Идеально убитые чувства

      Крутя руль одной рукой, другой Харрис держал телефон, на который то и дело приходили постоянные сообщения. Кидая глаза на дорогу, а затем на дисплей, Эрик большим пальцем выстукивал кому-то ответ. Краем глаза Эмма следила за ним, отмечая, как губы парня кривятся в довольной усмешке, и поняла, что сыта этим по горло. Не хватало еще, чтобы из-за этих мерзких сообщений, от кого бы смс-ки там не поступали, они попали в аварию. Когда мобильник Эрика снова зажужжал, Найт не выдержала и резко выбила телефон из пальцев Харриса. — Перестань, пожалуйста, мы же разобьемся! — сердито сопроводила она свои действия. Эрик кинул на нее изумленный взор, в котором не было ни тени гнева, и миролюбиво пояснил: — Не суетись, мышка, я — отличный водитель! — он аккуратно завернул на подъездную аллею родительского дома и затормозил: — Приехали. — Больше не называй меня мышкой! — нервно огрызнулась Эмма, вылетая из машины и хлопая дверцей так, что в ушах раздался звон. Оставив Эрика в гордом одиночестве, она устремилась на крыльцо, где принялась ждать, насупившись и устремив глаза куда-то в пространство, когда ее спутник выйдет из машины. Парень откинулся на водительское кресло и устало потер виски. Слабо улыбнувшись своим мыслям, он чуть покачал головой и снова взял в руки телефон, набрав ответ на очередное кокетливое сообщение от Сьюзан Девитт. Девушка предлагала встретиться уже сегодня вечером на их привычном школьном месте, где они так любили проводить время вместе в бытность их свиданий. По тону сообщений Эрик отчетливо понимал ее настрой и воодушевление. И если бы не Эмма, которая сваляла откровенного дурака, зачем-то выкинув его во френдзону после секса, парень получил бы удовольствие от простого общения с бывшей подружкой. Но теперь он и не знал, как поступить. Тащить с собой Найт на встречу со Сьюзан было бы очень глупо, но не невозможно, а обижать Девитт отказом Эрик не хотел — сам же позвал ее пересечься. А теперь эти психи Эммы, которые из невнятных замечаний переросли в плохо сдерживаемую истерику, окончательно спутали Харрису все планы. — Пора поговорить как следует, — буркнул он и направился в дом. Эмма, отвернувшись от него, окончательно насупилась. Едва дверь раскрылась, девушка тут же шмыгнула внутрь, и знакомой дорогой убежала в отведенную ей комнату. Руки тряслись от злости так, что ей немедленно нужно было их чем-нибудь занять, иначе Эрик рисковал получить по лицу, а у него и без нее хватало на нем «рождественских» отметин.       Внутри дома стояла тишина. Эрик вспомнил, как родители предупреждали о том, что уедут днем за продуктами, поэтому сейчас тихий покой сумрачного жилища не нарушал ни единый звук. Скинув бомбер, парень направился вслед за Найт в комнату для гостей. Дверь туда была прикрыта довольно плотно, и он вежливо постучал. — Убирайся! — не очень вежливо раздалось изнутри. Харрис усмехнулся. Рассерженная и обиженная не пойми на что Эмма влекла и манила сильнее, чем когда была милой и смущающейся. — А если бы это были мои родители? — насмешливо отозвался парень, нажимая на ручку двери и входя в комнату. Надутая девушка сидела на кровати, пождав под себя ноги, и усиленно пересчитывала свои финансовые сбережения. Облокотившись на косяк, Эрик скрестил руки на груди и выразительно уставился на нее. — Какая муха тебя укусила, Эмс? — поинтересовался он, а девушка вспыхнула. Она прекрасно понимала, какой дурой выглядит, закатывая парню все эти идиотские сцены, но поделать с собой ничего не могла. Разве что строить хорошую мину при плохой игре, поэтому, проглотив обидные слова относительно его поведения в торговом центре и комментарии по поводу отвратительных обнимашек с этой выскочкой из его школы, Эмма выпалила: — Ты ведь знал о том, что Дилан проводит