Идеально убитые чувства

      Дилан медленно вернул ногу в исходное положение, переместив тело обратно на территорию женского туалета, и так же медленно развернулся к Флоранс. Та сложила руки на груди, замерев в напряженной позе, настороженно посверкивая глазами, разглядывала смущенно-застывшее лицо Клиболда, у которого, по ощущениям, земля начинала разверзаться под ногами. Кровь прилила в лицу так, что обычно бледная кожа, явственно покраснела. В голове начался хаос, но вместе с тем не было ни единой подходящей под ситуацию мысли. Дилан понял, что не в состоянии вымолвить ни слова. — Дилан? — встревоженно проговорила Флор, делая шаг ему навстречу. — Почему ты молчишь? Что ты тут делаешь? — Я… я в-вхож-жу, — заикаясь, солгал парень, вытирая вспотевшие ладони о штаны и случайно касаясь белья, комком лежавшего в одном из его карманов. Боже, как же было страшно… Он неловко запахнул куртку, спрятав под ней свой оттопыренный карман, и уставился на недоверчивое лицо Флоранс. Ее светлые волосы были убраны в легкий небрежный хвост на затылке, и пара шелковистых прядок, вывалившихся из незамысловатой прически, красиво обрамляла нежный овал лица. Дилан жадно вглядывался в черты стоящей перед ним девушки, ощущая, как стремительно стучит сердце в его груди, и чувствовал, что готов пасть ниц перед ней, обнять ее ноги, прижаться к ним лбом и каяться, каяться, каяться… Такой вины Дилан не испытывал в своей жизни еще никогда, и это чувство просто оглушило его, упав на плечи с несоизмеримой высоты, придавливая его к земле неимоверной тяжестью, лишая возможности мыслить здраво. Он открыл было рот, чтобы вытолкнуть из себя хоть слово, чтобы попытаться хоть как-то объяснить Флоранс, что он делает здесь, но вместо этого внезапно ощутил, как его воспаленные красные глаза защипало. Сморгнув пару раз, Дилан понял, что нижние веки наполнились соленой влагой, которая совершенно некстати, преодолев их порог, скатилась по щекам. — Дилан! Милый, что с тобой? — окончательно сбитая с толку и встревоженная Флор, никогда не видевшая своего парня в таком состоянии, подскочила к нему и схватила за руки. Клиболд как-то весь сжался, едва ли не сворачиваясь в странную загогулину, всем своим видом показывая, что он явно не в себе, и девушка перепугалась не на шутку. — Боже, Дил! Не молчи, родной, что случилось? Почему ты здесь? Пожалуйста, не молчи… — она приблизилась настолько, что ее голова оказалась у самого его подбородка, и как Дилан не сжимал губы, ответить ему все же пришлось: — Я х-хотел ув-видеть т-тебя, — волнение, связанное с ложью, заставило его низкий голос дрогнуть, но Флоранс могла списать это на эмоции, и, конечно, она не могла не ощутить неприятный запах переработанного алкоголя, исходивший от парня. На миг она вспыхнула, словно пламя горелки, поставленное на самую высокую мощность, но которое тут же приглушили. Справившись с собой, Флор тихо проговорила: — Нам нужно поговорить, так? Здесь не самое лучшее место, и в комнату к себе я не могу тебя пустить, Эмма болеет. Подожди меня на улице, я выйду через несколько минут. — Кинув напряженный взгляд на дерганого парня, прежде чем тот исчез в оконном проеме, Марсо вдруг ощутила, как у нее засосало под ложечкой, словно бы от дурного предчувствия, словно вот-вот должно случиться или уже случилось нечто плохое, нечто, на что она не могла никак повлиять. Появление Дилана в женском туалете, такое странное, такое нелепое — словно его застукали за чем-то таким, чего он показывать никак не хотел, не давало ей покоя, и миллион вопросов вертелся на языке, готовый вот-вот сорваться с него Ниагарой, но несчастный, очень странный вид Клиболда, эти две одинокие слезинки, которые придавали его поникшему облику такой