Правда и ложь
24 января 2019 г., 14:21
Чеду едва ли удалось вырваться из-под гиперопеки матери раньше, чем он успевал на занятия в срок. А уж речи и вовсе не шло о том, чтобы парень вернулся в Юму быстрее, чем настанет крайний вечер крайнего уик-энда. Последующие два дня с тех пор, как он проводил и посадил Эмму на поезд, Чед обрывал ей телефон. Девушка ответила лишь однажды, когда сошла с вагона и садилась в такси, а затем, сколько ни набирал ее Мастерс, сколько ни слал сообщения, ее телефон был глух и нем. Флоранс тоже не отвечала. В груди парня начинало зарождаться дурное предчувствие. Вполне вероятно, что проблемы у Флор были серьезнее, чем она поведала Эмме, и сейчас им обеим нужна его помощь. Но миссис Мастерс смотрела на ситуацию по другому. Узнав, что Эмма рано утром, даже не попрощавшись с ними, умотыльнула на вокзал, женщина поджала губы и недовольно уставилась на сына:
— Знаешь, дорогой, я не удивлена. Девочке не хватает воспитания. Не уверена, что она составит тебе достойную пару в будущем. Разумеется, ты должен остаться со своими родителями до самого конца праздников. Ведь теперь я увижу тебя только на Рождество. Дорогой, не расстраивай мать.
И Чед вынужден был подчиниться.
Сейчас поезд мчал его обратно. Часы показывали четверть третьего ночи. Несмотря на то, что ему было необходимо выспаться перед началом первых пар уже стартующих в девять утра, сон не шел к нему, а плохое предчувствие по прежнему сидело в груди, разрастаясь все больше. Не ожидая ответа и ни на что не надеясь, парень все же взял в руки телефон и набрал сообщение Эмме:
«Буду в Юме около шести. Очень скучаю и мечтаю увидеть тебя. Люблю, целую. Доброй ночи. P.S. Не понимаю причину твоего молчания, надеюсь, между нами все хорошо.»
Отложив телефон в сторону, Чед уставился в окно. В купе он ехал совершенно один и ему искренне не хватало рядом Эммы, ее нежного голоса, теплых пальцев и еле уловимого яблочного запаха, исходившего от кудрявых черных волос. Мобильник, лежавший на пластиковом столе у окна, громко завибрировал, Чед дернулся от неожиданности. Эмма прислала ответ:
«В восемь утра у административного входа под часами. Буду ждать тебя. P.S. Я не уверена, что между нами все хорошо.»
С гулко бьющимся сердцем Чед смотрел на буквы, складывающиеся в страшные слова. Что все это значило, черт подери? Мотнув головой, словно отгоняя от себя черные мысли, парень быстро набрал номер любимой. Увы, девушка оставила последнее слово за собой банально и жестоко отключив свой сотовый. Мастерсу ничего больше не оставалось, как трястись в вагоне соло, предавшись самым тяжелым думам и сжимая чуть подрагивающие руки в кулаки.
