нашей гостьей, — укоризненно пробубнила миссис Мастерс. — Твой сын приехал, а ты даже из кресла не поднимешься?       Мужчина поднял взгляд и, улыбнувшись жене, тут же поднялся и любезно протянул Эмме руку. Девушка несмело пожала ее и поздоровалась. Мужчина выглядел слегка утомленным шумом в гостиной. Видимо, его жена редко оставалась молчаливой, а ему самому не выпадала возможность вставить хоть слово. Его приветствие было коротким, но почтительным. Эмма сразу прониклась к отцу Чеда гораздо большей симпатией. Однако, впечатление явно придется производить именно на мать. — Садитесь, дети, я мигом, — скомандовала та и удалилась в соседнюю комнату, которая судя по запахам, являлась кухней. Чед закинул сумку на плечо и направился вверх по лестнице на второй этаж. Эмма проводила его умоляющим взглядом, мысленно прося не оставлять ее наедине с вот-вот грозившей вернуться миссис Мастерс. — Я отнесу вещи в комнату и сразу спущусь, — отозвался Чед. Его шаги гулко загремели по лестнице. Эмма смущенно покосилась на Эдварда Мастерса, который снова вернулся к чтению в своем кресле. Он не делал попыток начать разговор, поэтому девушка просто опустилась на первый попавшийся стул и стала ждать возвращения парня. На столе красовалась посуда из явно дорогого сервиза, который наверняка появлялся только по особым случаям. Наполированные до блеска столовые приборы выдавали тщательные приготовления к этой встрече. Аккуратно сложенные салфетки сразу заставили Эмму почувствовать, что миссис Мастерс придавала их знакомству и Дню Благодарения в целом большое значение. Только бы все не испортить! — Ну, дорогая, как тебе наш городок? — миссис Мастерс внезапно оказалась на соседнем стуле с очередной порцией расспросов. Видимо, она была мастером светских бесед. Эмма немного растерялась, но потом взяла себя в руки. — О, здесь очень мило. Такое тихое и спокойное место… Мне всегда нравились такие небольшие городки со своей размеренной жизнью, красивыми домами, добрыми соседями… — мечтательно проговорила Эмма. Миссис Мастерс улыбнулась девушке, но по ее лицу пробежала едва заметная тень беспокойства. Эмма замолчала, размышляя, что сказала не так. К счастью, в этот момент в гостиную вернулся Чед, и все внимание женщины переключилось на сына. — Чед, расскажи про колледж? Что тебе там нравится? — расспрашивала женщина, раскладывая по тарелкам соблазнительно пахнущую индейку и предлагая самые разные гарниры. Эмма растерялась и ухватила пару ложек привычного пюре. Пока Чед посвящал мать в подробности своей жизни в колледже, разумеется, умалчивая о борьбе за сердце девушки, Эмма уткнулась взглядом в тарелку и медленно поглощала предложенные хозяйкой блюда. — Это прекрасно, сынок. А как вы с Эммой познакомились? Вы учитесь вместе? — улыбнувшись, мать взглянула на девушку, которая тут же поспешила проглотить ставшую комом в горле индейку. — Да, что-то вроде того, но не совсем, — мягко улыбнулся Чед. — Эмма поступила только в этом году, но мы сразу подружились, много общались, ну и вот… — Это чудесно! Я всегда говорила, самые прочные семьи строятся на доверии и взаимном уважении. А дружба — это идеальная основа! — уверенно заявила миссис Мастерс. Эмма вспыхнула, но тут же осадила себя. Не хватало еще выяснять отношения и спорить о том, первостепенна ли в отношениях любовь. Да и как она может судить? Ее любовь только планомерно рушила жизнь. А надежный и терпеливый Чед действительно оказался тихой гаванью. Ну, или окажется ею со временем…       Мистер Мастерс тихо хмыкнул, но никак не принял участия в разговоре. Эмма осторожно взглянула на него. Мужчина явно не был так уж согласен с супругой по поводу семейных отношений, но то ли природная тактичность, то ли многолетний опыт споров с женой не позволяли ему как-то вступать в противоречия. — Как вы обычно проводите время? Куда ходите? — с интересом спрашивала женщина. Эмма