жалкий вид, заставили Марсо удержаться от изъявления своих эмоций. Надо успокоиться и ровно, обстоятельно все разузнать. В конце концов, раз Дилан тут появился, да еще после того, как выпил, значит действительно случилось что-то из ряда вон…       Внезапно Флор ощутила, как ее накрыло осознанием правды. Дилан напился, хотя знал, что она этого не одобряет, стопроцентно с Харрисом, с кем обсудил их с Флоранс утреннюю ссору, ее ультиматум, и, наверняка, Харрис дал ему «настоящий» совет. Совет расстаться с ней! Марсо в ужасе прижала ладонь ко рту. Дилан пришел в таком виде, чтобы бросить ее! Он выбрал Эрика Харриса!       Дилан трясущимися руками достал из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Осенний ветер трепал его распущенные длинные волосы, то и дело швыряя их в лицо, тем самым мешая прикурить. А курить хотелось просто до физической боли, чтобы хоть немного успокоиться. Через пару минут сюда придет Флоранс, начнет задавать вполне естественные, но крайне неудобные вопросы, и Дилан не имеет никакого права спалиться. Господи, не дай ему признаться, дай сил промолчать, ведь молчание, как известно, золото… Он не может сделать все еще хуже, чем уже сделал. Справившись, наконец, с волосами и зажигалкой, парню удалось прикурить и, затянувшись первой глубочайшей затяжкой, он тяжело выдохнул. Нужно придти в себя, нужно внятно объяснить Флор, что он был тут, потому что хотел увидеть ее. Почему он влез именно через окно женского туалета, а не постучал в окно их комнаты с Эммой? Ну Дилан увидел, что окно толчка было открыто, и вот он решил, что лучше будет влезть здесь, чтобы потом придти к ней через дверь… Блядь, какой бред! Шито белыми нитками! Да она раскусит его на раз-два, а если еще эти две глупые курицы будут трещать на каждом углу, что видели его… Но с другой стороны, зачем им это?.. Твою мать, Дилан, это же женщины! В них ничего не держится, они же постоянно все друг другу рассказывают по «большому секрету»! — Я пропал, — простонал Дилан, осознав, в какой жопе на самом деле он оказался. Это же как в сериале «Друзья» получится. Девушка, с которой переспал Росс, рассказала своему другу, а тот своей сестре, а тот еще кому-то, пока это не дошло до Рейчел. Пиздец. Клиболда передернуло так, что он на миг подумал, а не сбежать ли ему за границу штата? Вернуться в родной Колорадо, спрятаться в своей детской комнате, отгородиться ото всех и просто забыться… Но от себя не убежать… Придется стоять до конца, глядя в глаза преданной им девушке, пока та будет обличать его, и будет совершенно права.       Из-за угла показалась Флоранс, кутаясь в длинное серое пальто. Ветер продувал насквозь, но Дилан с каким-то маниакальным удовлетворением подставлял разгоряченное лицо холодным потокам воздуха, который хоть как-то остужал кожу и приносил подобие облегчения. Девушка подошла, глядя на парня, который мощными затяжками докурил сигарету и выбросил окурок себе под ноги. Она чувствовала, что все нутро ее переворачивается от волнения и страха. Как она сможет перенести их разрыв? Она же так любит его! Сильно захотелось плакать, но Флор огромным усилием воли подавила в себе позорные позывы к истерике. Вместо этого, собравшись с силами, девушка осведомилась: — Дилан, что происходит? Ты мне ничего не хочешь рассказать?       