Идеально убитые чувства

      Прошло несколько мучительных месяцев, в течение которых Флоранс тщетно пыталась придти в себя. Она сдержала данное в сердцах обещание и через коменданта действительно сменила место своего обитания. Эмма со скорбью и молчаливой грустью наблюдала за тем, как ее бывшая лучшая подруга угрюмо складывает в коробки свой скудный скарб. Флор не реагировала абсолютно ни на какие попытки пойти с ней на контакт, усиленно делая вид, что глуха, слепа и нема. И в скором времени Эмма признала свое полное поражение, уверившись в том, что их дружба с Флор сгинула раз и навсегда. Буквально через пару дней Флор подселили к диковатой толстушке, которая совершенно не пыталась заводить с Марсо даже подобие беседы, что ту полностью устраивало. Она замкнулась в себе, сделав акцент сугубо на собственном мироощущении, и вникать, пусть даже лживо, в дела других никакого желания не имела. Двигаясь каждый день по инерции, Флор с головой погрузилась в учебу, чтобы хотя бы как-то отвлечь себя от постоянных мыслей и тяжелейших дум. Каждый день она поднималась по будильнику в шесть утра и бежала на местный стадион, где, упрямо стиснув зубы, наматывала круг за кругом, заставляя натруженное тело болеть, тем самым прогоняя боль из разодранной в клочья души. После лекций девушка до самого вечера просиживала в библиотеке, спрятавшись в самой дальней секции, подальше от компьютеров, чтобы, не дай Боже, не столкнуться с Диланом Клиболдом или его дружком. И все же однажды, когда зима медленно, но верно сошла на нет, уступив место солнечной весне, Флор не повезло.       Она сидела за исчирканным и расцарапанным столом, пытаясь вникнуть в материал об очередном бизнес процессе, уныло подперев светловолосую голову тонкой рукой, как вдруг из-за соседнего стеллажа раздался грохот посыпавшихся с полок книг. Флор вздрогнула, резко вскинувшись на звук. Вслед за этим совсем близко от нее чертыхнулся голос, от которого внутренности скрутил спазм. Сердце забилось так сильно и стало так страшно, словно ее в ракете одну запустили на Луну без права на возвращение в родную земную атмосферу. Легкие словно слиплись, девушка едва ли могла сделать вдох, умоляя про себя всех Богов: только бы он сюда не заглянул. В ужасе замерев на месте, широко распахнув глаза, она уставилась на стеллаж, за которым шебуршился Дилан. Вот в просвете между книжных корешков замелькали его длинные чуткие пальцы, они аккуратно пытались поставить на полки собрание литературы, и Флор поняла, что больше всего на свете желает испариться из этого проклятого места, лишь бы только он не увидел ее, поникшую, бледную и несчастную, с запавшими от полуголодного состояния глазами, с шелушащейся кожей, забывшей прикосновение дневного крема. Осознание того, насколько она сейчас непривлекательная и жалкая, так сильно резануло по измученному сознанию, что Марсо вскочила, громко сдвинув стул. Конечно, ее услышали.       Озадаченный Дилан выглянул из-за книжных полок. Его голубоглазый взор мгновенно столкнулся с затравленным испуганным взглядом Флоранс. Дернувшись словно от пощечины, парень едва сдержался, чтобы не кинуться обратно за стеллаж. Жар пронзил всё тело, словно его только что окунули в горячий пар, он мог бы поклясться, что покраснел. Резко напомнив себе, что трусость — удел слабаков, Дилан медленно вышел навстречу инстинктивно попятившейся Флор. Он молча взирал на нее, с затаенной жадностью изучая странно изменившиеся черты. Лик Флор, ранее блиставший мягкими плавными округлостями самых миленьких щечек на свете, теперь являл собой строгие геометрические линии. Четко очерченные скулы, ранее не видимые, превратили ее лицо в острый треугольник, на котором глубоко сидящие впалые, некогда цвета безмятежного летнего неба глаза, теперь тревожно темнели под сдвинутыми черными бровями, подобно грозовому перевалу. — Флор… — еле слышно выдохнул Дилан, машинально протягивая к ней руку, и она очнулась. Резко опустив голову, прервала зрительный контакт, кинувшись собирать учебные принадлежности в рыжий кожаный рюкзак. Стремясь, как можно быстрее покинуть помещение, она с ужасом понимала: для того, чтобы сделать это, ей нужно пройти совсем рядом с ним… Ее движения были настолько суетливыми, взволнованными и рваными, что и без того истомившееся сердце Дилана дрогнуло. Он посторонился, освобождая ей проход, прижимаясь широкой спиной к полкам, и пробормотал, в надежде, что смысл сказанных им слов дойдет до нее, и ей станет легче: — Прости. Меня скоро тут не будет, ты станешь абсолютно свободной…       Флор вихрем промчалась мимо, обдав его некогда родным ароматом своей кожи, крепко зажмурив глаза, только бы из них не брызнули предательские слезы. Больше с тех пор в библиотеке она не появлялась.

