Идеально убитые чувства

      Прошел ровно час после того, как комнату Эммы и Флор покинул медицинский персонал. Флоранс тихонько спала после большой дозы успокоительного, которое вколол ей врач. Показаний к экстренной госпитализации не оказалось. После расспросов доктор диагностировал нервное расстройство на фоне следующих друг за другом стрессов, и прописал Марсо антидепрессанты с последующим походом к психологу. На этом врачебная помощь себя исчерпывала. То и дело поглядывая на мирно посапывающую соседку, Эмма машинально прислушивалась к ее дыханию, постоянно возвращаясь мыслями о произошедшем. Бедняжка Флоранс, как же сильно досталось ей в последнее время: такое горе в семье, а потом ещё и невероятно болезненный разрыв с Диланом. Действительно, после такого заболит, что угодно, и не только душа. Эмма задумалась о том, как бы она могла помочь своей несчастной подруге, если бы та только согласилась принять ее помощь. Неужели нельзя вернуть те беспечные времена, когда они обе были полны сил и радости жизни, когда смотрели в будущее с надеждой и ожиданием чего-то сказочно прекрасного? И тут же, сама отвечая на свой наивный вопрос, Эмма отрицательно качала головой: конечно, нет. Те времена безвозвратно канули в Лету. И нет ни единого способа вернуть их хотя бы на миг.       Телефон Флор, по прежнему находившийся у Найт в кармане штанов, завибрировал. Дисплей вновь, как и в прошлый раз отобразил имя Клиболда. Вздохнув, Эмма снова взглянула на спящую Флор и тихонько вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Да, Дилан? — устало ответила Эмма. — Ты теперь ее личный секретарь? — грустно констатировали на том конце. — Я могу с ней поговорить? — без особой надежды спросил парень. — Она спит, Дил, — мягко отозвалась Найт. — Ей сделали укол, не думаю, что сейчас хорошее время для очередных разборок. — Что случилось? — заволновался Клиболд, и после того, как Эмма ему всё подробно разъяснила, он надолго замолчал. Девушка с минуту слушала в трубке его тяжелое дыхание, пока не решила, что пора отключаться. Ведь явно же молодой человек не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то прокомментировать произошедшее, пока, наконец, глухо не обронил: — Это я во всем виноват. Я и понятия не имел, к чему нас с Флор приведут эти отношения. Эрик был прав. Мы никогда не подходили друг другу настолько, чтобы быть счастливыми и не рвать друг в друга в клочья. Но теперь мне всё ясно. — Что ты несешь, Клиболд? — ужаснулась Эмма, — вы были прекрасно парой, пока не появилась эта чёртова Логан! — На самом деле она тут не при чем. Логан стала следствием, а не причиной, — горько констатировал Дилан. — Всё началось гораздо раньше… — И что теперь? — уже прекрасно понимая, к чему клонит парень, задала вопрос Эмма. — Ты просто уйдешь в сторону и будешь строить свою жизнь в дали от Флоранс? — Да, именно так и я поступлю. Это всё, что я могу сделать для того, чтобы она исцелилась, — горечь, звучавшая в его голосе была неподдельной, и Найт со скорбью поняла, что Дилан не лгал. Ему действительно было очень плохо, и он действительно очень хотел помочь Флор и облегчить ее состояние, именно поэтому нашел для себя такой путь: освободить девушку от собственного присутствия, избавить ее от себя во имя последующего выздоровления. — Это выглядит как позорное бегство, — тихо проговорила Найт, сама не понимая, зачем она продолжает спорить заведомо там, где это абсолютно бессмысленно. — Мне жаль, что ты так думаешь… — ответил Дилан и отключился.       Беспомощно посмотрев на погасший дисплей, Эмма понуро вернулась в комнату. Вновь глубочайшее чувство тревоги целиком и полностью завладело ею, и она поняла, что впереди грядут действительно тяжелые времена, к которым ни она, и ни Флор наверняка не были готовы.