каникулы с этой Логан?! — отличная причина объяснить свою злость. Браво, Эмма! Как настоящая подруга Флоранс, она имеет полное право требовать объяснений от дружка Дилана Клиболда. Лицо Эрика от удивления вытянулось: Найт выглядела очень рассерженной, и, если честно, он думал, что сейчас она закатит ему дикую сцену с криками и обвинениями, после чего они, наконец, расставят все точки над «i». Но такого поворота Харрис не ожидал. — Не знал, — холодно отозвался он, проходя в комнату и опускаясь в кресло у кровати, на которой сидела Эмма. — Я тебе не верю! — выпалила та, резко поворачиваясь к нему так, что черные волосы взлетели за спиной. — Вы с Диланом всегда и во всем прикрываете друг друга, обманывая, подставляя остальных! Вам нет дела до чувств других людей! — Вот кто бы говорил! — Эрик ощутил, как начинает понемногу закипать. Терпение и так не было одной из его добродетелей, а тут такое испытание нервам. — Сбавь обороты, Эмма, пока не наговорила лишнего. Я не понимаю суть твоих претензий ко мне. Давай не будем трогать Дилана и его гарем, пусть он сам с ними разбирается, и, может быть, мы поговорим о нас?       Эмма ощутила, как этот чертов день, начавшийся ужасно из-за нее самой, точно так же ужасно, видимо, и кончится. Ей хотелось визжать, кричать, обвинять Эрика во всех бедах. Во всём том, что с ней сейчас творится, несомненно, был виноват только он и никто другой! Кожа снова невыносимо зудела, и девушка сжала кулаки, запустив ногти в ладони, чтобы легкая боль хоть немного отрезвила ее. Его спокойствие так выводило из себя, что Эмма не могла усидеть на месте. Как хотелось сделать ему больно, чтобы он понял, каково это — сходить с ума от собственного бессилия, когда столько противоречивых чувств раздирает хлипкую грудь, а он даже немного времени ей не дает, чтобы разобраться в себе! — Если ты о моих утренних словах, то я не намерена менять свое мнение! — прорычала девушка, а на лицо Эрика словно тень набежала. — Прекрасно! — он встал, резко сунув руки в карманы. — В таком случае, понимаю, ты не будешь возражать, если я пойду на свидание со своей старой подругой?       Голова Эммы закружилась. Она прикрыла глаза и принялась дышать глубоко и тяжело, про себя умоляя, только бы не расплакаться. Огромным усилием воли загнав назад подступающие слезы, девушка тихо, но твердо выдавила: — Нет.       Эрик нахмурился, глядя на склоненную черноволосую голову. Что происходит с этой девушкой? Он совершенно перестал понимать ее. Так хотелось сесть рядышком, прижать ее к себе, поднять за подбородок бледное лицо и запечатлеть на губах нежный поцелуй, но парень понимал, что Эмма этого ему просто не позволит. Поэтому снова проговорил: — Прекрасно! — и оставил ее одну. Едва дверь за ним закрылась, Эмма тихо расплакалась от ненависти к себе. Как тяжело порой пересилить себя, преодолеть невидимую черту, отделяющую ее от теплых объятий любимого человека. Не даром говорят, что незримый барьер — самый непреодолимый… Пытаясь понять свое поведение, она снова и снова возвращалась к тому моменту, когда стала бояться собственных чувств, когда начала убеждать себя в том, что Эрик — обманщик и манипулятор. И снова мозг помчал ее по спирали горьких воспоминаний: Виктория, Том Сноу, подстава, дикий импульсивный Эрик, разбивший вдребезги привычный мир. Затем предатель Чед, о котором даже думать невозможно без рвотного позыва, и снова очередной виток: унизительная месть Виктории, повлекшая за собой последствий больше, чем после тех проклятых снимков. И раз за разом Эмму било и прямым и рикошетом. Свернувшись в калачик, девушка шмыгала носом, позволяя слезам стекать на светлое покрывало, застилающее ее постель. Она не знала, что делать, как поступить, чтобы снова не навредить себе этой связью. Эмма сама едва себя