***

      Солнечный свет временами проглядывал из-за низких сизе-белых облаков. Апрель в этом году выдался на удивление хмурым, и хоть воздух прогревался достаточно хорошо, из-за постоянной облачности сохранялось ощущение тяжелой влажности. Эмма Найт в кружевном черном болеро, надетом поверх аляпистой цветной маечки, уныло грызла ручку, листая учебник по прикладной психологии, чувствуя, как с затылка на шею ползет капелька пота. Материал отказывался откладываться в ее голове, девушка то и дело перекидывала черные кудри с плеча на плечо, чтобы хоть немного дать воздух исстрадавшейся коже. Ее мысли постоянно возвращались к Флоранс и к той жизни, которая настала у Эммы после того, как подруга ушла.       Так как учебный год шел к своему завершению, к Найт никого не подселяли, и соседняя койка теперь уныло пустовала. Чтобы хоть как-то сгладить тяжелое ощущение одиночества без привычной белокурой головы, Эмма устроила на бывшей постели Флор свалку из собственного гардероба. Эрик Харрис, видя, как томится его возлюбленная, теперь каждую ночь проводил у нее, привычно залезая к ней через предательски поскрипывающее окно. Первое время ему очень успешно удавалось отвлекать Эмму от мыслей о Флор, легко переманивая ее внимание на себя любимого, но однажды настал такой момент, когда Найт, разорвав очередной сладостный поцелуй, печально уставилась на чуть удивленное лицо Эрика глубокими зелеными глазами. — А ведь ты меня тоже скоро бросишь, — тихо заявила она, проводя подушечками пальцев по чуть шершавой юношеской щеке. — Что ты несешь, Эмс?! Зачем мне тебя бросать? — Эрик встревоженно зафиксировал рукой ее подбородок, вглядываясь в нахмуренное лицо. — Ты закончишь учебу и уедешь отсюда… А я останусь одна. Знаешь, как страшно даже думать об этом? Сейчас ты настолько приучил меня к своему присутствию, что я уже и не мыслю ночи одна. А потом что? Когда ты уедешь отсюда? — вывернувшись из его ладони, Эмма отвернулась, обхватив себя руками, словно ей было холодно. На глаза накатились слезы, она раздраженно смахнула их, ощущая себя совершенно не в своей тарелке. Что на нее нашло? Она же прекрасно знала, что Харрис и Клиболд — выпускники, она знала это еще с самого начала своей учебы здесь, она прекрасно понимала, что этот общий год был для них первым и последним, так почему теперь девушке стало так трудно это принять? — Мышка, перестань, — Эрик положил ладони на тонкие плечи, прижав Найт к своей груди. — То, что я свалю, наконец, из этой шараги, не значит, что мы перестанем видеться. Рановато хандрить начинаешь. Понимаю, у тебя сейчас сложный период… — Я думала, Флор и Дилан будут вместе, она останется тут со мной, и нам будет не так одиноко без вас, как станет мне, когда ещё и ты уедешь. Это ужасно, Эрик! — слезы все-таки брызнули из глаз, и она кинулась Харрису на шею. — Ни дня не проходит, чтобы я не скучала по ней. Мне так ее не хватает…       Тяжело вздохнув, парень крепко обнял худое тело, ласково поглаживая девушку по спутанным черным волосам. Он не знал, что сказать, и как утешить Эмму, ведь прекрасно знал, что Флор не хватает и кое-кому ещё. Эрик привычно делал вид, что не видит страданий своего близкого друга, привычно ждал, когда тот сам начнет говорить о наболевшем, но дни шли, превращаясь в недели, недели в месяцы, а ничего не происходило. Дилан молчал. Бравируя то ли перед Эриком, то ли убеждая себя, что у него все по плану, Клиболд всё чаще стал проводить свое время с Логан. В принципе, Эрику было плевать на эти отношения, ну потрахивает ВоДКа эту сучку, так на здоровье, лишь бы не бухал и не резался, но чего Эрик не мог не заметить, так это того, что после свиданий с Логан Дилан приходил другим. Злым, нервным, раздосадованным, каким угодно, но всегда на негативе. Эрик все больше понимал, что Дилан становится копией его самого в старших классах. Он замкнулся, почти не разговаривал, очень много курил и лежал на кровати, часами пялясь в потолок. Тут и слепой бы понял, что Дилан Клиболд был глубоко и полностью несчастным. И у этого несчастья были и причина и имя.       