Хотя Клиболд ждал этого вопроса, он все равно дернулся, словно от удара, побледнел и понял, что ему нужна вторая сигарета. — Я хотел тебя увидеть! — выпалил он первое, что вертелось у него на языке. Флор настороженно ждала продолжения. — Я был… был так расстроен нашей утренней ссорой, что… в-выпил, — слова давались с таким трудом, что парень чуть ли не физически ощущал, как больно спазм сжимает его голосовые связки. Ну тут он хотя бы не врет. Они поругались, он расстроился, напился и отодрал другую тёлку. Клиболд — чемпион! Скривившись от собственного мысленного ёрничанья, Дилан заставил себя посмотреть на замершую в одной позе Флор. — Я знаю, что не должен был…но не смог справиться с собой, — и снова правда. Слова пошли легче, Дилан вздохнул свободнее и понял, что сможет открыть ей хотя бы часть истины, а там…там он справится как-нибудь с собой и, может быть, не договорит что-то, а она, дай Боже, не будет копать… — Ты пил с Харрисом? — нахмурилась Флор, не понимающая, почему, если он хочет с ней порвать, то мямлит, как ребенок, которого застали за запрещенным занятием. — Что? Нет! — вскинулся Дилан и тут же прикусил язык. Надо было сказать, что с Эриком! Тот всегда прикрыл бы ему зад! Клиболд, мать твою, соберись, тряпка! — Я не видел Эрика сегодня, он даже не ночевал в комнате, — зачем-то признался Дилан, наверное, затем, чтобы увести Флор в сторону. Та тут же вскинулась и выпалила: — Значит ты не рассказал ему о том, что я тебе сказала? Он не знает об этом и не заставлял тебя меня бросить?! — О чем ты? — искренне удивился Дилан, на миг даже забыв, что еще пару секунд назад трясся, как осиновый листок на ветру. — Эрик никогда бы такого не сказал! Он прекрасно знает, как ты мне дорога и важна. — Значит ты… ты пришел сюда не для того, чтобы со мной порвать? — голос Флор дрогнул, она с надеждой уставилась Клиболду в лицо, а тот, пару раз сморгнув, осторожно ответил: — Нет.       Облегчение, охватившее Флор с головы до ног, тут же вновь сменилось настороженной подозрительностью. — Хорошо, тогда зачем ты пришел? — она снова сложила руки на груди, вставая в защитную позу, и недовольно поджала губы. Теперь, когда выяснилось, что Дилан не собирался рвать с ней, можно было снова немного побыть высокомерной. Клиболд замер. Все, что он не делал сегодня, все было наперекосяк. Судьба сама давала ему шансы выпутаться из той ситуации, куда он попал, но Дилан был или слишком туп, чтобы увидеть эти шансы, или слишком самонадеян. В любом случае, соображал в критической ситуации он очень плохо, и понял, что Флоранс снова заняла передовую позицию перед атакой. Шумно вздохнув, парень выпалил первое, что пришло ему на ум: — Я пришел просить тебя, чтобы ты отменила свой ультиматум, Лягушонок. Я не готов делать такой выбор, я не готов выбирать ни одного из вас!       Флоранс онемела. Она была сбита с толку. Она ждала, чего угодно, какой угодно причины странного поведения Дилана, но только не того, что он только что ей сказал. Он отказывается делать выбор в ее пользу?! Он ставит под сомнение свои чувства по отношению к ней? Флор снова ощутила, как нутро охватывает гнев. Недавний страх расставания растворился в вечерней дымке, словно бы его никогда и не было, и теперь девушка ощущала только возмущение, досаду и обиду, что в противостоянии с Эриком Харрисом она одержала позорную ничью. — Дилан, — собравшись с духом, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, Флоранс прямо посмотрела парню в глаза. — Боюсь, ты не совсем отдаешь отчет в своих словах и действиях. Я связываю это с тем, что сейчас ты, мягко говоря, не в адекватном состоянии, и считаю, что обсуждать эту тему, нам попросту не стоит, потому что я могу не сдержаться и наговорить лишнего, а ты будешь не в силах исправить то, на что меня обязательно толкнешь.       