задумчиво прокрутила в голове всю историю их странных взаимоотношений и поняла, что практически ничего не может сказать по этому поводу. Не могла же она заявить матери, что ее сын большую часть времени получал по лицу за девушку, которая даже не смотрела в его сторону. Да, это бы отлично звучало: «Миссис Мастерс, мой бухой бывший избил вашего сына, у нас случился странный пьяный секс, которого я даже не помню, а потом я согласилась быть с ним только потому, что все пошло по пизде с тем, кого я по настоящему все еще люблю». К счастью, Чед нашелся, что рассказать матери. — У нас есть местное кафе — мы ходим туда, гуляем вместе в парке между общежитиями, были вместе на вечеринке в честь Хэллоуина… — Чед запнулся, опустив взгляд в тарелку. Эмма тут же заставила себя запихнуть куда подальше воспоминания об Эрике Харрисе, который был готов простить ей все и быть с ней, несмотря на все дерьмо, что случилось… — Пока вы оба такие молодые и счастливые, старайтесь почаще куда-то выбираться, — наставляла миссис Мастерс. Чед посмотрел на Эмму, нервно покусывающую нижнюю губу. Он был почти уверен, что в голове у девушки огромный рой сомнений и скорее всего она прямо сейчас думает о ебаном Харрисе. — Не хочу торопить события, но какие у вас планы на будущее? — осторожно поинтересовалась женщина. Глаза Эммы округлились. Они вместе без году неделя, а его мать спрашивает о каких-то планах. Дай Бог, она не падет в объятия Харриса снова — это единственный план, который она пока могла сформулировать в отношении Чеда. — Мы еще не обсуждали это, мам, — строго сказал Чед. В его голосе Эмма услышала нажим, который явно советовал матери прекратить допрос с пристрастием. — Ну, у вас же наверняка есть какие-то мысли по этому поводу? — удивленно продолжила миссис Мастерс, не обратив никакого внимание на предостерегающее покашливание своего мужа, который уловил возникшее напряжение. — Эмма, скажи мне, как девушка женщине, ты наверняка уже об этом думала? Не стесняйся! Я знаю, что мой сын настроен серьезно, поэтому хочу знать, что у вас есть план, — рассуждала женщина, совершенно не замечая, как за столом моментально изменилось настроение. — Ну… Мы еще не решили ничего конкретного… Думаю, для начала нам нужно закончить учебу, — проговорила Эмма, считая разумным такое положение вещей. — Ох, я в вашем возрасте тоже хотела казаться взрослой и рассудительной, — засмеялась женщина. — Чед, можешь спросить своего отца, как все получилось! — Я знаю, мам… — А как получилось? — неожиданно для самой себя поинтересовалась Эмма.       Несколько мгновений в гостиной провисела тишина, Чед напряженно поглядывал то на отца, то на мать, а потом заглянул в глаза Эмме. Его лицо выражало полную серьезность. Он выглядел напряженным и сосредоточенным. — О, мы тоже познакомились еще в колледже, планировали, что закончим учиться, а потом устроимся работать, построим дом… Но на втором курсе узнали, что у нас будет Чед, и все эти планы… Это так смешно сейчас вспоминать! Ребенок — это лучшее, что могло с нами случиться. Мы полностью перестроили свои жизни, стали намного более ответственными… — рассказывала миссис Мастерс.       Эмма испуганно глянула на Чеда. Внезапно перспектива самой стать миссис Мастерс показалась очень и очень вероятной. Девушку замутило, голова начала кружиться. А одна мысль о совместном ребенке заставила девушку пожалеть о съеденной индейке. Этого просто не может быть! Нет! Ни за что! Эмма чувствовала, как в гостиной становится все меньше воздуха, видела, как испуганно смотрит на нее Чед, как изменилось добродушное лицо миссис Мастерс. — Детка, я тебя напугала? — запричитала женщина. Эмма слышала ее сквозь туман. Переведя затравленный взгляд на Эдварда Мастерса девушка почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Черты лица мужчины тут же ясно напомнили ей Чеда. Он будет таким? Несчастным, безучастным, безразличным? Он будет молчать и ждать, когда его оставят в покое? Их не будет объединять ничего, кроме обязательств? Им придется растить ребенка вместе, даже если она никогда не полюбит его? — Прошу прощения, — Эмма поднялась, опираясь на стол, не доверяя своим ногам, в которых ощущалась слабость. — Где у вас ванная? — Мимо кухни по коридору, дорогая, — тут же направила ее миссис Мастерс. — Тебе чем-нибудь помочь? — Нет! Не нужно… Я буду через минуту, — тихо пролепетала Эмма.