***

      Тем временем, пока окружающие были заняты кто чем, в приёмную деканата входил бледный и взволнованный Чед Мастерс. Молодой человек был неряшливо одет, не потрудившись поменять рубашку на свежую, и теперь грязный воротничок неопрятно выглядывал из-под мятого серого свитера; двухдневная щетина едва ли украшала впалые щеки, а красные слезящиеся глаза выдавали очередную бессонную ночь. Буквально час назад Чеду позвонила секретарь Сноу миссис Филдинг и официальным тоном пригласила его на приём в деканат. Чед послушно записал время, про себя сильно удивляясь, зачем мистер Сноу вызвал его. Мастерс прекрасно понимал, что все визиты студентов в деканат происходит только для того, что старикан выпустил пар, устроив очередной разнос. Анализируя события последних дней, Чед понимал, что не сделал ничего такого, что повлекло бы за собой головомойку со стороны Сноу, поэтому искренне недоумевал и волновался относительно предстоящего разговора. Но даже в самом страшном своём предположении молодой человек и представить не мог, чем для него завершится этот неожиданный поход. — Прошу вас, присаживайтесь, мистер Мастерс, — грузный декан нехотя встал из-за своего захламленного стола, рукой указав Чеду на стул, куда тот машинально и опустился. — Что-то случилось, мистер Сноу? — полюбопытствовал Чед, но ответа не получил. Старик Сноу открыл ящик стола и извлек наружу диктофон. Ни слова не говоря, нажал на клавишу воспроизведения и просторы кабинета к вящему ужасу застывшего Мастерса огласило его собственное истеричное признание в изнасиловании Эммы Найт. Парень взметнул глаза со ставшими вдруг очень широкими зрачками, в которых плескалась паника, на Сноу, но тот лениво смотрел в окно, заложив руки на спину. Когда запись кончилась, декан повернулся к Чеду. — Ну, мистер Мастерс, думаю, вы прекрасно понимаете, что после такого наши с вами пути расходятся? Бумага на ваше отчисление на столе миссис Филдинг. Документы сможете получить во второй половине дня в третьем корпусе у мисс Шейн. Всего доброго.       Декан снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен. Чед в неверии сидел прямо, словно проглотил спицу, невидящим взглядом уставившись на проклятую запись, лежащую на столе. Наконец, к нему вернулся дар речи и он очень тихо пискнул: — Мистер Сноу, пожалуйста, это не то, что… — Мистер Мастерс! — декан возвысил голос, резко крутанувшись на месте. — Вы не понимаете, что эта запись — прямой повод для обращения в полицию и возбуждения уголовного дела? Вы не понимаете, что моя прямая обязанность известить стражей порядка о произошедшем на вверенной мне территории вопиющем случае? Я предлагаю вам покинуть колледж и остаться на свободе, либо вы можете ответить за содеянное по всей букве закона. Выбор за вами, мистер Мастерс.       Чед покраснел, затем побледнел, затем посерел. Едва ли до его шокированного произошедшим мозга долетал жестокий смысл сказанных слов, но Чед покорно встал и, шаркая, как столетний дед, побрел к выходу. Едва выйдя из административного здания, парень столкнулся взглядом с темно-карими глазами молодого человека, который упрямо буравил его из-под раскидистой ели. Чед замер, едва ли что-либо соображая, но движимый невидимой силой, покорно направился навстречу оппоненту, который так же направился навстречу, отлепившись от толстого ствола. — Паршиво выглядишь, — равнодушно констатировал Эрик, окидывая Мастерса брезгливым взором. Тот безразлично пожал плечами, монотонно спросив: — Это ты дал декану запись? — А ты думал, я буду дальше мириться с твоим существованием? — Глаза Харриса вспыхнули, в них полыхнул едва сдерживаемый огонь. — Полагаю, декан встал на мою сторону? — Ты меня подставил, — тихо кивнул Чед, смотря себе под ноги. Затуманенный мозг не давал никаких сигналов телу, просто