Идеально убитые чувства

      Дилан, устало сгорбившись, толкнул плечом дверь их с Эриком комнаты в общежитии. Темно и тихо. Друг в больнице, большая часть студентов разъехалась по домам, а другие либо мирно спали, либо удалились на какую-нибудь тусовку. Идеальное время для того, чтобы запереться у себя и, наконец, привести мысли в порядок.       Вся его поездка на День Благодарения была сплошной попыткой разобраться в себе и расставить все мысли и чувства по своим местам. Но сосредоточиться на этом процессе все никак не получалось. Мать постоянно бросала ему сочувствующие взгляды, полные жалости, — он ведь приехал один, несмотря на то, что все ожидали увидеть на пороге и Флоранс. А Дилан терпеть не мог чувствовать себя жалким. И даже Байрон, который постоянно подтрунивал над младшим братом, вызывал у него меньше раздражения, чем эти молчаливые покачивания головой от матери. Женщина не сказала ни слова, но парню было достаточно одного взгляда, чтобы понять, насколько она обеспокоена.       Он выключил телефон сразу же после того, как выехал в Литтлтон, чтобы его не донимали звонками: ни Эрик, ни истеричная Виктория, ни Флор… Парень понимал, что настолько тоскует по возлюбленной, что, скорее всего, сдастся, если они продолжат общаться. А сдаваться, не поняв, стоит ли игра свеч, он не был готов.       Да, он накосячил, устроив грязные танцы из «Криминального чтива» на глазах у всего колледжа. Но… Он ведь никому не позволял себя целовать? Ни с кем не лежал в постели? Не пытался заменить ее другой? А она именно этим и занималась. Проклятье!       Дилан изо всех сил сжал кулаки и скрипнул зубами от сдерживаемой ярости. Скинув тяжелые ботинки в углу комнаты, парень резкими движениями начал стаскивать с себя куртку, а затем рванул рубашку так, что одна из пуговиц оторвалась и с характерным звуком прокатилась по полу. Он пытался понять, почему Флор повела себя так, но все аргументы в ее пользу разбивались о мысленные картины в его голове, в которых Брендон прижимает девушку к себе. Этому не может быть оправданий!       Клиболд, оставшись в футболке, рухнул на кровать, понимая, что весь его гнев мешает ему думать здраво. Ему нужен был холодный ум и трезвый рассудок, чтобы понять, что делать дальше. Дилан уже готов был признать, что рациональнее всего навсегда вычеркнуть Флор из своей жизни, ведь ее поступки никогда не позволят ему быть спокойным. Он не сможет ей поверить, а значит, ничего путного из таких отношений не выйдет… А потом в рациональную стройную систему вплетались чувства, воспоминания, страсть… и вот уже он думал о том, что сам первым подвел Флор и предал ее доверие ничуть не менее наглым образом… Черт!       Длинные пальцы Дилана, спутывая волосы, начали массировать виски. Он провел несколько часов в дороге, не переставая мучил себя метаниями из стороны в сторону, а прошлой ночью проспал всего пару часов. Родительский дом оказался совсем неподходящим местом для спокойного отдыха. В Литтлтоне Дилана навещали только неприятно покалывающие в груди воспоминания о школьных годах. Тогда он был слабым… Тогда он позволил своим чувствам управлять собой, резал себе руки из-за какой-то девчонки, которая брезгливо отвернулась, когда он решился рассказать ей о своих чувствах. Не знал, для чего жить и как дышать, если она не будет с ним. И вот… через несколько лет он снова в той же ситуации.       Он думал, что научился сопротивляться хитрым девичьим уловкам, вроде картинных взмахов ресниц или волнующих изгибов тела при ходьбе, был уверен, что больше никогда не попадет в эту же западню. Но оказалось, что Дилан Клиболд — просто тряпка. Из раза в раз эта история будет повторяться: о него будут вытирать ноги, а он будет страдать. Дилан настойчиво распалял свой гнев изнутри, чтобы не дать тоске управлять его действиями. Стоит ему хоть немного дать слабину, как он тут же позвонит ей или бегом отправится под окна женского общежития. И если он попробует ее оправдывать, то непременно найдет веские аргументы.       