понимала, но где-то там глубоко внутри сознание отвечало ей на все вопросы, которые девушка боялась задать себе вслух. Влюбленные не ищут логику в своих поступках. Любовь не забывает ни одной мелочи. В глазах ее всё, что ни касается любимого предмета, всё важный факт. В уме любящего человека плетется многосложная ткань из наблюдений, тонких соображений, воспоминаний, догадок обо всем, что окружает любимого человека, что творится в его сфере, что имеет на него влияние. В любви довольно одного слова, намека, взгляда, едва приметного движения губ, чтобы составить догадку, потом перейти от нее к соображению, от соображения к решительному заключению и потом мучиться или блаженствовать от собственной мысли. Логика влюбленных, иногда фальшивая, иногда изумительно верная, быстро возводит здание догадок, подозрений, но сила любви еще быстрее разрушает его до основания: часто для этого довольно одной улыбки, слезы, много-много двух, трех слов и прощай, подозрения. Этого рода контроля не усыпить, ни обмануть невозможно ничем. Влюбленный то вдруг заберет в голову то, что другому бы и во сне не приснилось, то не видит того, что делается у него под носом, то проницателен до ясновидения, то недальновиден до слепоты.»* — Я люблю тебя, Эрик, но ты должен дать мне время снова поверить в тебя, — прошептала Эмма, наконец, определившись с тем, чего она хочет от Харриса. — Ты должен просто дать мне время, просто быть рядом, просто попытаться понять меня, дать возможность научиться дышать рядом с тобой, не ожидая очередного удара в спину… А ты… Мне так хочется снова быть с тобой, но я боюсь. И этот страх заставляет меня делать несусветные глупости, заставляет вести себя, как последняя идиотка, которая не знает, что хочет от жизни. А я ведь знаю! — новый всхлип, девушка вытерла мокрые глаза, которые снова и снова наполнились соленой влагой. — Я хочу от жизни только тебя, но если бы ты знал, как мне страшно от этого…       В ответ она услышала лишь тишину. Эрик ушел, обиженный и совершенно запутавшийся, и некому было услышать ее случайную исповедь.

***

      Разъяренный Клиболд опасно вел машину, заворачивая на поворотах так, что тачку заносило. Логан, сидевшая рядом с ним на переднем сидении, подергала свой ремень безопасности, проверяя, надежно ли тот застегнут. — Полегче, ковбой, — миролюбиво проговорила она, однако даже не пытаясь тронуть Дилана за руку или колено. — Иначе елка улетит в сугроб. — Лучше бы ты туда улетела, дрянь! — Дилан даже не пытался быть хоть немного сдержанным. Шантаж этой суки так подействовал на него, что он готов был рвать и метать. Невозмутимая непрошибаемость девушки была для него серпом по межножью. — Откуда ты только такая взялась на мою голову! За что мне это наказание?! Зачем, ну зачем ты всё это делаешь? Раз за разом я говорю тебе нет, и ты все равно вгрызаешься в меня, пытаешься достать, вывести из себя. Тебя это забавляет? — Ни разу, — отозвалась девушка, смотря на летящее впереди шоссе, припорошенное снегом. — Я бы вела себя иначе, если бы ты позволил. Помнишь, что я говорила после того вечера, когда мы переспали? — Логан, я больше не могу об этом слышать! — взвыл Дилан и, резко затормозив, съехал на обочину. — Лишь находясь со мной, ты провоцируешь меня на постоянную агрессию и злость. Я никогда не встречал таких бесящих людей! — Ну тебе кажется, — проницательно произнесла Грин. Глядя на то, как Дилан весь исходит от едва сдерживаемой ярости и бессильной злости, она вдруг ощутила укол жалости. Действительно, зачем она так его доводит? Чего хочет добиться этим? Ведь ясно одно: напором Дилана не взять. Он слишком совестлив, слишком много думает о своей Лягушке, слишком бичует себя за ошибку. Ошибка. Логан была всего лишь его ошибкой, минутной пьяной слабостью, мимолетным