Харрис увидел одинокую фигурку, скрючившуюся на лавке, издали и поспешил к ней. Чем дольше весна радовала теплыми, хоть и пасмурными деньками, приближая решающий день выдачи дипломов, тем слезливее и несчастнее становилась Эмма, и Эрик не мог просто так от этого отмахнуться. То ли из-за страданий возлюбленной, то ли из-за беспокойства за Дилана, а то ли из-за всего вместе взятого, но Харрис и сам ощущал противную неясную тревогу, которая возникла бы словно на пустом месте. Это было на него так не похоже, ведь он никого и ничего не боялся. Он расправился со всеми обидчиками: отстоял в пусть и нечестной борьбе Эмму, взяв девушку в качестве приза, а противный старикашка Сноу делал вид, что Эрика и вовсе теперь не существует, наверняка считая дни, когда тот покинет стены колледжа раз и навсегда, и молодого человека это более чем устраивало. Даже некогда прохладные отношения с родителями претерпевали положительную оттепель, и Эрик с какой-то затаённой надеждой смотрел в будущее. В их с Эммой будущее. Да, его мысли после всего пережитого простирались так далеко, но как ни странно, Эрика они совершенно не удивляли. Ещё пара-тройка лет, когда Эмма будет заканчивать свое образование, а он уже совершенно определенно встанет на ноги, то может быть… Дальше пугливая мыслишка пряталась в недра разума. Эрик улыбнулся маленькой трусости бывалого холостяка и пообещал себе, что обязательно разовьет эту тему в дальнейшем. Сейчас, конечно, ещё было слишком рано. Наверное, тревога имела начало именно в тех переменах, что ждали впереди их всех. Но Эрик даже в самом жутком ночном кошмаре не мог и предположить, какие это будут перемены.       Неслышно опустившись рядом с Эммой, он осторожно взял ее за руку, заставив вздрогнуть от неожиданности. Повернувшись, девушка с нежной теплотой молча улыбнулась ему и прислонила голову к его плечу. Когда Эрик был рядом, ей становилось так спокойно, словно бы кто-то большой и незримый обнимал ее пушистыми крыльями, закрывая собой от враждебно настроенного мира. — Я никогда не предам тебя, Мышонок, — тихонько пробормотал Эрик в пахнущие ванилью кудри, и Эмма кивнула, соглашаясь с его словами. Она верила — он не предаст.       Скромную идиллию нарушили крики со стороны центрального холла. Из административного здания выскочил раскрасневшийся Дилан, за ним разъярённой фурией метнулась Логан Грин. — Дилан Беннет Клиболд, я не договорила! — визгливый, наполненный комичной злостью голос Логан, врезался в уши Дилана вот уже добрые полчаса. Голубые глаза парня лихорадочно блуждали по окружающей местности, опоясывающей университет, словно он надеялся найти любое место, которое могло бы стать спасением, где он мог бы спрятаться от доставшей фурии. Каждый день общения с ней превращался для Дилана в пытку, словно из него по кускам отрывали саму его суть. — Вот как ты решаешь наши проблемы, да?! — соскочив со ступеней, Логан быстрой походкой, сжав руки в кулаки, старалась поспеть за Диланом, который, наклонив голову, упорно шел вперед. — Кажется, я просила тебя говорить мне, если ты куда-то захочешь пойти вечером, разве нет? Вчера я ждала тебя у себя, даже купила дорогое белье за немалое количество бабок, и что в итоге? В пустую