Он ведь предупредил ее! Он смотрел ей прямо в глаза, когда она ждала Брендона, сказал ей в лицо, что это только сделает их всех несчастнее… А она не послушала и будто назло легла с Ирвинсом в одну кровать, позволяя ему разрушать все то теплое и светлое, что еще оставалось между ними. Первое время Дилан корил себя за несдержанность, которая заставила его выпить на вечеринке и танцевать с сомнительной репутации девушкой. Но после услышанного ночью в машине он понимал, что был паинькой по сравнению со своей пассией.       Дилан пытался устроиться на кровати поудобнее, но внушительный рост не позволял тому расположиться с комфортом. Ноги то и дело приходилось поджимать, а стоило потянуться — как руки упирались в стоящий у кровати шкаф, так и не успев полностью выпрямиться. Пометавшись по постели до сбившихся в комок простыней, парень решил, что уснуть этим вечером без выпивки у него не выйдет. Он иногда ловил себя на мысли, что алкоголь играет немалую роль в его настроении, решениях, да и во всей жизни, если уж честно. Возможно, у него действительно проблемы? Но затем он напоминал себе, что попойки в колледже — привычное дело, многие кутили и похлеще. Он может прекратить это в любой момент, просто пока не видит в этом нужды.       Где найти выпивку среди ночи в полупустом университетском кампусе? Дилан понимал, что ему придется тащиться на какую-нибудь вечеринку, чтобы украсть немного пива. Но хватит ли ему только пива? Пожалуй, стоит прокатиться до круглосуточного за виски или старой доброй водкой… Парень замер, не успев до конца натянуть на себя куртку. Он же хотел все обдумать! Трезво! И как только ему, наконец, представилась такая возможность, он сразу подумал о том, чтобы выпить. Возможно, Флор была права… Это настолько вошло в привычку, что все свои проблемы он решал только через бутылочное горлышко?       Эрик не раз говорил ему, что нужно знать меру, что он бухает как заправский алкаш, что в их комнате перегаром пахнет чаще, чем носками… Кажется, все вокруг видели проблему, кроме него самого. И, наверное, Флор было обидно и больно даже не оттого, что он танцевал с развязной девкой, а оттого, что он снова пил.       Горестно вздохнув, Дилан стащил с себя куртку и швырнул ее на кровать. Он злился на самого себя. Только приехал, столько собирался обдумать, принять такое важное решение и… он даже свет в комнате не включил, а уже подумал о том, чтобы надраться до бессознательного состояния. Жалкое зрелище! Наивный скромный ВоДКа из старшей школы превратился в алкаша Клиболда в колледже… Стыд.       Дилан вышел в коридор мужского общежития. Он так разнервничался от осознания своего положения, что руки предательски подрагивали. Добрался до автомата в холле, в котором продавались сладости и газировка. Парень решил обойтись парой жестяных баночек любимой газировки из детства. В комнате его ждал небольшой холодильник, подаренный родителями на Рождество в 1998-м. Он уже устарел, но все еще исправно работал. Выудив из кармана джинсов хаотично валяющиеся монетки, Дилан собрал нужную сумму. Монетки с тонким металлическим звуком провалились в автомат, он задребезжал и с грохотом вытолкнул банку в поддон. Дилан достал напиток и тут же откупорил тару. Сладковатый запах вишневого ароматизатора сопровождался привычным шипением углекислого газа, который с избытком добавлялся в газировку. Пахнет… как детство. Знакомо и беззаботно.       Парень побрел в свою комнату, мысленно похвалив себя за сдержанность. Банка с газировкой приятно холодила ладони, которые понемногу переставали вздрагивать. Закрыв за собой дверь, Дилан погрузился в темноту комнаты. Он даже отчасти радовался, что Эрика сегодня нет. Безусловно, он переживал за друга и меньше всего хотел, чтобы тот коротал вечера в больнице, но иногда ему не хватало этого ощущения. Одиночества. Он проводил много времени наедине со своими мыслями раньше, мог часами слушать музыку и просто наблюдать за плывущими за окном облаками, фантазируя о несуществующем безмятежном мире, в котором он мог бы быть счастлив.       