желанием, испарившимся сразу же, едва Дилан кончил. В памяти Грин невольно всплыли моменты ее прошлой разгульной жизни, когда многие клиенты сравнивали ее с отхожим местом. Пришел, справил нужду в платный общественный туалет. Да, чистый, да, ухоженный, но от этого не ставший менее общественным. И Логан поняла, что не хочет, чтобы Дилан так к ней относился. Взглянув на парня, устало массирующего веки длинными пальцами, Грин тихо произнесла: — Дилан… Знаешь, я никогда не была любимой дочкой, никто в детстве меня не защищал, не оберегал, не вкладывал в голову ценности, присущие благовоспитанной девушке из приличной семьи. С самого детства я научилась добиваться всего сама. Пусть это были не те методы, которые приняты и одобрены обществом, но, повторюсь, моим наставником была сама жизнь, а она, если тебе неизвестно, не делает скидку на пол и возраст. Жить без поддержки равносильно нырять на глубину без круга. Выплывешь, не выплывешь — все зависит от того, насколько в тебе кипит жажда бороться. И я привыкла бороться, Дилан. — Не дави на жалость, — буркнул Клиболд уже чуть менее рассерженным тоном. Грин печально усмехнулась: — Даже не думала. Знаешь, в чем наша с тобой проблема? Ты не даешь нам даже мизерного шанса, Дилан! — Логан, я устал повторять, шансов нет, — Дилан убрал руки от лица и уставился на пассажирку мутным взглядом. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. — Ты даже не знаешь, что я хочу, — солгала Грин. Безысходность в голубых глазах Клиболда напрягла ее. Может быть и правда, она тратит время, силы и нервы впустую? Нет! Нужно идти до конца! — Ты попробуй узнать меня получше. И дай мне возможность узнать тебя. Это все, что я прошу! — Девушка подпустила в голос нотки мольбы, потянулась к колену парня возле ручника, но дотронуться не решилась, внимательно следя за ним из-под полуопущенных ресниц. — Скажи мне правду, Грин, зачем ты приехала сюда и разыграла весь этот спектакль перед моими родителями? Мне действительно это очень интересно. Ты просила дать шанс узнать тебя. Я хочу знать твои мотивы! — Дилан скрестил руки на груди и внимательно уставился на девушку. Та ощутила себя неуютно под таким пристальным взором, и в тоже время волна жара прокатилась по ее телу, заставив вспыхнуть нежные щеки. — Ты прав, телефон был предлогом, чтобы выглядеть естественно, — призналась она. Парень хмыкнул, жестом давая понять, чтобы она продолжала. — Я решила, что должна попытаться познакомиться с тобой в твоей привычной родной обстановке. Мне показалось, что вдали от Юмы и тех…воспоминаний, которые тебя с ней связывают, ты будешь ко мне более лоялен. Я не преследую цели снова стащить с тебя штаны, — мысленно скрестив пальцы за спиной, лгала Грин, — я всего лишь хочу стать чуть ближе, Дилан. — Ближе просто некуда, — отрицательно покачал головой Клиболд и нахмурился. Он внимательно разглядывал сидящую рядом девушку, похожую на примерную ученицу, которую отчитывает строгий учитель за какую-нибудь шалость или провинность, и совершенно неожиданно поймал себя на мысли, что желает снять с себя ремень и оставить на ее круглой белой заднице несколько красных полос. Это откровение было таким интимным и неожиданным, что Дилан смутился. — Черт, — пробормотал он, отворачиваясь от удивленной девушки. Чувствуя, как его прожигает ее недоуменный взор, парень пробубнил: — От тебя такой меня мутит еще больше, чем когда ты — сука. Ладно, я возьму тебя на встречу с Рэбом и Эммой, но только ради всего святого, избавь меня от твоих сопливых признаний!       Ого! Логан откинулась на спинку сидения и уставилась на свои сцепленные пальцы. Едва заметная улыбка осветила ее лицо: кажется, она нашла подход к Дилану. Первая осознанная победа была за ней! Нужно усилить напор, и тогда Логан Грин точно своего добьется.