провела несколько часов, а ты где-то шлялся, не предупредив меня! — тонкие высокие шпильки цокали по кирпичам, отдаваясь в пульсирующих висках Клиболда болезненным гулом. — Я захотел прогуляться, — зло выдавив из себя предложение, Дилан старался даже не смотреть на свою новую подругу, которая засела в его жизни словно большая, надоедлива заноза в заднице. Как он допустил это? Зачем ввязался? Зачем позволил ей сосуществовать рядом, если по факту он никогда не ощущал к этой девушке ничего кроме животной похоти и здорового раздражения? Любая страсть имеет свой срок годности, и удовлетворив низменные потребности, которые Грин, конечно же, поощряла в избытке, Дилан понял, что ему это приелось. Забыться в умелых объятиях удавалось не надолго, а потом и вовсе секс с Логан перестал был для него даже подобием Панацеи. В мыслях всё чаще всплывал белокурый образ — далекий, запретный, недосягаемый, но такой желанный… — Ах, прогуляться?! — в сознание снова ворвался высокий голосок. — То есть, тебе заведомо было плевать на меня и на наш вечер, который мог бы стать для нас незабываемым?! — догнав, наконец, парня, девушка встала поперек дороги, преграждая путь, уперев ладони в его грудь. — Значит так, мой милый, если хочешь быть со мной, то усвой одно важное правило: в следующий раз, если ты возжелаешь где-то или с кем-то поблуждать по окрестностям, изволь предупредить об этом, понял? Я, вообще-то, твоя девушка, если ты забыл! Играешь на моих чувствах, будто я ничего для тебя не значу!       Выслушивая эту тупую, лишенную здравого смысла тираду, Дилан буквально почувствовал вкус всей той злости и раздражения, которые накопились у него за последние три месяца на языке. Ее слова стали конечной точкой терпения для его самообладания, которое в последнее время вроде бы не подводило, но сейчас лопнуло, будто мыльный шар. Грубо схватив девушку за запястье, он придвинул ее ближе к себе, не слыша, как Логан тихо взвизгнула от боли. — Слушай, детка, — угрожающе начал Дилан. — Мне всё больше кажется, что я совершил огромную ошибку, впустив тебя в свою жизнь. Не ты ли говорила, что вынос мозга — не твоя черта, и ты станешь для меня самой верной поддержкой и опорой из всех, что были, есть и будут? Ты не жена мне, чтобы я отчитывался за каждый свой шаг, это ясно? Еще пара таких истерик, и ты пойдешь в своем новом нижнем белье искать кого-то другого! — Дилан, я… — залепетала Логан, вглядываясь в потемневшие глаза, в которых плескалась откровенная ненависть. — Я так люблю тебя, я очень боюсь тебя потерять, я сама не своя с тех пор, как ты стал всё больше времени проводить в одиночестве… — длинные пальцы парня разжались, он брезгливо отшвырнул от себя подругу, понимая, что не желает слушать ее фальшивые стенания, и снова побрел по тропинке. Логан с миг стояла, словно решая, как ей быть, затем и ее захватили ставшие уже привычными злость и обида, поэтому девушка взяла новый разгон: — Клиболд, не смей от меня отмахиваться!..       Сидя на лавке совсем недалеко от входа в центральный холл, Эрик и Эмма слышали каждое слово устроенного скандала. Харрис стиснул зубы, наблюдая, как его самый лучший друг, обреченно поникнув широкими плечами, собственными руками позволяет портить свою единственную жизнь. Закусив губу, он принялся думать о том, как помочь ему, не спрашивая разрешения, но тут темные глаза выхватили смутное шевеление между хвойными деревьями, в изобилии растущими на территории колледжа. Вглядевшись, Эрик сразу принял решение, осторожно погладив Эмму по бедру. — Я на минуту, Эмс, — пробормотал он, неспешно вставая с лавки и направляясь к скрытой между зеленых лап фигурке.