Дилан устроился на кровати, привалившись спиной к стене. Банку с газировкой он устроил на тумбочке, которая прилагалась к каждой постели в общежитии. Включать свет не стал, его мысли не нуждались в этом. Они нуждались только в нежном образе Флоранс…       Время тянулось или летело… Он не знал, сколько времени провел так: сидя, уставившись в стену напротив и совершенно не сосредотачиваясь на своих мыслях. Они плыли самостоятельно, не повинуясь его воле, не цепляясь ни за что надолго… Он понял, что провел так уже больше часа, потому что темнота за окном стала понемногу выцветать, превращаясь в утреннюю серость. Спина побаливала от неизменной позы, поэтому он лег на кровать, а потом и вовсе сполз на пол. Почему-то замусоренный холодный пол с дешевым деревянным покрытием был удобнее общажного матраса.       Парень уже не верил в то, что сможет уснуть или разобраться в клубке своих мыслей. Утренние часы всегда самые долгие, когда ты один и не можешь спать. Тишина звенит так, будто прямо над ухом вьется бесчисленный сонм надоедливых комаров. Зябкая серость не приносит покоя, облака тянутся медленно, словно очередь в кассу. Одиночество всегда было тем, что ему близко и понятно. Дилан сознательно его желал. Но одиночество всегда оставалось и его самым страшным вызовом. Наедине с собой его мысли вели себя, будто опасная банда, нападая, одна на другую, круша барьеры между добрым и злым, пытая его, будто пленного, за которого не дали выкуп.       С улицы послышался негромкий скрип, будто на отвес подоконника что-то положили. Дилан перевел глаза на окно, уставившись в небо. Утренние птицы, должно быть, уже ищут, чем бы поживиться, и прилетают к общежитию, из окон которого постоянно выбрасывают, что ни попадется. Жизнь вокруг него уже закипела, а он не может подняться с пола уже несколько десятков минут…

***

      Флоранс металась по кровати всю ночь, насильно заставляя себя уснуть и перестать думать о последней их встрече с Диланом. Внутри все сжималось при одном воспоминании о тяжелом разочарованном взгляде парня. Она звонила ему несколько дней кряду, но телефон безжалостно твердил о том, что абонент недоступен. В голову девушки начинали стучаться маниакальные идеи вломиться в административный корпус и разыскать телефон Клиболдов в Литтлтоне. Но, к счастью, Флор быстро понимала, что сделает только хуже.       Забавная штука — гордыня. Смертный грех и неизменный атрибут любой мало-мальски знающей себе цену девушки. Флор понимала, что никогда не была по-настоящему готова к расставанию с Диланом. Все эти попытки отвлечься ухаживаниями Брендона — всего лишь еще один способ привлечь его внимание. Это было так очевидно — прямо у него под носом. Уж лучше бы вспомнила подростковую моду на изрезанные запястья!       Флор дернулась в очередной раз, понимая, что лежать на кровати уже невыносимо. Смятые простыни, сбившееся в ком одеяло, застрявшее где-то внизу пододеяльника, потерявшая форму подушка — все это только еще больше раздражало. Покой нам только снится… А если спать она не может, то и вовсе не судьба.       Девушка понимала, что должна что-то предпринять. Но Дилан отрезал ей все пути и возможности хоть как-то показать, насколько ей жаль. Девушка твердо решила, что придет к нему на разговор, как только он вернется в город. Но что сказать и как себя оправдывать, если она и в своих-то глазах не очень могла стать оправданной?       Полежав еще несколько минут, Флор не выдержала и вскочила с кровати, будто по той разлили кислоту. Ей нужно сделать хоть что-то! Она не может просто лежать и смотреть в потолок, ожидая, что жизнь станет лучше. Да и жалеть себя Флоранс откровенно надоело. Она уже вдоволь себя поругала и поутешала. Девушка разыскала свои джинсы и теплый свитер, надела куртку и сапоги и тут же вышла из общежития. Сейчас она дойдет до мужского корпуса и начнет ходить от двери к двери, пока не разыщет кого-то, у кого есть номер Дилана в Литтлтоне! Таких могло и не оказаться, ведь Эрик Харрис куда-то запропастился — наверняка, уехал к родителям. Но девушка решила не сдаваться и добраться до коменданта, если придется. Странный план для пяти утра в выходной… Ну что ж, законы логики редко ходят за руку с правилами, по которым играют чувства.