Клиболд с миг стоял молча, переваривая услышанное. Ультимативный тон Флоранс не давал никакой надежды, что этот спор решится мирным путем, и невзирая на щекотливость своего положения, из которого он почти что выбрался, Дилан вдруг ощутил, что ему все это совершенно не нравится. Девочка не скрывала того, что желает полностью прибрать его к рукам, загнать под ноготь, под каблук, сделать из него послушного и покорного Полишинеля, который может двигаться лишь по указке пальцев, к которым привязан на прочных нитках. Усилием Клиболд подавил естественное желание свободного человека возразить и напомнить, что он не ее Тузик, выполняющий команды, так как сейчас ему надо было просто оказаться от Флоранс, как можно дальше, чтобы придти в себя, чтобы оценить и проанализировать обстановку и ситуацию, в которой он оказался, наконец, просто выговориться Эрику и послушать, что тот скажет. — Ладно, оставим этот разговор до лучших времен, — покорно согласился парень, курткой прикрывая свой торчащий карман, и делая шаг назад. На красивом личике стоявшей напротив блондинки мелькнула удовлетворенная усмешка. Клиболд капитулировал. Еще немного и победа должна быть за ней. Ведь Флор, как истинная женщина, прекрасно знает, что Дилану нужно. Разумеется, гораздо лучше, чем он сам. — Целовать не буду на прощание, мне неприятно из-за запаха, — честно сказала девушка, а Дилан машинально кивнул. Все это было таким странным, непонятным, словно бы неподвластным ему, что невольно в тяжелой больной голове парня всплыли слова Логан: — «Твоя Флор сама виновата. Она не дорожит тобой, ведет себя так, словно ты — ссаная тряпка, об которую даже ноги вытирать никто не будет, а ты бегаешь за ней, словно нашкодивший пес.»       Пятясь от Флоранс назад, Дилан поймал себя на случайной мысли, что, не дай Боже, если эта потаскушка окажется права…

***

— Виктория, ты совсем рехнулась? — напирая на бледную напряженную девушку, судорожно сжимавшую в руках свой сотовый, Чед Мастерс, словно голодная акула, наворачивал круги вокруг узкой больничной койки. — Ты чуть не умерла по вине этого ублюдка, а теперь защищаешь его так, словно волчица раненого волка! — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — упрямо повторяла Дэвис тихим голосом, едва не падая в обморок от страха. Как только Чед влетел к ней в палату с требованиями заявить и обличить Эрика Харриса, Виктория поняла, что балансирует на грани пропасти. Она прекрасно осознавала всю неистовую ненависть Чеда к Эрику и понимала, что Мастерсу будет в реальный кайф сделать все для того, чтобы Харриса привлекли к ответственности по всем пунктам. И Чеду не было дела до состояния Виктории, не было дела до ее проблем, переживаний и внутреннего изгвазданного мира. Чед видел в ней лишь орудие мести осточертевшему, зарвавшемуся старшекурснику, который стоял у него в горле, словно кость. — Не лезь не в свое дело, Чед, — еле слышно, но твердо, наконец, произнесла девушка, чем окончательно вывела Мастерса из себя. — Твою мать, дура! Если бы я не вспомнил о тебе вовремя, не нашел тебя в луже крови и битого стекла, ты бы сейчас уже кормила червей в могиле! Будь благодарна хотя бы за это! — Парень ринулся к зажмурившейся Виктории и навис над ней: — Не мое дело, говоришь? Теперь это мое дело, Вики! Ты забыла, как просила помощи у меня? Забыла, как обрывала мне линию по ночам, забыла, как уговорила меня вскрыть комнату Харриса?! Из-за тебя Эмма меня бросила! Теперь это мое принципиальное дело! — Спасибо, Чед, спасибо!!! — истерически взвизгнула Виктория, неожиданно замахиваясь и запуская в парня мобильником. Тот резко отклонился, телефон с треском упал на кафельный пол, экран брызнул осколками, корпус отвалился, откатившись в сторону. — Твоя помощь, Чед, была ни о чем! Ты все делал, лишь бы прикрыть свою задницу, лишь бы только твоя соска не узнала, что ты оказался замаран в придуманной мной авантюре! Ты бросил меня, позорно бежал, дал Харрису поймать меня, мучить, издеваться, унизить, чтобы потом едва не убить его битой по башке! Ты сделал все только хуже! После этого мои надежды договориться с ним миром сдохли на корню, за что тебе еще одно грандиозное спасибо!!! — из воспаленных фиалковых глаз хлынули злые слезы: — Ты не сумел предотвратить огласку, потому что тебе было все равно на меня, ты оставил меня одну, а я нашла свой выход! И лучше бы ты дал мне сдохнуть в луже крови и битого стекла, чем сейчас я бы лицезрела перед собой твою гнусную рожу, которая требует справедливости опять же только для себя!       