***

      Из-за большой пушистой ели, растущей на территории студенческого парка, за безобразной сценой, происходившей между Диланом и Логан, с болью в сердце наблюдала Флор. Видеть Дилана и Логан вместе было практически выше ее сил, но она не могла унять болезненного любопытства, наблюдая, как ее бывший отбивается от своей гарпии нынешней. С маниакальной заведенностью Грин коршуном налетала на слабо отбрыкивающегося Клиболда, который и огрызался-то с ней, казалось, через силу. От природы очень высокий, теперь Дилан казался Флор почему-то меньше ростом. Ссутулившись, засунув руки в карманы широких, явно просящихся в стирку штанов, парень брел по выложенной кирпичом дорожке, лениво пиная носком кеды попавшийся на пути камушек. Длинные светлые волосы, отросшие ниже лопаток, ветер с силой швырял ему в лицо, то и дело скрывая искаженные неведомыми чувствами черты. Когда пара скрылась за углом здания, Флор долго смотрела в одну точку, пока глаза не пересохли от длительного оцепенения, затем, устало вздохнув, повернулась назад, чтобы тут же столкнуться с темным взором друга и соседа Клиболда. Вспыхнув, Флоранс привычно приготовилась к насмешкам и подъёбам со стороны Харриса, но совершенно неожиданно увидела в глубине черных омутов самое настоящее сострадание. Обескураженная этим открытием, девушка проглотила готовую соскользнуть с языка колкость, опустив голову, замерев, не зная, как себя вести и что сказать. — Он несчастен, Флор, — негромко поведал Эрик, и Марсо дернулась, снова уставившись на говорившего. Харрис, совсем как и его друг недавно, засунул руки в карманы узких джинсов, устремив взгляд на грязно-голубое небо, чуть прищурив глаза так, что вокруг них, словно солнечные лучики, разбежались тонкие морщинки. — Я всегда был против того, чтобы вы были вместе, но даже не мог подумать, насколько ему станет хуже с его новой сучкой.       Новая сучка. Флор горько усмехнулась краешком искусанного рта. Эрик, как всегда, выражений не выбирал, но зато он был честен. Внезапно Марсо осознала, что Харрис всегда был с ней честен. Она никогда ему не нравилась, он никогда не нравился ей. И в этом была правдивая прелесть их общения. Этот парень всегда говорил ей только истину, противную, горькую, неприглядную, но всегда верную. Значит не лгал он и теперь. Но разве это могло сейчас изменить что-то между ней и Диланом? — Твой друг сам сделал свой выбор, — сухо отозвалась Флор, нервно стискивая в потной ладони ремешок рюкзака. — И ты прекрасно осведомлен об этом, не так ли? К чему теперь говорить мне, что ему плохо с этой Логан? Не к ней ли он стремился последние полгода? — Вы очень похожи с Ви, — задумчиво резюмировал Эрик, — хотя раньше я считал, что все как-раз наоборот. Но теперь вижу, что упрямства и тупой гордости не занимать ни тебе, ни ему. Я не в курсе всего на самом деле, если ты об этом, Дилан перестал со мной разговаривать на личные темы. А я не хочу лезть в душу и вскрывать едва зажившие наросты. Но со стороны, поверь мне, видно абсолютно всё. Ему с ней плохо, если не сказать, совсем хуево. С тобой тоже была не райская жизнь, но тогда хотя бы Ви верил в розовые сопли, что были между вами, и был по своему счастлив. Если мне не изменяет память, он даже имел реальные планы на ваши отношения, пока ты не решила, что можешь посадить его на цепь.       