***
С момента возвращения Эммы и ее разговора с Эриком, который попытался открыть ей глаза на сложившуюся ситуацию, прошла пара дней. С тех пор Эмма не видела его, не созванивалась с ним и не общалась. Сомнения, сковывающие ее сердце, не давали спокойно ни есть, ни спать. Чед то и дело названивал и писал слюнявые сообщения, а Эмма не могла заставить себя ответить, боясь, что просто наговорит лишнего. Но мать всегда учила ее мыслить рационально: сначала думай, затем делай, говори импульсам — нет. И никак иначе. Эмма очень старалась подавить в себе желание выяснить правду прямо сейчас по телефону, и едва сумела справиться с собой, убедив, что для такого важного разговора ей было необходимо видеть глаза собеседника. Успешно подговорив счастливую Флоранс так же игнорировать Мастерса, Эмма вкратце живописала подруге свои злоключения. Задумчиво пожевав губу, Марсо вынужденно признала правильность подхода Эммы к такому тяжелому вопросу. — Довольно странно, если честно, слышать все эти обвинения в адрес Чеда. Он казался мне таким милым, надежным и порядочным, — Флор покачала головой, с сочувствием глядя на тихую Эмму, мысли которой были далеко от предмета их беседы и крутились вокруг Эрика, шептавшего ей на ухо о любви. — Флор, как ему верить после всего? — задала вопрос Эмма, но соседка, конечно, не поняла ее правильно. — Для начала нужно выслушать его… — назидательно начала было она, но Эмма раздраженно шевельнулась: — Я про Эрика сейчас. Он так хочет возобновить со мной связь, что не гнушается заверять в своей любви. Но я не верю ему, понимаешь? Ну не верю! И не могу понять, какую цель он преследует. Снова затащить в кровать? Раньше для этого ему не надо было убеждать меня в том, что он понял все свои косяки и оценил мою значимость в собственной жизни. Флоранс распахнула коралловый рот, чуть не поперхнувшись куском пирога, который поедала перед сном. — Харрис признался тебе в любви? — Вот-вот, у меня почти такая же реакция была, — грустно усмехнулась Эмма. — Знаешь, просто не хочется, чтобы он оговорил невиновного парня только потому, что тот стал мне ближе, чем просто друг. Именно поэтому я не могу сейчас поговорить с Чедом, хоть и неприятно мучить его игнором. Но лучше подвесить вопрос в воздухе до более благоприятного момента, чем рубить с плеча. Флоранс уважительно посмотрела на разглагольствующую подругу. С момента их знакомства Эмма изменилась. Словно бы выросла внутренне, стала рассудительнее и чуточку сдержаннее. Безусловно, Эрик Харрис сам виноват во всем, что с ним происходит. Не надо быть таким ублюдком. Флоранс по прежнему относилась к приятелю ВоДКи с изрядной долей прохладцы, особенно после того, как тот заценил ее подпрыгивающие сиськи, когда она и Дилан занимались сексом. Впрочем, это не помешало ему, скалозубо улыбаясь, словно ни в чем не бывало пройти в угол комнаты и начать разгребать сумку, при этом сделав вид, что голой парочки на соседней кровати словно бы не существует. Никогда в своей жизни Флоранс не испытывала такого стыда, что только добавило негатива в копилку эмоций по отношению к Эрику.***
Не спавший, взволнованный, заросший колючей темной щетиной, Чед Мастерс стоял под часами у административного здания, пряча вспотевшие ладони в карманы. Пока ехал, он убедил себя в том, что навсегда потерял Эмму Найт, что она передумала; что Эрик Харрис, как проклятое порождение его самого жуткого кошмара, не желает оставлять их в покое, продолжая вмешиваться в жизни и судьбы. Как же Чеду было страшно и тревожно… Эмма, кутаясь в короткую курточку, неслышно подошла к парню сзади. — Привет! — негромко дала о себе знать, но Мастерс подпрыгнул от неожиданности. Обернувшись, в тусклом утреннем мареве выхватил два огромных зеленых глаза, темные круги под ними, бледные щеки, закушенные губы — Эмма была словно бы встревожена или чем-то озабочена. Гладкий мраморный лоб прорезала вертикальная складка. Чед сглотнул и попытался принять