тихонько анализировал произошедшее, сковывая члены в тупом оцепенении. Странно. Не хотелось ничего. Не кричать, не пытаться ударить напружинившегося противника, ни даже просто плюнуть ему в мерзкое смазливое лицо. Хотелось просто уйти, собрать свои вещи и покинуть территорию этого проклятого колледжа, который испортил ему всю жизнь. Мало на свете учебных заведений? Почему судьба бросила его именно сюда, почему именно здесь он встретил эту проклятую соску Эмму, почему упал так низко, перестал быть похожим на себя? Разве он был мразью? Вовсе нет. Чед никогда не считал себя таковым. Но что же теперь? Он стал антагонистом всей этой истории, и проклятый Эрик Харрис выступает неким Робин Гудом, защищая обиженных и униженных Мастерсом. Чед очень горько ухмыльнулся и поднял на Эрика мутный взор. С долгую минуту рассматривал острые черты, пытаясь запомнить их, пытаясь вызвать внутри себя ненависть и злобу, пока, наконец, не выдержавший Харрис больно не ткнул его кулаком в плечо. Чед сморгнул и очнулся. — Убирайся, иначе я за себе не ручаюсь, — тихо прошипел Харрис, едва сдерживая себя, чтобы не броситься на стоящего напротив подонка и не погрузить кулак в его грязную пасть. На краткий миг он даже пожалел, что Сноу пошел у него на поводу, и по всей видимости исключил мерзавца из учебки. Куда слаще было бы подкараулить эту мразь темным вечерком и выместить на нем всё, что Эрик ощущал на самом деле. Но данное себе слово нарушать не стоило: Мастерса наказали официально, поэтому Харрис обязан был его отпустить. Живым. Хотя душа требовала совсем иного. — Думаешь, ты победил? — глухо спросил Чед, поворачиваясь к Эрику спиной. — Поверь, я ещё скажу свое последнее слово. — Он понуро побрел к мужскому общежитию, что-то тихо бормоча себе под нос. Харрис не вслушивался. Глядя на сгорбленную фигуру поверженного противника, Эрик не ощущал ничего, кроме желания разорвать его на части.

***

      Зайдя в комнату, которая погружалась в вечерние сумерки, Эмма с болью в глазах и невыносимой жалостью к подруге в сердце посмотрела на мирно дышавшую Флор. Сев на кровать и включив ночник, уютный свет которого тут же прогнал мрак из комнаты, девушка мутно уставилась в стену, не понимая, что делать дальше. С одной стороны упреки Флор возрождали в ней отголоски будто бы невинной совести. Ведь она не скрывала от нее историю с Логан из корыстных побуждений, напротив — хотела уберечь подругу от еще одного болезненного удара, ведь на ее долю выпало и так слишком много проблем. Некогда веселая, жизнерадостная Флор, которая ни минуты не могла усидеть на месте без приключений, теперь лежала полутрупом на кровати и планировала принимать антидепрессанты. Может все-таки нужно было ей рассказать? Нужно было как-то подготовить ее к тому, что теперь Дилан и Логан будут маячить у нее перед глазами еще несколько месяцев… До выпуска Клиболда. А после? А после Флор будет непременно страдать еще какое-то время, спустя оное у нее появится парень, к которому она будет полностью безразлична, по ночам плача в подушку, вспоминая все моменты, проведенные с Диланом. Как ни крути, исход был один. Одно сплошное разочарование. Одна сплошная боль.       Размышления Эммы прервал скрип кровати. Нервно дернувшись, она бросила взгляд на кровать подруги, и ее глаза, в которых читались волнение и испуг, встретились с хмурым взором Флор. Оказывается та уже несколько минут смотрела на то, как Эмма, обняв колени, сидит на постели, легонько покачиваясь и углубясь в свои мысли. По сердцу Флор внезапно прошлась волна тепла, так было приятно осознавать, что хотя бы один человек так печется о ней, переживая ее проблемы, но тут же теплота сменилась режущим холодом словно из одной сказки — осколок льдинки впился в сердце, заставляя рассудок упорно твердить: их дружба