***

      Отвес снова скрипнул, Дилан нахмурился и приподнялся, садясь на полу. Он тут же столкнулся глазами с Флоранс, которая, осторожно держась за алюминиевую пластинку, заглядывала в комнату. Глаза девушки расширились от испуга и смущения, она отпрянула назад, неловко задевая что-то, что издало заметный грохот, только еще больше убеждая Дилана в ее присутствии. Парень поднялся и направился к подоконнику, собирая в кулак всю силу воли, чтобы не сжать ее в объятиях, вывалившись из окна. За стеклом показалось смущенное лицо девушки, которая, видимо, жутко испугалась, когда его курчавая голова появилась откуда-то снизу. Кто же может представить, что парень будет лежать в пять утра на полу в темноте? — Тссс, — шикнул Дилан, приоткрывая окно. — Залезай.       Голос Дилана успел превратиться в памяти Флор в смутный шум, поэтому, услышав хриплый низкий звук, она не сразу среагировала. Она растерянно смотрела на парня, который вытянул руку, чтобы помочь ей влезть в открытую створку. Дилан молчал, не повторяя приглашения, его взгляд был холодным и суровым. Флор поежилась и все же вложила свою ледяную ладонь в огромную теплую руку парня. Сжав кисть так, что ей стало больно, он втянул ее внутрь.       Флоранс быстро забыла обо всех своих намерениях. Хлопая печальными глазами с видом провинившегося щенка, она смотрела на непривычно отстраненное лицо Дилана и поняла, что этим его не пронять… Темные круги под глазами от бессонных суток, колючая щетина на щеках и подбородке, голубые глаза с металлическим оттенком и сохраненная где-то в их глубине боль… Таким теперь был ее Дилан.       Выдержав взгляд умоляющих глаз девушки, он прошел вглубь комнаты и опустился на край кровати. Начинать разговор он и не собирался — чувствовал, что сдастся после нескольких фраз. Флор сделала несколько шагов в его сторону, но не решилась сесть рядом. Молчание парня ее ужасно беспокоило, она чувствовала, что он не простит ее. И от этого взгляд понемногу застилали слезы. Девушка тихонько всхлипнула, и Дилан тут же поморщился. Раздраженно. Будто только еще больше разозлился. — Зачем пришла? — хмуро спросил парень. Он отчаянно заставлял себя сохранять суровую мину, хотя чувствовал, как грудную клетку распирает от необходимости держать Флор в своих руках. Он пообещал себе, что не станет больше идти на поводу у своих чувств. Флор молчала, и Дилан поднял на нее усталый взгляд, всем видом показывая, что ждет ответа. Девушка пожала плечами, боясь разреветься, если начнет пытаться хоть что-то сказать. — Тогда не трать мое время и свои нервы, — безжалостно отрезал парень. В его голосе было столько неприкрытой злобы и обиды, что Флоранс не сдержалась и пропустила первую слезу между веками. Подрагивающие от напряжения пальцы смахнули ее, чтобы не вызывать у парня еще больше раздражения. — Ты не дашь мне все объяснить? — собрав остатки сил, проблеяла Флоранс. Взгляд Дилана стал ледяным. Казалось, он на грани какого-то внутреннего барьера и чудом еще не сорвался на крик. — Ну, давай. Объясни мне, Флоранс! Объясни мне, идиоту, какого хуя я повелся на это? — Дилан брезгливо обвел жестом ее фигуру. — Упаковка — ничего, но внутри… Внутри ты пустая сука, Флор.       Девушка замерла от шока. Она даже перестала плакать, услышав едкий тон Дилана и безжалостные, словно раскаленные прутья, слова. Она знала, что он имеет право злиться, но ей нечего было на это ответить. Флор просто стояла, сжавшись всем телом, и пыталась справиться с горькой обидой, которую ей приходится проглатывать. — Сказать нечего? — недобро ухмыльнулся Дилан. — Я и не сомневался! — Я пойду, — быстро бросила Флор, поняв, что все безнадежно потеряно, и она зря пришла, только причиняя себе еще больше страданий. Девушка быстро направилась к двери, понимая, что выпрыгивать в окно — не лучшая идея. Но одним резким движением длинные руки рванули ее в сторону. Охнув, Флоранс упала на кровать и со страхом уставилась на злобно блестящие глаза Дилана. — Собралась уходить? — с притворным удивлением спросил Дилан. — Но мы же не поговорили! Давай, Флор, давай! Расскажи мне, как тебе жаль! Как же сильно ты любишь меня, Флор, если Брендон может залезть тебе в трусы всего за пару недель?       