***

      Девушке потребовалось с десяток минут, чтобы прийти в себя. Возможно, ей уже давно стоило подумать о том, какое будущее у них с Мастерсом может быть? Если бы несколько недель назад ее спросили про будущее с Эриком, она бы не была в ужасе, нашлась бы что сказать и согласилась на практически любой сценарий, который ей предложил бы Харрис. А здесь ее словно поставили в угол, лицом к стене. Выхода нет, мыслей нет. Просто суровый серый бетон, который не сулит ей в жизни никакого счастья.       Возможно, она слишком драматизирует? Чед не был плохим человеком, всегда относился к ней с нежностью и осторожностью. Может, именно такой мужчина ей и нужен? В любом случае, никто их не торопит. Если у родителей Чеда все вышло так быстро и неожиданно, это не значит, что у них все будет точно так же. Нужно успокоиться, иначе они подумают, что она больная. Глубоко вздохнув, Эмма покинула свое убежище.       Остальное время за семейным ужином прошло спокойно. Чед то и дело бросал на нее обеспокоенные взгляды, но девушка давала понять, что все в порядке. Со временем она свыклась с прямой манерой миссис Мастерс задавать вопросы. Ее даже веселило то, как Чед вынужден был выкладывать матери все подробности своей жизни вне дома. Его отец редко подавал признаки жизни, почти всегда лишь согласно хмыкая или несогласно покашливая.       Когда ужин был закончен, Эмма помогла миссис Мастерс с посудой. Женщина щебетала, рассказывая о разных случаях из детства Чеда, о том, как он решил поступать в колледж, как хорошо учился, как всегда был очень спокойным и непроблемным ребенком. Эмма ловила себя на мысли о том, что Чед не из ее лиги. Человек, который никогда не знал школьных проблем, ни разу не нуждался в помощи и поддержке… Как он может ее понимать? Как он может знать что-то о том, что она чувствует? Как она росла? Как она боролась и продолжает бороться со своими комплексами и внутренними противоречиями каждый день? Это все для него — лишь истории-страшилки. А Эрик бы ее понял… черт тебя дери, Эмма Найт! — Ладно, дети, вы наверное устали с дороги? Я постелила вам в твоей комнате, Чед, — вот так без лишних вопросов и разбирательств решился главный вопрос, который занимал парня. Пожелав родителям хорошего вечера и спокойной ночи, Чед взял Эмму за руку и повел на второй этаж.       Его комната напоминала обычную подростковую берлогу, в которой порядок был маминой прерогативой. Некоторые предметы на полках были настолько женской руки, что Эмма не сомневалась в том, что их сюда принесла именно миссис Мастерс. У стены комнаты красовалась большая застеленная кровать, явно подготовленная к их визиту. Поморщившись от осознания того, что мать Чеда продумала этот вопрос, Эмма опустилась на кресло у стола. — Ну что, как они тебе? — поинтересовался Чед. — У тебя очень хорошие родители, — улыбнулась Эмма. — Мама такая гостеприимная и общительная. А отец такой спокойный и вежливый… — Мама — незатыкающийся ящик, а отец молчит как рыба, — усмехнувшись, поправил ее Чед. — Противоположности притягиваются, знаешь ли… — Да, я тоже так подумала, — отозвалась Эмма, не находя, как продолжить беседу. — А мне кажется, что мы с тобой, наоборот, — очень похожи, Эмс, — тихо сказал Мастерс. Его голос звучал печально. — Да? Почему? — Эмма видела, что парень чем-то расстроен, но не нашла в себе сил успокаивать его. — Мне кажется, ты все еще любишь