Чед опешил. Он молча взирал на рыдающую девушку, забинтованные руки которой ходили ходуном, и понимал, что она сейчас не в состоянии принять правильное решение. Она не в силах понять, что должна признать виновным во всех их бедах только одного человека — Эрика Харриса. Ну ничего, Чед был готов находиться рядом, подставить свое плечо, замаскировав цель достать Харриса, дружеским участием и мнимым покаянием. Едва в его голове созрел план, Мастерс тут же ринулся его исполнять. Видя, что Виктория все больше погружается в истерику, парень бросился к ней, упал перед кроватью на колени и обхватил худенький стан длинными руками, уткнувшись замершей от такого напора девушке носом в район груди, обтянутой белой в черный горошек больничной робой. — Вики, Вики, ты права, права! — зачастил Чед, обнимая всхлипывающую Викторию крепко, но нежно. — Прости меня, ты права… Я наговорил столько лишнего лишь из-за того, что был слишком перепуган тем, что с тобой случилось. Ты не представляешь, что я испытал, когда увидел тебя там… Да, моя вина в этом тоже есть, и она не маленькая. Прошу тебя, успокойся!       Но бурные рыдания уже было не унять, в следствие чего в палату вбежала медсестра с успокоительным. Увидев Чеда, прильнувшего к дергающейся пациентке, женщина воскликнула: — Молодой человек, часы посещений уже закончились, немедленно покиньте отделение, пока я не вызвала охрану!       Чед с готовностью отпустил безвольно сотрясающееся тело, вскакивая на ноги. Окинув полным сожаления взглядом поникшую фигурку Дэвис, он вдруг понял, что ему действительно очень жаль эту девушку, оказавшуюся в такой непростой жизненной ситуации, но это не меняло ровным счетом ничего. Мастерс был готов добиться любыми путями, чтобы Виктория все рассказала родителям и полиции.       Но позже вечером, когда Чед позвонил в отделение для того, чтобы справиться о состоянии своей подруги Виктории Дэвис, ему пояснили, что девушку забрали родители и увезли в клинику по лечению психических расстройств. К сожалению, назвать адрес медицинского учреждения медсестра не смогла, обосновав это тем, что не располагает такой информацией. Мастерс понял, что ниточка, связывающая его с Викторией, порвалась. Чед и понятия не имел, где ему теперь искать Викторию.

***

      Дилан Клиболд ввалился в их с Эриком комнату, едва не растянувшись на пороге. Со злостью хлопнув дверью, парень прошел вглубь сумеречного помещения и зажег настольную лампу на своем столе. На соседней кровати скрипнули пружины, раздался недовольный вздох и резкий голос Эрика оповестил: — Твою мать, Ви, ну только заснул! Какого хера так громко?! — Просыпайся, Рэб, я в жопе! — тяжело отозвался Дилан, скидывая с широких плеч куртку и выковыривая из кармана штанов скомканное нижнее белье. — Ты не представляешь, что со мной было, во что я влип, и что мне Флоранс сказала про тебя. — Что случилось? — моментально напрягся Эрик, сон с которого слетел, словно его и не было. В свете последних событий, в которые они зарылись по самую маковку, Харрис мог ожидать от Дилана любых опасных новостей. И тот, словно бы нагнетая и без того непростую обстановку, уронил лицо в ладони и затрясся. Эрик ошарашенно смотрел на вздрагивающие плечи друга и не мог понять, плачет тот или смеется. Таким Эрик не видел Дилана