***

      Сославшись больной, Эмма отказалась от обеда. Голод совершенно не мучил ее, она была так расстроена их с Эриком размолвкой, что никакой кусок в горло не лез. И больше всего ранимую нежную душу обижало то, что парень даже не стремился за нее бороться, не пытался отбить ее у нее самой. Эмма не понимала, какие чувства испытывает на самом деле. Она злилась, что Эрик решил пойти на свидание с этой Сьюзан вместо того, чтобы утешать тут ее! Злилась, что, говоря ей слова любви, при этом вел себя так, словно ему совершенно все равно. Обижалась, что он не пытался убедить ее в неправильности принятого решения. Одним словом, ничего не делал, чтобы переломить ситуацию в свою пользу! И это ужасно угнетало и без того угнетенное сознание.       В дверь постучали. Слабым голосом разрешив войти, Эмма повернулась на звук открывающейся двери. На пороге, как и несколько часов назад, стоял Харрис-младший. — Дилан позвонил. Готовность полчаса. Ты со мной? — Не вижу смысла, — отозвалась Эмма, ощущая дикое желание кинуться к парню и прижаться к нему изо всех сил. — Не дури, прошу. Зачем ты портишь себе и мне настроение? — устало спросил Эрик. — Я не понимаю, что с тобой творится. Я провел замечательную ночь с одной девушкой, но утром тебя словно подменили. С чем это связано? У тебя ПМС? — Я думаю, мне не следовало ехать сюда. У меня ничего не выходит. У нас ничего не выходит, — призналась Найт, и Эрик все-таки решился присесть на край ее постели. Его рука тихонько поползла к лежащей девушке, коснулась кончиками пальцев ее пальцев. Эмма руку не отдернула, лишь сама несмело погладила его кожу подушечками. — Чего ты боишься, мышка? — тихо осведомился Эрик, изучая карими глазами, как их пальцы трутся друг о друга в нежном медленном танце. — Потерять тебя… — призналась девушка. — Если бы ты знал, как мне страшно и плохо… — Я сам испытываю похожие чувства. Но я никогда не боялся прыгнуть, Эмма. Если ты любишь меня, ты должна прыгать со мной, — он поднял на нее глаза, наткнулся на теплый зеленый омут, в котором чуть дрожало его уменьшенное отражение, и добавил: — Ты должна верить мне и верить в себя. Я бы никогда специально не сделал тебе больно. — Я знаю, но… — Эмма глазами ласкала каждую черточку его родного лица. — Ты такой… такой бескомпромиссный, такой яростный, такой рисковый, опрометчивый. Ты идешь напролом, не думая о последствиях, и я боюсь того, что однажды тебе это может выйти боком. И тогда я точно потеряю тебя. Я не могу думать об этом, мне невыносимо…       Эрик видел, как задрожало его отражение в подернутых влажной пленкой любимых глазах. Он сжал руку девушки в своих ладонях и мягко произнес: — Если я пообещаю тебе беречь себя, перестать делать глупости и рисковать, ты перестанешь все время ставить между нами барьер и твердить о проклятой дружбе? — Я могу попробовать, — хрипло ответила Найт. — Не ходи на свидание с этой… Сью, пожалуйста. Я не перенесу этот вечер без тебя. Свихнусь. — Ты пойдешь со мной, — решил Харрис, с легкой полуулыбкой рассматривая ее лицо. — Думаю, что вы поладите, только вот придется огорчить Сьюзан, представив тебя, как свою девушку. — Я не против так ее огорчить, — тихо согласилась Эмма, затем потянулась к Эрику и ласково коснулась губами уголка его рта. Харрис схватил ее за плечи, опрокидывая на кровать и нависая сверху. Приблизившись, он чуть обжег горячим дыханием нежную кожу на щеке, дразнящим движением провел губами по линии подбородка до скулы, вызвав град мурашек по всему телу Найт, и прошептал: — Давай эта тема будет закрыта раз и навсегда? Я — только твой, а ты — моя.       Обвив руками его шею, Эмма согласно кивнула, решив, что в этой битве сердец и душ победителей точно не будет. И как бы она не бежала, от себя все равно убежать невозможно. Их губы слились в болезненном поцелуе, оставляя за гранью восприятия все сомнения, страхи и горькие слова. Эрик прыгнул. И Эмма прыгнула следом. На этом острая тема дружбы и отношений между молодыми людьми была исчерпана.