кончилась, Эмма предала ее. — Флор, милая, как ты? — тут же встрепенулась Эмма, вскакивая кровати и присаживаясь возле постели Марсо на колени. Теплые руки девушки легли на холодную ладонь Флор, лежавшую на поверхности одеяла. — Я так за тебя испугалась, хорошо, что не запаниковала, в экстренных ситуациях у меня случается жесточайший кретинизм, могла забыть номер 911. Доктор сказал, что у тебя… — Дилан звонил? — перебив лепет подруги, хрипло пресекла Флор. Ее мало волновало, что там сказал доктор. И без того было понятно, что все эти боли в животе и тошнота вызваны нервами. В глубине души та частичка, которая любила Дилана, по своему требовала и желала узнать все, что связано с ним. Эмма тут же замолчала, прикусив нижнюю губу, слегка отодвинулась от подруги, потупив взгляд. — Да, он звонил уже второй раз. Хотел поговорить с тобой. — О чем? Как обычно, ему жаль? Он кается, просит прощения и ещё один шанс?       Эмма не знала, что сказать, как преподнести то, что Дилан ради исцеления сердца Флор вознамерился оставить ее и уйти с Логан в закат, а то, что Грин будет его спутницей, нечего было и гадать. Девушка комкала в руках край одеяла, перебирая пальцами ткань, боясь, что подруге станет плохо и на этот раз, а тогда она точно не простит себе, что не смогла уберечь ее ото всего этого кошмара. Боже, какова цена любви? — Флор… — боясь снова вывести из себя соседку, Эмма медлила, стараясь подобрать подходящие слова. — Дилан ничего не просил тебе передать, он только сказал, что хочет оставить тебя в покое, дабы своим присутствием и звонками не делать еще больнее. Каждый из вас начнет жить по новому. Своей жизнью. Я знаю, что ты подумаешь, но он делает это не ради той побрякушки Логан. Дилан хочет… — Не произноси этого имени, — трясущийся голос Флор прервал Эмму. Испугавшись нового приступа, та метнулась было к подруге, видя как по бледным щекам Марсо стекают дорожки слез, но та стремительно вытянула вперед ладонь, тормозя душевный порыв Эммы. Боль, боль, боль, невероятная боль затмила все. В ушах стоял шум, в горле тут же возник горький ком душащей жестокой неизбежности, в пустом желудке вновь все пошло вверх дном, будто слабое и изможденное тельце девушки прокатило на центрифуге. Оставить. Оставить. Оставить. Как, ну как во имя всех Богов она сможет жить без него? Как жить, просто все забыв? Флор слабо поднесла ладонь к левой груди, сильно прижимая ее к телу, будто стараясь унять боль от того, как ее сердце в буквальном смысле разрывалось пополам. — Флор? Флор, милая, пожалуйста, все образуется, мы тебя не оставим… — Эмма бросилась к подруге, сама заливаясь слезами. Зажав девушку в объятиях, она хотело было прижать ее к себе, но внезапно слабая и больная Флор отшвырнула ее от себя с такой силой, что Найт чуть было не ударилась спиной об шкаф. — Мы?! Кто мы?! Ты и твой Эрик? Помнится, именно твой суженный вечно настраивал Дилана против меня, и ты смеешь говорить мне про него? — на заплаканное лицо Флор упали неопрятные локоны. Некогда аккуратное каре белокурых шелковых волн отросло в длинные, ниже плеч, спутанные пряди. Голубые глаза метали огненные стрелы, и Эмма вздрогнула, увидев, сколько в этих глазах было ненависти. — Флор, прошу тебя, я хочу тебе помочь, послушай… — Помочь? Ты жалкая предательница, Эмма, ничтожное подобие подруги! Ты и твой сволочной Эрик стоите друг друга, паршивая парочка, — злость будоражила и сотрясало сознание Марсо. Злость на Эмму, Эрика, Дилана, в конце концов, на себя. — Флор, я не предавала тебя, выслушай меня, — вытерев слезы, Эмма попыталась вразумить соседку, но все было тщетно. Кажется именно сейчас в этот вечер, в этот четверг и в этой комнате их дружбе настал действительно конец. — Ты — лживая, трусливая сучка, Эмма. Ты должна была мне все рассказать! А может ты была с