Дилан позволил ярости руководить своими действиями и словами. Он понимал, что не оставляет им обоим шанса. Даже если они могли бы все наладить, то после его вспышки это невозможно. Флоранс плакала, уткнувшись в сгиб локтя, а он смотрел на ее дергающееся в рыданиях тело и пытался удержать себя, чтобы не броситься ее утешать. Он чувствовал борьбу внутри себя: одна часть требовала падать на колени и умолять девушку простить его грубость, а вторая требовала получить, наконец, все, что ему причитается от этой чертовой девки — все ее слезы, все ее просьбы, все ее сожаления!       Дилан молчал, Флоранс плакала. Она хотела попробовать уйти снова, но боялась, что это разозлит парня еще сильнее. Когда от слез разболелась голова, а лицо опухло, девушка, наконец, сумела справиться с соленым потоком. Теперь она лежала тихо, не двигаясь и не издавая ни звука. Она слышала дыхание Дилана рядом, но боялась взглянуть на него и увидеть все тот же холодный и злой взгляд. — Прости меня, если сможешь когда-нибудь, — почти шепотом сумела проговорить Флоранс. — Я заслужила. Я пойду…       Девушка поднялась и, не глядя на Дилана, направилась в сторону двери. Ее сердце болезненно ударялось о ребра. Она понимала, что уходит отсюда в последний раз. Теперь все кончено. И лучше бы все закончилось тогда в машине, по крайней мере, она не узнала бы, как сильно он теперь ее ненавидит. Флоранс потянула ручку двери вниз и приоткрыла ее. Внезапно она с грохотом захлопнулась прямо перед ней. Девушка испуганно вздрогнула, увидев большую ладонь Дилана, которая впечатала дверь обратно.       Флоранс зажмурилась, готовясь к очередной гневной тираде, а может и удару. Она все заслужила. Все это она сама сделала с ними. Девушка почувствовала, как длинные руки обхватывают ее и прижимают к теплому торсу парня. По спине пробежались мурашки от забытого ощущения полной защищенности и покоя. Несколько мгновений она ощущала, будто все счастье мира досталось именно ей. Теплое дыхание Клиболда заставляло колебаться короткие волоски, выбившиеся из собранного хвоста. Флоранс обхватила ладонями руки парня, прижимаясь еще теснее. — Теперь ты меня боишься? — голос Дилана не был мягким или сожалеющим, как надеялась Флор. Девушка тут же вновь напряглась и распахнула глаза. Она все еще стояла лицом к двери, на которой теперь была огромная жуткая тень Дилана. Парень, казалось, не спрашивал, а констатировал факт и был доволен этим обстоятельством. — Да, — тихо пискнула Флор, надеясь, что Дилану хватит ее честного признания. — Хорошо… — угрожающе низкий шепот раздался прямо над ее ухом. Руки парня все еще обхватывали ее, сходясь на талии. — Сейчас ты расскажешь, где Брендон тебя касался, поняла? — шепот Дилана превратился в угрожающее шипение. — Я увижу, если ты врешь, так что… очень не советую.       Флоранс кивнула, почувствовав, как что-то внутри вновь собирается в колючий комок, заставляя слезы наворачиваться на покрасневшие глаза. Она была в ужасе. Ей было страшно и жутко, но она не издала ни звука, чтобы позвать на помощь. Флор чувствовала, что заслужила это наказание. А потому знала: она вытерпит все, чтобы искупить эту вину. Даже если они больше никогда не будут вместе. Даже если все уже разрушено. Девушка сама взяла тяжелую ладонь Дилана и положила на свою щеку. — Здесь, — тихо призналась она. Пальцы парня обхватили ее лицо с одной стороны и больно сжали. Дилан молчал, но и без его слов девушка понимала, что он ждет продолжения истории ее предательства. Она взяла его ладонь и поднесла его пальцы к своим губам. Дилан сжал двумя пальцами нижнюю губу девушки так сильно, что слезы проступили сами собой, как бы она ни старалась их сдержать.       