непринужденный вид: — Что случилось, милая? Ты не отвечала на звонки и сообщения, и потом этот твой ночной ответ… — против воли голос парня звучал жалко, он откашлялся и попытался снова: — Что-то с Флор? Все серьезнее, чем ты думала? Эмма смотрела на него и понимала, что Чед необычайно волнуется, словно бы подозревает, что дело тут не чисто, поэтому потеет, как поросенок, к которому подходит со спины мясник с тесаком. И девушка с горечью поняла, что вынуждена начать резать. — С Флор все в порядке. Я солгала тебе, Чед, чтобы у меня была причина вернуться в Юму, — отчеканила она, заправляя за ухо смоляную прядь, которую трепал поднявшийся осенний ветер. — Почему… зачем?.. — севшим голосом спросил Чед, невольно отступая от нее на шаг. — Я слышала твой ночной разговор с Викторией, а так же знаю, что вас связывает общая тайна. Почему ты не сказал мне, что был в сговоре с ней, Чед? Почему не сказал, что имел отношение к подставе, что сам активно принимал в ней участие, делая снимки моего унижения и компрометации? Почему, Чед? Почему, когда Эрик Харрис попытался докопаться до правды, что между вами с Викторией есть связь, ты чуть не отправил его на тот свет?! Ты понимаешь, что ты мог убить его?! — голос девушки все больше набирал силу. Теперь, когда она озвучивала вслух все вопросы, мучавшие ее сомнения, терзания, то ощущала себя так, словно из нее уходит тяжесть, словно она расправляет крылья, которые до этого были скованы пудовыми цепями. И к своему искреннему сожалению, глядя на то, как лицо ее молодого человека вытягивается, от небритых щек отливает кровь, рот начинает кривиться в страдальческой усмешке, а глаза наливаться влагой, девушка поняла, что каждая ее реплика нашла цель, а значит все было правдой от первого до последнего слова. Сердце Эммы дрогнуло, невыраженная обида захватила душу — никому нельзя доверять, но Найт сжала кулаки и воззрилась на собеседника, ожидая от него хоть каких-нибудь объяснений и оправданий. Чед почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Что…откуда ты… как ты узнала обо всем этом? — сумел выдавить из себя парень слишком шокированный всем этим, чтобы делать хорошую мину при плохой игре. Как ни странно, Эмма не ощутила никакой боли, никакого разочарования, лишь только горечь и злость на себя. Наивная идиотка, верившая на слово любым велеречивым ртам. И эти рты, нисколько не тяготясь муками совести, спокойно рвали надвое ее сущность. — Значит это все правда, — уточнила девушка, так и не дождавшись продолжения от застывшего приятеля. Тот тут же ожил и бросился к ней, схватив за плечи. В его глазах светились такая мука и страх, что Эмма даже не попыталась вырваться. Мастерс быстро-быстро затараторил: — Прости меня, Эмма, мне безумно стыдно и дико больно за то, что я принял во всем этом участие! Но все, что я сделал, было только из любви к тебе, родная! Я знаю, что это звучит совершенно лживо после всего, но просто послушай меня. Я влюбился в тебя еще тогда, когда пьяный Клиболд втолкнул меня, голого, в твою комнату — я никогда не видел таких, как ты, Эмма. Ты была похожа на случайно заброшенный жестоким ветром росток благородного цветка, оказавшегося среди агрессивно настроенных сорняков, и я пообещал себе, что обязательно познакомлюсь с тобой и подружусь. У меня и в мыслях не было тащить тебя в кровать, если ты думаешь, словно я преследовал именно эту цель! На той вечеринке у Виктории мне повезло, и хоть ты вновь оказалась в сомнительной ситуации, я был рад быть рядом, потому что понял, что ты слишком напугана, сбита с толку и одинока. А потом появился этот чертов Харрис, и все просто пошло по пизде! — Чед плотно сомкнул веки, из-под которых скатились две слезы. Эмма молча ждала продолжения. — Ты себя не видела со стороны, любимая. Ты ходила за ним, как привязанная, смотрела на него такими глазами, какими бы я хотел, чтобы ты смотрела только на меня. Я мучился завистью и чувством несправедливости: почему таким, как Харрис все само дается легко и просто, идет в руки — будь то успехи в учебе, статусность среди быдла или невероятная популярность среди девушек?! А я никак не могу заслужить благосклонность всего лишь только одной девочки — тебя! Чед замолчал, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, он обливался потом. Кадык молодого человека нервно дергался. Эмма попыталась уточнить: неужто банальная зависть чужим успехам так снесла крышу, но Мастерс вновь жестом попросил ее помолчать: — Постой, Эмс, я не закончил. Я никогда не планировал диверсию в твой адрес. Свою злость на Харриса и обиду на тебя я запивал, как и большинство, бухлом. Несмотря на то, что очень любил тебя, я не мог не признать, что у Эрика мне одному тебя не увести. И вот тогда-то меня нашла Виктория. Я был настолько плох эмоционально, что сначала послал ее подальше, но потом… — парень вновь сглотнул и прикрыл глаза. — В ту ночь, когда я принял решение, была гроза и в общежитие не было света. Случайно я услышал твой голос в коридоре, выглянул и понял, что ты с ним. Я увидел, как он смотрит на тебя. Этот взгляд… В нем не было ничего теплого, светлого, одна ничем не прикрытая похоть, словно ты для него была обычным куском сочного мяса, в которое он только и жаждал вонзить клыки. И это все решило. Мучаясь невыразимой ревностью я позвонил Виктории просто чтобы поговорить с ней и послушать, что она придумала. Эмма, прости меня, я не должен был, но ты не можешь представить, как я страдал. А потом… — Чед осмелился посмотреть на застывшую девушку, в глазах которой блестели слезы. — Я помню ту ночь, — шепнула она. — Неужели ты действительно сидел под дверью и слушал, как мы… Мастерс кивнул. Воспоминания захватили его, словно это все было вчера. — Я должен был… должен был знать правду. И понял, что… — он помотал головой, выкидывая из головы сладострастные стоны Эммы, которой он, Чед Мастерс, так и не смог доставить никакого удовольствия, в отличие от чертового Харриса, которого ненавидел всей душой. — Неважно. Ну, а потом меня избили, как ты знаешь, и я окончательно утвердился, что Харрис должен за все ответить. Я не хотел тебя ранить, Эмс, я и понятия не имел, что разрыв с ним так ударит по тебе. Я виноват, прости меня… — выдохнув, Чед отпустил Эмму и, закрыв глаза, запрокинув голову вверх. С серого неба западали капли, шлепаясь на его лицо и смешиваясь с застывшими слезами. — Я в шоке, — только и смогла выдавить из себя Эмма, совершенно не понимая, как реагировать и что делать. — Ты понимаешь, что предал меня, Чед? Тот кивнул с самым разнесчастным видом, на который только был способен. — Ты понимаешь, что вмешался в мою судьбу? — продолжала наступать Эмма, по лицу которой тоже потекла влага. Чед вновь кивнул, осознавая, что, похоже, обречен. — Ты понимаешь, что я не могу больше доверять тебе? Я не могу больше быть с тобой, Чед! — воскликнула девушка, искренне недоумевая, почему она не накидывается на разлучника, на того, кто послужил причиной разрыва ее отношений с Эриком, отношений, ради которых девушка столько всего пережила: страх, боль, унижения. Боже, Боже…похоже, что внутри нее словно что-то сломалось, вышло из строя. Эмма не сразу поняла, что это была обычная реакция нервной системы на стресс от предательства близкого человека. Чед не мог смириться с тем, что потеряет Эмму. Он столько сделал для того, чтобы она была с ним, была только его, что, совершенно не думая ни о чем, рухнул прямо перед ошарашенной девушкой на колени, попав ими ровно в центр грязной лужи, и обхватил трясущимися руками Эмму за бедра. — Только не это, пожалуйста, Эмма! Не бросай меня, останься…Прости меня!!! Шедшие мимо студенты откровенно взирали на эту сцену, и Эмма ощутила стыд. Вот что было странно: она размышляла о том, что о них подумают совершенно левые люди,, а не о том, что произошло между ними. Постучав по плечу Мастерса холодной ладонью, девушка промямлила: — Немедленно перестань, слышишь? На нас смотрят! Я поняла твои мотивы, Чед. — Честно? — поднял тот на нее щенячьи глаза. Эмма нахмурилась: — Поняла, но не приняла. Я должна подумать и проанализировать то, что ты мне рассказал. И очень прошу тебя, не настраивайся на благоприятный исход. Не веря своим ушам, Мастерс встал с коленей, даже не потрудившись стряхнуть с них грязь. Лицо девушки было очень бледным и кое-где покрыто красными зудящими пятнами. Она сжала пальцы в замок, чтобы не начать расчесывать кожу прямо при нем. — Эмма, даже самым закоренелым преступникам во многих штатах меняют высший приговор на более мягкий, — молитвенно сложив руки, прошептал Чед. — Ты должна понять меня. Я делал все это только ради тебя! Если ты дашь себе шанс, ты увидишь, что я совсем не такой, как Харрис! — Я давно уже это поняла, Чед, — с сожалением протянула Эмма и ушла, оставив сгорбленного Мастерса стоять под дождем. Тот долго смотрел ей вслед, пока тонкий черный силуэт не скрылся за ближайшим поворотом, затем глубоко вздохнул: — Я этого просто так не оставлю, Эмма…***
Первый учебный день после Дня Благодарения ознаменовался тем, что в центральном холле главного корпуса установили огромный экран, который подвесили на внушительные кронштейны над стойками с информацией. В следующий момент экран загорелся яркими красками, где начали мелькать разнообразные информационные кадры с рекламой колледжа Юмы: факультеты, курсы, сроки, перспективы и возможности. Звук традиционно был выключен, дабы не усугублять и без того гулкую какофонию, царящую в холле на перерывах между занятиями. Эрик Харрис в накинутом на голову капюшоне толстовки тихо стоял в сторонке, наблюдая за тем, как холл начинает заполняться учениками. Он был один. Пока Дилан не приехал из Литтлтона, Харрис не знал, сделал ли его друг все, о чем он просил его перед отъездом, так как сколько не набирал Клиболда в последующие дни, телефон того был недоступен. Эрик старался не думать о том, что Дилан не успел или по какой-то причине не сумел выполнить его поручение, ведь тогда это было бы настоящей катастрофой! О неудачах, которые могли постигнуть замысловатый и смелый план Эрика, парень старался и вовсе не размышлять. Но к счастью, все оказалось на мази: Дилан был не раз и не два проверенным и надежным другом-соратником, он успешно выполнил все, что от него зависело, включая и запуск вирусной программки после публикации видео по уничтожению следов, чтобы спецы, которых после этого сюда слетится небывалое множество, не смогли отследить истоки скандала, который вот-вот разразится. Юный Харрис выдохнул и обвел глазами учеников, радостно гомонивших и поглядывающих то и дело на экран. Кинув взор на часы на левой руке, которые он таскал еще с выпускного класса, Эрик понял, что решающий час приближается. Достав телефон, парень быстро набрал смс-ку: «Хочешь увидеть, что содержит карта памяти, которую Виктория так просила помочь вернуть твоего дружка? Будь в центральном холле через пятнадцать минут.» План, который созрел в голове у Харриса, ещё когда Эмма приходила с ним поговорить, был необычайно рискован и очень нагл. Эрик ставил на кон все. Если Эмма поверит, а это будет зависеть только от того, насколько он будет убедительно играть свою роль, то Чед будет устранен. Ну не сможет же Эмма быть с ним после того, что тот «сделал»? Холл гудел, ученики общались, обсуждая начинающуюся праздничную предрождественскую пору, делились впечатлениями о прошедшем Дне Благодарения, и тут огромный экран в холле моргнул пару раз, а затем картинка с красивыми ландшафтами Аризоны сменилась на крупный план красивой накрашенной блондинки с заячьими ушками на роскошных волосах, которая, стоя на коленях, орально ласкала какого-то парня, лицо которого оставалось за кадром. Холл стих. Те, кто еще не обратил внимание на экран, тут же повернули головы в сторону, куда смотрели более внимательные люди. Лица учеников вытягивались, они