ними заодно?! Наблюдала за тем, как Дилан жмет эту проститутку, пока твой Харрис посмеивался надо мной?! Ненавижу вас, ненавижу вас всех!!! Убирайся отсюда, я не хочу ни видеть, ни слышать тебя! Как только мне станет легче, я попрошу комендантшу переселить меня в другой корпус, ни на минуты не хочу оставаться с тобой в одной комнате, «подруга»! — выплюнув всё это в лицо Найт, Флор едва ли нашла в себе силы дышать, ощущая, как впалую грудь сжимает ледяной рукой безграничное чувство давящей обреченности и тотального одиночества. С трудом сделав скупой вдох, трясясь от непередаваемых душевных терзаний и непроходящей, просто физически непереносимой обиды, Флор заставила себя отвернуться от перекошенного ненавистного лица Эммы, мысленно желая той ощутить свои собственные страдания.       Зажав рукой ладонь, едва сдерживая рыдания и рвущиеся наружу всхлипы, Эмма трясущимися пальцами осторожно положила на тумбочку мобильник Флор. Прихватив пальто, висящее на двери шкафа, Найт выскользнула из комнаты, желая оставить подругу в покое, пока та не придет в себя. Из некоторых дверей в коридоре с любопытством высунулись головы зевак, интересующихся, что за дикие крики нарушали их покой. Последнее, что слышала Эмма, выходя из комнаты, был глухой возглас Флор о том, что самой главной ошибкой ее жизни было начало учебы в аризонском колледже.

***

      Дилан сидел в пустой комнате, задумчиво крутя в руках мобильник, то и дело время от времени нажимая на кнопку включения, дабы дисплей, высвечиваясь, отображал номер и имя любимой, но к сожалению, вот уже бывшей Флор. В самом его теле и на душе было так горько, будто парень, не глотая разжевал огромную, мерзкую таблетку. Горло сжимал спазм, сердце ухало, словно при невероятно долгом забеге, болезненными толчками ударяясь о тугие ребра. Теперь все кончено, конечно, Эмма расскажет Флор, приукрасив, что негодяй Дилан бросил ее из-за другой, и теперь будет припеваючи зажиматься с Логан по углам, пока сама Флор будет угасать от душевной боли, тая от страданий словно свеча. Ох, если бы он мог сказать обо всем, что накопилось у него на душе, Флоранс бы поняла, как ему плохо без нее, словно он сам стал огромным пазлом, в которой Флор была недостающей и потерянной, но важной деталью, без которой картина не имела бы всей своей значимости. Но теперь сказанного не вернуть, мысленно он попросил у нее прощения, выпуская все воспоминания об этой девушке, словно птицу запертую в клетку. Было и исчезло, словно и не было этих полных счастья и любви месяцев. Парень поднес экран телефона к губам и, помедлив, нежно прикоснулся ими к дисплею, на котором высветилось имя Флор. Затем парой нажатий кнопок удалил ее номер из телефонной книги. Ощущая вселенскую пустоту и невыносимую усталость, Клиболд уронил в ладони лицо, беззвучно сотрясаясь в рыданиях.       Внезапно в дверь раздался стук. Вздрогнув, Дилан нервно обернулся, видя как в темную комнату проскользнул тонкий изящный силуэт девушки. На мгновение раненое сердце ухнуло, обманувшись, но голос, раздавшийся следом, разбил в прах все надежды. — Дилан, милый, я заскучала. Я писала тебе, но твой ядовитый дружок нахамил мне. Ведь это не ты же ответил мне на сообщение, правда? В общем-то и черт с ним, я пришла увидеть тебя. Что с тобой? — сев напротив парня на край кровати Эрика, Логан взволновано уставилась на Дилана, который снова молча уставился в телефон. В его голове стоял монотонный гул, он совершенно не удивился приходу Грин. Разве теперь у него есть шанс отделаться от нее и жить долго и счастливо? Нет, на самом деле его мама всегда была права, когда говорила, что вместе с человеком рождается и его судьба. И сейчас эта самая судьба взяла его никчемную жизнь в свои холодные ладони. — Снова из-за этой девчонки? Ох, да брось, Дилан, не