Вторую руку парня положила на свою шею. Тот издал странный хриплый звук. Он был похож на всхлип, но Флор стояла к Дилану спиной и не могла быть уверена. Пальцы его левой руки сжали ее шею — сильно, но не настолько, чтобы перекрыть воздух. Флор, уже не скрываясь, плакала. И дело было вовсе не в том, что руки Дилана делали ей больно. Девушка задыхалась от осознания того, что вся эта боль — его. Она его ранила… каждым касанием Брендона. И теперь должна заплатить, чтобы они оба смогли снова дышать.       Флоранс обхватила кисть парня и провела его пальцами по своим ключицам — большая рука тут же сдавила мертвой хваткой все плечо. Вторую руку она положила на грудь и, прежде, чем он успел сжать стальную хватку вокруг чувствительной плоти, глубоко втянула в себя воздух. За спиной Дилан, уже не скрываясь, болезненно охнул. Флоранс чувствовала, как он страдальчески всхлипывает, все сильнее сжимая ее округлую грудь. Она прикусила губу, стараясь не выдавать, насколько болезненно было то, что делал Дилан. Ему все равно больнее в сотню раз…       Пальцы парня сдавили сосок даже без ее команды. Девушка взвыла от боли. Сорвавшись на рыдания, Флор, задрала свой свитер и расстегнула пуговицу на джинсах, услышав тихий стон от Дилана. И в этом стоне не было ничего кроме сожаления от осознания, как далеко все зашло. Она опустила руку Дилана на внутреннюю сторону своего бедра, вторую ладонь приложила к животу. Пальцы стиснули плоть до синяков. — Мне так жаль, Дил, мне так жаль! — всхлипывала Флоранс, слыша, как плачет за ее спиной парень, все сильнее сжимая ее тело. Руки девушки легли поверх ладоней Клиболда, заставляя его еще сильнее давить на и без того уже больные места. А потом в один миг все прекратилось: хватка пальцев ослабла, боль стихла, в комнате остались лишь звуки прерывистого дыхания и еле слышные всхлипы обоих. — Все?.. — дрожащим голосом с надеждой спросил Дилан. — Все…

***

      Флор почувствовала, как Дилан отстранился и отошел от нее. Несмотря на все произошедшее, она готова была признать, что стало легче. Девушка развернулась и обнаружила парня сидящим на кровати. Он был задумчив, но уже не зол. Флоранс надеялась, что его боль хоть немного притупилась.       Она не знала, что должна делать: уйти обратно в женское общежитие, сесть рядом с Диланом и попросить прощения за все, что сделала, или просто молча стоять и ждать, что будет дальше? И хотя третий вариант казался наименее разумным, Флор выбрала именно его. — Будет болеть, — тихо сказал парень, взглянув на замершую у двери девушку. Из его голоса исчезли злость и раздражение, осталась лишь грусть. Флор лишь пожала плечами, показывая, что это не важно. — Тебе стало легче? — спросила она. Дилан подумал пару секунд, а затем медленно кивнул, будто признаваясь самому себе. Вся эта сцена была странной, и сейчас казалось жутким, что он мог так поступать. Но он действительно чувствовал облегчение. Даже покой. — Мне тоже…       Он посмотрел на Флор и едва заметно улыбнулся. Уголки губ дернулись вверх всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы дать девушке зеленый свет. Она подошла к кровати, оставив на полу свой свитер и джинсы, совершенно не стесняясь. Присев рядом с парнем, она осторожно взяла его кисть и поднесла к губам. Слегка касаясь кожи на руках, девушка покрывала его ладонь поцелуями.       Поначалу Дилан никак не реагировал, но потом его ладонь прошлась по ее щеке и повернула голову девушки навстречу его лицу. Он заглянул ей в глаза и, наклонившись, коснулся губами ее губ. Флор тихо простонала, будто ждала этого очень давно. Клиболд был аккуратен, его губы двигались трепетно и нежно. Как будто за несколько минут они оба изменились до противоположностей.       