беспомощно, со странными улыбками переводили глаза друг на друга, вокруг и затем снова на экран, где внизу появилась строка: «Виктория Дэвис — лучший отсос уходящего года.» Далее следовали номер телефона и координаты группы, где училась девушка. Буквально спустя какое-то мгновение центральный холл взорвался такими криками и улюлюканьем, что у Эрика заложило уши. Он, не обращая никакого внимания на творящийся беспредел на экране, шел мимо студентов, которые выражали самую разнообразную гамму чувств: от шока, ужаса, стыда до неприкрытого восторга — кто-то забивал номер Виктории в свой сотовый. Под самым экраном стояла Эмма Найт, в шоке прикрыв рот рукой. Ее щеки горели пунцовым цветом, она ощущала себя так, словно только что копошилась в горе чужого грязного белья. Не в силах двинуться с места, девушка стояла и лихорадочно размышляла, имеет ли Эрик Харрис к этой жутчайшей огласке какое-то отношение. Тем временем он сам возник непосредственно за ее спиной и, подойдя к ней вплотную, произнес в самое ухо: — Как тебе фильм? Девушка вздрогнула и повернулась на голос, в ужасе глядя на жесткое лицо Харриса. Не дав ей и слова молвить, тот быстро ляпнул: — Знаешь, почему Виктория писала ночные сообщения Мастерсу, звонила, просила помочь и так далее по списку? — не дожидаясь ответа, парень продолжил: — Это у него она отсасывает. Это их общий секрет. Был. Эмма вспыхнула еще больше, во все глаза глядя на уверенного парня, стоящего перед ней, засунув руки в карман. То, что он говорил, было невероятно по своей сути, но… было похоже на истину. Явно же, что Чеда и Викторию связывает общая тайна, и вполне себе возможно, что это была очередная, сейчас демонстрируемая крупными планами на огромной экране в центральном холле колледжа. — Обсудим, — решилась Эмма, хватая Эрика за рукав толстовки. Тот, по прежнему, не вынимая рук из карманов штанов, пошел следом. Выбрав тихое место в дальнем коридоре у окна, Эмма скрестила руки и уставилась на невинное лицо Эрика подозрительным взглядом. — Я поговорила с Чедом, — припечатала она, разглядывая безупречные черты Харриса, который не сводил с нее глаз. — Он все признал. Все твои обвинения обоснованны, но он мне объяснил, что делал все это только от отчаяния и из чувства мести: за то, что ты и Дилан избили его. — И ты приняла эти объяснения? — нахмурился Эрик, делая шаг навстречу Эмме. Та выставила вперед руку и солгала: — Держи дистанцию. Да, приняла. Он был вполне себе искренен. — Не заставляй меня сомневаться в твоей адекватности, Эмс! — воскликнул парень, вытаскивая сжатые кулаки из карманов. — Ты не можешь быть такой дурой! — Кем хочу, той и буду! — огрызнулась уязвленная девушка. — Сейчас речь не обо мне. Откуда ты знаешь, что на видео Чед? Эрик заранее спланировал свой спич, поэтому теперь, подобравшись и расправив плечи, уверенно глядя на Найт, сделал шаг к ней, невзирая ни на какие руки и останавливающие жесты. Это был психологический прием: войти в личное пространство человека, которого ты хочешь подавить собой, заставить его ощущать себя не в своей тарелке и особо не прислушиваться к тому, что говорит оппонент. Но для лучшего эффекта Эрик пошел еще дальше: поймав Эмму в кольцо рук, он положил одну из ладоней ей на шею, наклонился к самому уху и, обдавая кожу дыханием, начал: — После того, как я узнал подробности с участием Мастерса в проделке Виктории, я понял, что тебя будет непросто убедить в том, что он виновен, поэтому решил найти ту самую камеру, которой он снимал вас со Сноу, и снимки с которой были распечатаны, — руки парня сдвинулись еще, едва ли не обхватывая застывшую девушку, которая лишний раз боялась шевельнуться и сделать глубокий вдох. — Что было дальше? — пытаясь быть твердым, ее голос дрогнул, а Эрик ровно продолжил: — Я не горжусь тем, что попал в комнату Мастерса, но сделал это. Камера стояла на видном месте, мне стало интересно, может быть вас не только фотографировали, но и снимали — кто