с самого выпускного класса. Наконец, Клиболд отнял кисти рук от лица, и Харрис смог увидеть болезненную гримасу какой-то больной полуулыбки, исказившую черты Дилана. — Во-первых, Флор знает, что мы причастны к огласке. Эмма ей рассказала, — тихо сказал Клиболд, и Эрик побледнел. — Во-вторых, она устроила мне такую истерику, какой я от нее уже давно не видел. Она требует, чтобы я прекратил с тобой все отношения, вероятно, съехал из общаги и посвятил всего себя только ей и ее прихотям, — Дилан горько усмехнулся и растер лицо руками. — В-третьих…помнишь девчонку в рыжем парике, с которой я танцевал на Хэллоуине? — Ну?.. — нахмурился Эрик, не совсем понимая, к чему ведет друг. — Я с ней переспал, Рэб. Я изменил Флоранс, — обреченно выдал Клиболд и шумно вздохнул. В комнате на миг повисла пауза, Харрис недоверчиво смотрел на поникшего друга, сидящего на своей кровати, плечи которого опустились вниз, а весь его вид, как у побитого пса, вызывал скорее раздражение, чем сочувствие, поэтому Эрик спросил: — Ну и что?       Дилан вскинул красные глаза. Харрис смотрел на него в упор тяжелым взглядом, по которому невозможно было понять, что он сейчас испытывает. То ли гнев, то ли усталость, то ли замаскированную тревогу. Наконец, когда Эрик понял, что отвечать Дилан не собирается, он выбрался из-под одеяла и, нащупав спортивки, висящие на спинке стула, быстро облачился в них, затем пересел на постель Клиболд, толкнув того обнаженным плечом: — Слушай, старик, наверное, для тебя это ужасно, но я не вижу в измене ничего такого, особенно, учитывая, какая стервозная заноза в жопе твоя белобрысая грымза. А вот то, что она знает, это очень хуево, друг. Она может спиздануть, где не надо, и нас возьмут за яйца.       Дилан обреченно кивнул: он тоже об этом думал и очень боялся того, что когда Флор поймет, как может надавить на него, то непременно воспользуется этим и сделает все, чтобы разрушить их с Эриком дружбу. Совершенно неожиданно черты небесного ангела, которым Флоранс Марсо была для Дилана Клиболда, исказились, окрасившись в бордово-черные цвета, а вместо нимба на потемневшей голове выросли два длинных острых рога. — Надеюсь, до этого не дойдет, — выдавил Дилан, но почему-то сам себе не поверил. Уныло откинувшись на стену, парень вздохнул: — Ох, Рэб, как же я устал. Знаешь, иной раз ловлю себя на мысли, что мне все больше хочется всё бросить, вернуться в наш захолустный городок и открыть там обычную автомастерскую… подальше от всего этого, что сейчас меня окружает. — Понимаю, — закусив губу, кивнул Эрик и положил Дилану руку на плечо. — Прости, старик, что втянул тебя во все это. Если бы не я, ты бы сейчас просто наслаждался прогулками и вечерним поглощением яблочного пирога в кафе со своей лягушкой…а вместо этого я окунул тебя в дерьмо по самое не хочу. Я в неоплатном долгу перед тобой, чувак. И если вопрос стоит таким образом, что я должен отступить в сторону для того, чтобы ты был счастлив в компании Флор, я готов… Я не хочу, чтобы ты рвался между нами, Ви, и ты не будешь выбирать.       Казалось, Дилан едва слушал то, что вещал ему лучший друг, но после этих слов парень замер. Положив пальцы на руку Эрика, Дилан чуть сжал их, молча давая понять, что понял и принял позицию товарища. Разорвав физический контакт, парни замерли, каждый думая о своем. О чем размышлял Эрик, Дилан даже не догадывался, но сам ощущал то, что после таких великодушных слов выбирать его не заставит никакая сила. И если Флор не может принять его лучшего друга, значит не сможет принять и самого Дилана ни сейчас, ни потом.       Ниточка, связывающая Клиболда с любимой, неожиданно резко натянулась, и Дилан словно бы услышал, как с треском порвались ее самые верхние волокна.