Харриса… безответно, как и я тебя… — Чед смотрел в пол, весь его вид кричал о том, как ему больно об этом говорить. — Чед… — тихо позвала Эмма. — С Эриком все кончено. Слышишь меня? — Это не мешает тебе любить его…       Эмма не нашлась, что ответить, потому что прекрасно понимала, что парень прав. Врать в такой момент казалось еще худшим выходом, чем кричать ему в лицо, что он никогда не будет ей так же дорог как Эрик. Девушка подошла к Мастерсу и опустилась на кровать рядом с ним, осторожно поглаживая его плечо, будто успокаивая ребенка. — Дай мне немного времени, — тихо попросила девушка. — Я тоже не могу ждать вечно, Эмма… Я люблю тебя, но мне нужна хоть какая-то надежда на то, что когда-нибудь это будет взаимно! — покачал головой Чед, утыкаясь лицом в собственные ладони.       Эмма обхватила парня за плечи, уткнувшись лицом в его плечо. Он был прав, в чем-то они действительно похожи. Ей было искренне жаль Чеда, она понимала, что делает ему больно каждым неосторожным взглядом, каждой невысказанной мыслью. Каждым воздвигнутым между ними барьером. Она хотела бы пообещать ему, что полюбит его. Ей самой хотелось бы этого, но, если говорить честно, она сама не верила в то, что возможно полюбить кого-то так же горячо и сильно, как она любила Эрика Харриса. Возможно, ей больше никогда и ни к кому не удастся испытать нечто подобное? Возможно, доброта и ласка Чеда — это единственное, на что ей остается рассчитывать?       Девушка сама не заметила, как заплакала. Слезы покатились по щекам и предательски щекотно сползали по носу. Футболка Чеда на плече скоро покрылась мокрыми пятнами. Парень повернулся к ней, почувствовав влагу, и тут же обхватил руками ее лицо. Он осторожно вытер пальцами ее слезы, в его глазах девушка видела отчаяние. Он не знал, что делать. Да он и не мог ничего сделать, как бы не старался. Теперь все зависело только от нее.       Эмма свела руки за шеей парня и осторожно поцеловала его. Поцелуй вышел горьким, с привкусом соленых слез, которые размазались по щекам и остались на ее губах. Чед целовал ее в ответ с нежностью, стараясь дать свое тепло в утешение. И Эмма принимала его, стараясь выбросить из головы навязчивые мысли о том, какими другими были губы Эрика, какими горячими были чувства, какими настоящими были порывы. Чед зарывался руками в ее волосы, пробегал пальцами вдоль локонов и спускался ладонями на спину, придерживая ее, словно стеклянную фигурку.       Когда его губы оказались на ее шее, Эмма наклонила голову в сторону, открывая ему больше пространства. Скорее по привычке, чем от желания каких-то ласк. Чед старательно касался нежной кожи, поцелуи были невесомыми, едва ощутимыми. Ничего похожего на горячие губы Эрика, на его укусы, которые заставляли выступать слезы на глазах. Чед аккуратно опустил ее на кровать, Эмма не противилась, позволяя событиям идти своим чередом. Он — ее парень, у них все уже было, пусть она и не помнит… Так почему она должна отказываться? Девушка прикрыла глаза, позволяя Чеду продолжать ласки. Из черноты под веками на нее упал строгий взгляд темных карих глаз, в которых блеснуло отвращение. Эмма тут же распахнула веки, чтобы сбежать от его гнева.       Чед уже расстегнул ее платье и добрался до груди. Все осторожно, медленно, аккуратно, будто она могла отказать ему в любую минуту, а он полностью готов был остановиться. Ничего похожего на резкие движения Эрика, которые буквально заставляли трещать ткань под его напором. Парень ласкал ее соски, осторожно водя языком по кругу. Ничего похожего на сильные руки Эрика, сжимающие ее грудь до болезненных красноватых отметин от каждого пальца.       