Дилан положил руку на затылок Флор, зарываясь в волосы, и притянул к себе плотнее. Его язык скользил вдоль ее языка, дыхания не хватало, но он не отрывался от нее. Руки девушки сошлись за его шеей и начали перебирать светлые завитки волос. Флор не понимала, что происходит между ними сейчас, кто они друг другу и будут ли когда-нибудь вместе, но все это как будто перестало иметь хоть какое-нибудь значение. Его горячие губы, знающие нежные руки и сбивчивое дыхание — все, что ей было нужно прямо сейчас.       Дилан оторвался от нее. Закрыв глаза, он прижался своим лбом к ее, концентрируясь на вновь обретенном ощущении внутри самого себя. — Я скучал, Лягушонок, — тихо признался он, не открывая глаз и вовлекая ее в новый поцелуй. Флор тихо охнула и всем телом прижалась к парню, отвечая на поцелуй со всей страстью и любовью, на которую только была способна. Ей не нужно было что-то говорить и объяснять — он знал все, лишь дотронувшись до нее. Поддерживая спину девушки, Дилан опустил ее на кровать. Он не мог оторваться от нее, продлевая поцелуй снова и снова. И только когда Флор шумно задышала, хватаясь руками за его плечи, парень отстранился. Эрекция уже заметно оттопыривала ткань джинсов, что не укрылось от девушки, руки которой исследовали его тело.       Флор тут же нырнула вниз, попутно задирая его футболку. Парень стянул ее сам, пока руки девушки разбирались с пуговицей на джинсах. Она торопилась, будто он мог передумать в любую секунду. Ее язык прошелся по оголенному торсу парня, оставляя мокрую дорожку от живота до самой груди, а руки тем временем освободили парня от джинсов и белья. Дилан с удивлением отметил, как тело с готовностью отзывается на напористость девушки. Едва он успел прикрыть глаза от удовольствия, которое приносил ее горячий язык на теле, как глаза снова расширились оттого, что губы Флоранс мягко, но уверенно обхватили его член.       Ладонь Дилана инстинктивно легла на ее затылок. Он не давил, но уверенно держал в кулаке хвост ее коротких высветленных волос. Губы девушки скользили вверх и вниз, заставляя член вздрагивать, а волны удовольствия разливаться по телу. Когда Дилан, не стесняясь, застонал, сильнее сжимая хватку на ее волосах, Флор тоже не смогла удержаться, выпуская громкий стон. Вибрация заставила Клиболда дернуться и запрокинуть голову назад. А потом внезапно Флор почувствовала, как он тянет ее за хвост, оттаскивая от своего пульсирующего члена. — Полегче, — выдохнул Дилан. — Я так не выдержу…       Флор лишь довольно хихикнула. Слова Дилана только подзадоривали ее, поэтому она тут же вернулась к своему занятию под просящий стон парня. Поняв, что девушка и не собирается притормозить, Дилан обхватил ее бедра и проскользнул между ними. Разница в росте немного мешала, но ни один не собирался сдаваться. Флор почувствовала, как длинные пальцы Дилана заскользили у нее между ног, поглаживая самые чувствительные зоны. Затем оба пальца проникли внутрь, а их место на пульсирующих от ласк участках занял его горячий язык. Девушка застонала, заставив член Дилана снова дернуться, выдавая нетерпение.       Флор терялась между собственными ощущениями и реакцией тела Дилана на движения ее губ вокруг его органа. Она то отвлекалась, позволяя парню взять инициативу, то вновь усиливала давление своего языка под его глубокие стоны, вынуждая отстраняться. В какой-то момент, Дилан, осознав, что уже очень близко, просто скинул Флоранс с себя и, не дав ей опомниться, тут же оказался поверх. — Я же просил полегче, — тяжело дыша от перевозбуждения, пожурил ее Дилан. Одной рукой придавливая Флор к постели, другой он потянулся к тумбе у кровати и взял банку с газировкой. Отпив пару глотков, Дилан улыбнулся и, наклонив банку, вылил немного содержимого прямо на обнаженное тело Флор. Банка вернулась на изначальное место, а его губы сразу же впились в шею девушки, заменяя темные следы от пальцев багровыми засосами. Парень благоразумно не стал сжимать грудь Флоранс, которая отозвалась болью даже на осторожные поглаживания. Его язык спускался ниже по ее телу к животу и остановился между ног. Еще несколько капель. Газировка чуть слышно зашипела на нежной коже и наполнила комнату запахом вишни. Флор взвизгнула, запуская руки в его волосы, прижимая к себе плотнее и разводя ноги шире в стороны. Спустя пару минут уверенных манипуляций языком, девушка уже дрожала всем телом, выдавая скорое приближение оргазма. Дилан, подстегиваемый ее стонами, надавил пальцами на клитор. Несколько движений — и он был вознагражден зрелищем выгнувшейся дугой Флоранс, заходящейся в стонах от удовольствия.       