стоит твой французский круасан таких жертв, выглядишь так, будто себя хоронишь, — Логан слегка улыбнулась, несмотря на то, что ей было неприятно видеть Клиболда страдающим из-за мерзкой лягушки, сама мысль о том что у Дилана с его дражайшей подругой все плохо, грела ей душу. — Ты ничего не понимаешь, оставь меня, — буркнул парень, стараясь даже не смотреть на навязчивую гостью. — Я не хочу видеть, как ты губишь себя из-за этой химозной дуры. Приди наконец в себя и пойми, будь ты ей нужен, она бы не вытирала об тебя ноги, а напрягла бы свою тупую башку и делала все ради того, чтобы быть с тобой… — Я же велел тебе заткнуться!!! — Дилан почти взвыл, утыкаясь в ладони, запуская руки в виски, больно стягивая в пальцах пряди волос, сумасшедшим взглядом обводя комнату. Безумие, отобразившееся в его глазах, нисколько не напугало Логан. — Она недостойна тебя, Дилан, пойми это. Посмотри, к чему привела тебя эта любовь к ней? — аккуратно встав с кровати, Логан осторожными шажками придвинулась к Клиболду. Сев подле него на колени, взяла влажное от слез лицо в ладони, заставляя воспаленные покрасневшие глаза смотреть на нее. — Но есть я, Дилан - та, которая сделает все, чтобы ты почувствовал мою любовь к тебе. Я люблю тебя, слышишь? Полюбила с первой минуты, как увидела тебя, я готова на всё, чтобы ты чувствовал себя любимым…       Слова лились с ее губ словно мед, Логан была готова разбиться в лепешку, лишь бы парень, по которому она так томилась, забросил мысли о своей несчастной дурочке Флор. Взяв ладонь Дилана, мобильник которого упал на пол со слабым глухим звуком, Логан акуратно без резких движений приложила его руку под левую грудь на сердце. — Чувствуешь? Я тоже могу любить, Дилан, я та, кто нужна тебе, и я та, кто вместо этих мучений будет приносить тебе лишь любовь и ласку, — слегка приподнявшись, Логан придвинулась к его лицу, оставляя легкий поцелуй на соленых от слез губах. Слегка отстранившись, Грин замерла в ожидании, боясь, что снова нарвется на грубые посылы, или в конец озверевший от горя парень запросто выкинет ее за шкирку в коридор, но... О Боги… Большая ладонь неожиданно легла на ее талию, а вторая рука сжала ее затылок, придвигая ближе, заставляя возобновить начатый поцелуй. Если бы человек мог светиться от счастья, Логан Грин воссияла бы словно самая яркая звезда на небе. Этот поцелуй означал только одно. Победа! Победа над жалкой лягушкой Флор, над ее нелюбовью к этому обалденному парню. Противник пал, не выдержав достойной конкуренции, и теперь никто и ничто не стоит между Логан и Диланом. Теперь он только ее и ничей больше, и она сделает все, чтобы он достался лишь ей одной. Да, сейчас он жёстко терзает ее нежные губы, не думая о том, сколько боли ей причиняет, раздирает кожу почти до крови так, что она чувствует ее на собственном языке. Но Логан не злилась, ведь она прекрасно знала, что ему нужно забыть Флоранс, и все его действия сейчас направлены только на то, чтобы облегчить собственные страдания. Поэтому Логан лишь крепче прижала Дилана к себе.       Его губы — ее сладость, ее губы — его тлеющие угли вместо того огня, который несла раньше в себе Флор. Внутри кипит и шумит водоворот чувств. Ему больше не за чем хранить это в себе, не за что бороться, не за чем жить ради нее. Все чувства, эмоции и боль, отчаяние и страх в одну минуту сменяются обманчивым облегчением, облегчением, которое обещает нести в себе Логан Грин. Цепляясь лишь за желание плоти, Дилан сильнее сжал в объятиях тонкое тело, стараясь не отпускать. Оторвавшись от девушки, хватая воздух ртом, Дилан уткнулся в нежную шею, стараясь привести дыхание в норму. Гладя его встрёпанные волосы на затылке, Логан счастливо улыбнулась, ощущая в тишине, как впервые бьется его сердце, которое несколько секунд назад стало её.