Чед аккуратно спустил по ее ногам платье, а затем колготки. Эрик бы их просто порвал… Чед гладил ее тело с нежностью и трепетом. Эрик бы схватил ее за волосы и не стал больше ждать… Чед зашептал ей на ухо слова любви. Эрик бы сказал, что сходит от нее с ума… Чед отправился на поиски презерватива. Эрик бы держал его рядом или забыл о нем вообще… Чед осторожно проник в нее, постепенно погружаясь все глубже. Эрик бы сделал это сразу, резко… Или дразнил ее, пока она не начала бы умолять… Или сказал бы ей, чтобы она делала с ним, что захочет… Или…       Чед тихо постанывал, стараясь не издавать лишних звуков. Кровать тихонько поскрипывала. Эмма лишь дышала чуть тяжелее обычного. С Эриком она перебудила бы всех соседей в округе, заставила бы Дилана уйти ночевать на улицу, лишь бы не слышать их… Чед напряженно смотрел на нее, понимая, что не доставляет удовольствия. Эрик бы не спрашивал, не смотрел бы… Он бы делал! Хоть что-нибудь! — Что-то не так? — тихо зашептал Чед. — Нет-нет, продолжай, — смущенно пролепетала Эмма, понимая, что ее голова забита странными мыслями, которые просто не позволяют ей расслабиться. Чед двинулся еще несколько раз, а потом внезапно отстранился. Эмма опустила взгляд вниз, понимая, что парень не закончил. К ее удивлению, его эрекция опадала на глазах. Она непонимающе уставилась на Чеда, пытаясь понять, в чем дело. — Черт! — выругался парень. — Опять!       Эмма нахмурилась, пытаясь вникнуть в смысл только что сказанного Чедом. Парень обхватил свой член, судорожными движениями пытаясь восстановить эрекцию. Но спусковой крючок в голове девушки уже был нажат. Моментально отстранившись, Эмма закрылась от взгляда парня руками. В голове пульсировали неясные тени, а откуда-то из тьмы собственного сознания прямо ей в глаза смотрел надменный брезгливый взгляд темно-карих глаз. — Что значит «опять»? — Девушка справилась с собой и переключила все внимание на явно сильно расстроенного и крайне смущенного Чеда. Тот стянул с поникшего органа презерватив и быстро прикрылся тонким одеялом. — Извини, пожалуйста, — тихо буркнул он, понимая, что едва не выдал себя с потрохами. А может и выдал: уж больно странно поблескивали зеленые глаза сидящей неподалеку девушки, с губ которой сорвалось: — Это не в первый раз? Ты сказал «опять». Я не совсем понимаю, что ты имел в виду. — Я просто перенервничал, у парней так бывает, понимаешь? — несколько раздраженно отозвался Мастерс, коря себя за несдержанность и слишком болтливый язык — явно мамина черта проснулась так невовремя! — Чед, я — не враг тебе, — Эмма ощущала себя виноватой в том, что с ним происходило. Если бы не ее дурацкие мысли об Эрике, если бы не сравнения явно не в пользу Чеда, если бы… Господи, ну что ей мешало симулировать? Ей не трудно, а парню приятно. И не было бы тогда этой ощутимой неловкости, напряжения и полного непонимания, что делать дальше. Собравшись с мыслями, Эмма вспомнила одно из своих занятий по психологии: итак, если есть проблема — явно психологического плана — то обязательно нужно дать понять близкому человеку, что в произошедшем нет ничего постыдного. Если атмосфера располагает — попытаться вывести человека на легкую беседу, которая хотя бы вкратце поможет определить истоки возникшей сложности. О том, что молодому человеку может быть нужно к сексологу, Эмма старалась не думать. — Давай поговорим об этом, пожалуйста, я хочу помочь. Нельзя замалчивать проблемы, копить их в себе, у тебя может однажды случится нервный срыв, — мягко увещевала Чеда девушка, лихорадочно пытаясь понять, как ей вывести его на разговор об их прошлом разе, о котором она ничегошеньки не помнила. — Вас неплохо учат, Эмс, — криво ухмыльнулся Мастерс, настроение которого приказало долго жить где-то на уровне земного ядра. Он опасался этого разговора: неизвестно, какой тактическо-психологический прием случайно применит Эмма, который заставит его неожиданно выболтать о том, что он беспардонно и низко воспользовался ее пьяным телом. — Мм… А когда мы с тобой в прошлый раз…этим занимались, все…было точно так же? — очень осторожно спросила девушка, сама не понимая почему ее этот