знает, как Виктория еще могла бы использовать свой компромат, и я решил посмотреть. Голова Эммы кружилась, близость Харриса слишком опьяняла. Но собрав всю волю в кулак, она все же спросила: — Когда ты был в комнате у Чеда? — В ночь, когда колледж праздновал Хэллоуин, — твердо соврал Эрик, прекрасно понимая, на сколько важны детали и совпадения. Его отличная память не подвела и на этот раз: он вспомнил, как Дилан рассказал ему про подслушанный в кустах разговор Чеда и Эммы, когда первый предлагал последней встречаться, и та опрометчиво согласилась. Было это уже практически под утро, значит Мастерса в комнате не было, и никто не мешал Эрику туда «влезть». — Хорошо, — согласилась Эмма, против воли прикрывая глаза, когда чуть шершавая щека Эрика коснулась ее щеки. — И что же ты там увидел? — То, что сегодня продемонстрировал нам экран, — шепнул парень, уже откровенно прижимаясь к нежной коже девушки и обхватывая ее талию руками. — Мне показалось, что это все не просто так, и я решил позаимствовать камеру, чтобы спокойно разобраться с тем, что там было… Я унес девайс к нам в комнату с Ви, потом понял, что сделал это зря. Когда Виктория и Чед решили вскрыть в ответ и нашу комнату… Несмотря на то, что туман зарождающейся страсти уже путал все мысли, девушка тут же уперлась руками в грудь парня. — Как они узнали, что камеру взял ты? Эрик напрягся. Черт, черт!!! А правда, как?! Казалось, он все продумал, да вот, выходит, не все… Но Харрис тут же справился с собой и, ласково заглядывая в зеленые глаза настороженной девушке, отозвался: — Чтобы ориентироваться в чужой комнате, я был вынужден включить в ней свет. Полагаю, что меня кто-то увидел в окно с улицы, но факт остается фактом: они узнали у кого камера, и дальнейшее тебе известно. Я успел вытащить карту памяти прежде чем позвонил тебе, ну и… — гипнотизируя девушку темными глазами, Эрик медленно к ней наклонился и чуть коснулся губами ее губ. Эмма инстинктивно приоткрыла рот, машинально потянувшись к нему в ответ, хотя в ее голове назойливо билась какая-то мысль, которая очень просила выхода наружу. Эрик специально дразнил ее, покрывая легкими порхающими поцелуями губы, уголки рта, подбородок и щеки, искренне надеясь, что Эмма удовлетворится этими шитыми белыми нитками, притянутыми за уши объяснениями, которые бы любой захудалый прокуроришка из занюханного сельского пригорода разнес в пух и прах. — Если все так, как ты говоришь, — все же шепнула разомлевшая Эмма, а Эрик напрягся и уставился на нее с самым оскорбленным видом честного дельца, которого только что обвинили в продаже некачественного товара и обвесе. — Если Чед и Виктория сделали это видео в тот промежуток, когда Чед действительно отлучался, оставив меня одну примерно на полчаса, то когда же он успел занести камеру в комнату? И я не понимаю, зачем ему это было нужно, этот минет на видео… — она беспомощно взирала на Харриса, который расслабился и понял, что его разоблачать тут никто не будет. — У каждого свои закидоны, — развел он руками. — Мастерс мог отдать камеру своему соседу, либо занести ее сам сразу же, как только закончил с ней. Этого я уже не знаю… Да и какая разница? Они оба были в сговоре, Эмма, Мастерс мутил с Дэвис, а затем позвал тебя встречаться. Разве ему можно после этого доверять? — честные карие глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели прямо в душу девушки, и она машинально помотала головой. — Ты должна быть со мной, — тихо-тихо шепнул Эрик, наконец, накрывая ее рот поцелуем, от которого у Эммы подкосились ноги, и она ухватилась за его плечи, чтобы удержаться. Миллион вопросов, которые она хотела задать, просто растворился в пространстве, и ничего, кроме осознания Эрика вокруг себя, не осталось. Харрис нежно скользил губами по губам Эммы, про себя вздохнув с облегчением: на первое время его вранье прокатило, но нужно быть начеку. Он был уверен, что Мастерс так просто не сдаст свои позиции.