***

      Дневная беготня с присутствием вездесущий Логан сильно помотала моральное состояние Дилана. Разгрузив все покупки из машины в дом и определив пушистую елку в середину гостиной у центрального панорамного окна, парень, воспользовавшись тем, что вся семья и «прочие» заняты украшением главного атрибута Рождества, по-тихому поднялся к себе в комнату. Позвонив Эрику, Клиболд с некоторым неудовольствием поведал другу, что на встречу приедет не один. Получив равнодушный ответ приятеля, Дилан ощутил себя немного лучше: Рэб его не осуждал и не делал трагедии из того, что к нему заявилась непрошенная гостья. Выйдя на балкон и достав из кармана заветную пачку сигарет, Дилан с наслаждением вдохнул в себя едковатый, расслабляющий дым. Его взгляд устремился на горные кряжи, окрашенные в красноватый цвет зимнего холодного солнца. Как это обычно бывает, окунувшись в привычную для себя атмосферу умиротворения и абстрагирования, парень мысленно снова вернулся к той главной теме, которая почти не покидала его голову. Было бы просто прекрасно, если бы Флор была с ним здесь, у него дома в этот волшебный праздник. Тепло, уют, домашний очаг и присутствие любимой рядом — это то, что сейчас было необходимо ему больше всего на свете. Задумавшись и с головой окунувшись в свои мысли, парень вздрогнул от резковатый боли на запястье. Тлеющий пепел с сигареты свалился на кожу руки, оставляя еле заметные отметины легкого ожога. — Твою мать, хоть один день может пройти не через задницу? — затушив сигарету, Дилан слегка потер кожу пальцами, чуть сморщившись от боли. — Дай посмотрю, — откуда не возьмись, рядом с ним появилась Логан. Взяв его руку в свою, девушка начала легонько дуть на покраснение. — Я же просил стучаться, ты не у себя дома, — резко вырвав свою руку из чужих ладоней, Клиболд достал новую сигарету. Ему очень не нравилось то, как стремительно и ловко Логан сокращает между ними расстояние. И еще меньше нравилось, что злоба по отношению к ней и естественное отторжение начинали стремительно таять, уступая место дикой духовной усталости и желанию пустить все на самотек. — У тебя было открыто, твоя мама просила позвать тебя к обеду, — пожав плечами, девушка, следуя ранее его примеру, устремила взгляд на красивый вид горных вершин. — Спасибо, что предупредила, а теперь проваливай, — щелкая зажигалкой, парень с силой сжимал зубами сигарету. — Черт! — Надеюсь, срывая на мне все, что копится у тебя внутри, тебе становится легче? — Грин улыбнулась, но уже не той нагловатой, самоуверенной улыбкой, что так часто мелькала на ее лице. Случайно кинув взор на смазливое личико, Дилан поймал себя на очередной тревожной мысли, что его мироощущение меняется: было в ней что-тот такое, что заставило парня слегка убавить свою ярость. — Ты сама нарываешься, Грин. Какого черта ты всюду таскаешься за мной? В колледже достаточно парней, которые могли бы бегать за тобой, как привязанные псы к велосипедной раме! Какого черта ты прилипла ко мне?!       