Пока Флор понемногу отходила от бурного оргазма, Дилан продолжал проходиться губами по всему ее телу. Девушка благодарно смотрела на парня с сытой улыбкой. Тот устроился рядом, поглаживая ее вдоль бедра. — А теперь можно, — благосклонно улыбнулся Дилан. Флор устроилась над ним, поставив колени по обе стороны от его тела. Осторожно придерживая его член, она опустилась сверху, тихонько застонав, когда он оказался целиком внутри. Дилан наблюдал за ней, придерживая ее бедра, чтобы девушке было проще приподнимать свой вес. Подпрыгивающая в такт движениям грудь, отброшенные назад волосы, открывающие изящную шею, приоткрытые от стонов удовольствия губы — Дилан никогда не видел ее такой прекрасной. Спустя пару минут он низко застонал, Флор приподнялась и слезла с парня, села на кровать сбоку и тут же обхватила его член губами, доводя дело до конца. — Кхм… Кхм… — раздалось с другого конца комнаты. Дилан подскочил на постели, пытаясь прикрыть себя и Флор, девушка испуганно оглянулась. У приоткрытой двери стоял Эрик Харрис c хитрой улыбкой. — Меня выписали… рад за вас, голубки.

***

      День благодарения для Виктории Дэвис прошел в абсолютном паническом одиночестве. Девушка наотрез отказалась уезжать домой на праздник, и на то были две веские причины: первая — выбитый при падении и ударе зуб. Виктория не могла и не хотела объяснять родителям, где и при каких обстоятельствах получила данную травму.       Причиной номер два являлся банальный животный страх, что едва девушка вернется из дома, то непременно наткнется на свою новую сомнительную популярность. Она ощущала, что День Икс, который для нее запланировал Харрис, становится все ближе, а нервы опрометчивой блондинки становятся все тоньше. И теперь она, закрывшись в собственном уютном светлом домишке, маниакально рылась в интернете, вводя запросы и хештеги, чтобы убедиться, что видео уже слито или еще нет. Сервера колледжа были также пусты и содержали пока только учебную информацию без намека на порнографическое содержание.       Лишившись единственного союзника в лице Чеда Мастерса, Виктория окончательно пала духом. Кроме всего, что на нее навалилось, деканский сынок Том Сноу по прежнему слал ей разнокалиберные сообщения с разного рода шантажом, выдвигая совершенно непомерные требования и условия для своего молчания.       Виктория поняла, что начинает сходить с ума от ожидания и неизвестности. Эрик ни разу не взял трубку, не ответил ни на одну смску, и хоть девушка знала, в каком отделении и палате находится парень, она не делала попыток попасть к нему с визитом, так как прекрасно понимала, что каменное сердце Харриса разжалобить слезами и молитвами невозможно. Слишком сильно и глубоко Эрик проникся ненавистью к ней. Слишком сильно и глубоко был обижен и задет всеми закулисными интригами и заговорами, автором которых была Виктория.       Телефон, лежащий неподалеку от девушки, громко завибрировал. Вик панически вздрогнула, ожидая, что это очередной злобный высер от маниакально настроенного Сноу. Потянувшись за трубкой, блондинка, грязные волосы которой были собраны в неаккуратный хвост, с содроганием увидела на дисплее имя Харриса. Не ожидая ничего хорошего от этого сообщения, девушка нажала на кнопку. «Первый учебный день, полдень, центральный холл. Ты будешь блистать, звезда ^_^»       Телефон выпал из ослабевших рук Виктории, голова закружилась, в глазах потемнело, и девушка очутилась на полу без движения.