вопрос волнует так сильно. — Нет, все было просто идеально! — рыкнул Чед куда грубее, чем бы ему того хотелось. Эмма вздрогнула, но решила не сходить с тропы: — Ну тогда…по логике, выходит, что после меня у тебя был кто-то еще? — Странно, никакого отклика в сердце осознание этого факта у нее вызвало. Блаженная пустота. — Что?! Нет, конечно! — вскинулся Чед и осекся. Так он и знал! Чертова психология! В своей попытке скрыть собственный низкий поступок парень попался на элементарном расхождении в собственных словах. Глаза Эммы смотрели прямо в душу, парень видел, как она беззвучно шевелит губами, явно решаясь на какой-то идиотский вопрос, ответ на который выдаст его с потрохами! — Я не понимаю, — наконец, призналась девушка. — Ты от меня что-то скрываешь, Чед?       Боги! Парень упал на постели, закрыв лицо руками. Ладно, лучше пусть она думает, что он — начинающий импотент, чем насильник. В конце концов можно сыграть на жалости к себе… — Прости меня, пожалуйста, Эмма, — глухо раздалось из-под ладоней. — Нет, у меня никого не было и нет. Я…в общем, да, в прошлый раз, когда мы с тобой занимались…случилось тоже самое, — он замолчал, ожидая ее реакции. — «Почему я ничего не помню?» — подумала Эмма. — «Разве такое я бы смогла забыть? Все очень странно…» — А как я отреагировала на это? — вслух мягко поинтересовалась девушка, чуть касаясь кончиками пальцев плеча парня. — Никак, — ответил тот, приподнимаясь на локтях и накрывая ее руку своей. — Ты была слишком расстроена и пьяна, чтобы заострять на этом внимание. Сказала, что ничего страшного, попробуем по трезвянке. И вот…опять, — он страдальчески искривил рот и упал на постель, уткнувшись лицом вниз. — Прости меня, Эмс, у меня ничего не ладится, потому что я так сильно люблю тебя и так хочу угодить, что терплю фиаско одно за другим… Теперь ты, наверное, еще больше жалеешь, что сейчас на моем месте не Харрис, да?       Эмма вспыхнула. Ни о чем таком она не думала, конечно, но теперь непременно начнет. Однако сказала то, что должна была: — Не говори глупостей, Чед. Я по прежнему считаю, что ничего страшного не случилось. Пара раз, среди которых один был по пьянке, а второй после…настойчивых личных вопросов твоей милой мамы — любой бы испытал стресс. Думаю, что нам нужно отдохнуть, а потом… — она замолчала со страданием глядя на напряженного Мастерса. Нет, договаривать фразу она не хотела. Господи, как же трудно смириться с тем, что нужно поступать, как должно, а не как хочется.       Уже гораздо позже, лежа в незнакомой постели в чужом доме рядом с парнем, который пытался стать ей родным, прижатая тяжестью его руки к нагретой горизонтальной поверхности, Эмма тихо сглатывала соленые капли. Осознание, что она где-то ступила не туда, сошла с правильного пути, который вел ее к свету, становилось все четче и ярче. Падая в пучину собственного глубочайшего отчаяния, девушка расслышала тихий сигнал пришедшего смс-оповещения. Эмма было дернулась к тумбочке, где лежал ее мобильник, но поняла, что сообщение поступило на телефон Чеда. Решив посмотреть, который сейчас час, девушка взяла в руки его сотовый и увидела на дисплее имя Виктории Дэвис.       Невольно сердце забилось. Сопоставив странные слова и явные оговорки Чеда, Эмма подумала: а не с этой ли барышней крутит мутки парень? Болезненное любопытство и желание разоблачения взыграли в Эмме со страшной силой. Прикусив губу, мысленно извинившись перед Мастерсом за нарушение границ его личного информационного пространства, девушка нажала на просмотр сообщения:       «Чед, Харрис спрятал карту памяти из камеры! На контакт он не идет, похоже, что мои дни сочтены! Пожалуйста, помоги мне, или твоя дражайшая соска обо всем узнает!»       Эмма с миг пялилась на престранное сообщение. Выходит, что у Мастерса и Виктории есть общая тайна, о которой Эмма не должна знать, и Эрик имеет к этому прямое отношение?