Пожав плечами, девушка снова перевела взгляд на небо. Холодный ветер немного взъерошил ее волосы, заплетенные в небрежную светло-русую косу. — Мне надоело. Надоели толпы поклонников, отношения на неделю, секс на одну ночь. Недавно я поняла то, что меня никто никогда не любил, Дилан. По сути весь мой разгульный образ жизни, скорее, не показатель плохого воспитания, а душевная боль. Когда я впервые увидела тебя, не скрою, я воспринимала тебя в качестве очередного нового трофея, но, как оказалось, увидела в тебе гораздо больше, — отведя взгляд от пронзительно голубого неба, девушка перевела глаза на Дилана, который был слегка удивлен адекватной речью этой вавилонской блудницы. — Я почувствовала потребность в тебе, знаешь то самое чувство, которое описывают что-то вроде бабочек в животе или приятного тепла внутри? — Логан, — глубоко вздохнув, парень снова поднес зажигалку к кончику сигареты, на этот раз удачно прикурив от нее. — Я никогда не пойму того, что происходит в твоей головы, возможно твоя так называемая влюбленность в меня шифрует очередную интрижку, вызванную потребностью в сексе, но я говорил это много раз и скажу снова: я люблю другую, Логан. И она вне конкуренции, уж прости.       Губы Логан снова растянулись в той же грустной улыбке. С умудренными видом, полная невысказанного теплого принятия и понимания, девушка промолчала. Нутро Дилана кольнула совершенно уж неожиданная мысль: возможно, если ее слова правдивы, она чувствует то, что чувствует и он. Хотя вряд ли в такой дешевке может быть то, что есть в его исстрадавшейся, одинокой душе. В душе, которая далеко от него сейчас, и находится где-то там за океаном, на другом его конце, где маленькая, потерянная, запутавшаяся девушка тихо глотает слезы от жизненных трудностей, на которые ее обрекла такая безжалостная судьба. Девушка, которую так рьяно пытается заменить Логан Грин. Разве может такое быть возможным? Нет, только не с ним. — Ты никогда не сможешь заменить ее, Грин, — озвучил Дилан свои мысли. — Ты никогда не станешь той, которую я полюбил, — выдохнув сигаретный дым, Клиболд потушил окурок, стараясь не смотреть на гостью. Не подавая вида, как сильно ее задели его горькие слова, Логан лишь сморгнула и тихо произнесла: — Но смогу стать той, которая полюбит тебя, — повернувшись к парню, девушка легким движение руки невесомо коснулась кончиками пальцев его. — Я бы никогда не поставила под сомнения твои чувства, Дилан. Я бы никогда не осудила тебя, не заставила выбирать между друзьями, привычной жизнью. Я бы принимала тебя всего таким, какой ты есть, ведь ты для меня был бы величайшей радостью в жизни… — ее голос мягко обволакивал утомленное сознание Клиболда, проникая в него всё глубже, против воли рождая в мозгу воспоминания об унизительных и горьких словах Флоранс, сказанных ему в коридоре колледжа. Воспоминания о своем одиночестве, горечи, вызванной несправедливыми обвинениями, толкнувшими его на поступок, который перевернул с ног на голову привычный мир. Клиболд хотел ненавидеть Логан Грин, он хотел обвинить ее в том, что это она испортила ему жизнь, но сейчас, слушая ее убаюкивающий голос, парень понял, что именно этого ему и не хватало. Поддержки. Уголка, где ему всегда были бы рады, где его бы ждали с одинаковой теплотой в любое время суток, где он мог бы отдыхать душой. Ощутив нечто вроде благодарности за теплые, терпеливые слова, Дилан не убрал руку, позволяя Логан продолжать гладить себя. Парень смутно осознавал, что ступает на очень скользкий путь, но так хотелось отпустить вожжи своей судьбы и дать себе хоть немного времени на отдых. И когда осмелевшая Грин взяла его ладонь в свои руки, чтобы поднести к губам, парень мужественно перенес это прикосновение без единой негативной мысли в ее сторону.