Флор с удивлением слушала эти обвинения и внезапно ощутила себя так, словно не было последних событий в их с Диланом жизни, не было расставаний, не было боли, измен, наконец, не было Логан Грин. Словно только что она и Дилан в очередной раз немного поругались, не допоняв друг друга, и Клиболд, обиженно пыхтя внушительной сопаткой, умёлся жаловаться своему хамоватому дружку, а тот теперь стоит над ней неподкупным правосудием и сует в нос все ее ошибки. — Хочешь сказать, что это я во всем виновата, Харрис? — лучезарно улыбнулась Флор, скрещивая руки на груди. — Ну иного от тебя и не ждала. Что ж, не буду вступать в полемику в заведомо проигранной беседе. Может ты и прав, Эрик. В любом случае мне предстоит многое переосмыслить, но это, думаю, тебе совсем неинтересно. Позволишь? — вскинув голову, Флор направилась мимо парня, поднимаясь по ступенькам к дорожке, как в спину ей полетело: — Ты — неплохой человек, Флор. И Эмма — неплохой человек. Подумай ещё и над этим. Подумай над мотивом ее поступка, отбросив обиду. Ты должна понять… Она страдает без тебя, а я страдаю, видя, как ей плохо. — В итоге вы все страдаете из-за меня, так?! — Флоранс истерично рассмеялась, обернувшись к парню. — Эрик, так не бывает, ну ты же не глупый! Нельзя во всех ваших бедах обвинять только меня. Я считаю, что у каждого из вас, и особенно у Дилана и Эммы, были свои обязанности, с которыми вы не справились. Один не справился и бросил меня, предпочтя перейти на темную сторону и трахаться с портовой шлюшкой в общественных местах, а другая своим равнодушием или трусостью, уж не знаю, полностью отвратила меня от себя. Им плохо, говоришь? Так им и надо, Харрис! Они сами пришли к тому, что имеют сейчас! И ты это видишь. — Резко оборвав эмоциональную тираду, Флор быстро подошла к напрягшемуся Эрику и, твердо глядя ему в глаза, в которых плясали зеленовато-желтые блики, произнесла: — Никогда не подумала бы, что скажу тебе это. Но из них всех, только ты один всегда был со мной настоящим. Спасибо тебе за это. — Ее пальцы на секунду сжали запястье Харриса, затем девушка отпустила его и быстро убежала по тропинке в сторону женского общежития, оставив Эрика переваривать только что услышанное.

***

      Учебный год близился к своему завершению, в конце которого планировался грандиозный праздник, устраиваемый выпускниками в честь окончания колледжа. Приятель и бывший соратник в любовных делах Эрика Харриса Коллин Эймс любезно предоставил свой огромный шикарный дом под вечеринку. Организацией занималось студенческое братство, в состав которого входил бывший сосед и друг Чеда Мастерса Эдвард Чейни. Искренне переживая очень бесславный уход своего близкого товарища, Эдди решил пригласить Чеда на мероприятие, а заодно и расспросить его о том, как сейчас он устроился в жизни.       Последние месяцы жизни Чеда выдались на удивление тяжелыми. Властная мать каждый день выносила ему мозг, выпытывая истинные причины отчисления сына. И хоть тот уже устал показывать ей подделанный табель с отвратительными оценками по успеваемости, мать имела свое мнение на этот счет, чем не уставала делиться, постепенно превращая жизнь сына в кромешный ад. Поэтому когда сердобольный отец устроил Чеда в автомастерскую по знакомству неким подобием подмастерья, Мастерс-младший с радостью ухватился за возможность быть вне дома как можно чаще. Звонок Чейни застал его в недрах старой разваливающейся колымаги. Парнь сильно обрадовался внезапному появлению бывшего соседа, а еще сильнее его вдохновило прозвучавшее следом приглашение на вечеринку. — Всё будет по взрослому, чувак, — делился Чейни, в красках живописуя громадьё планов на один из весенних вечеров. Внезапно тот перебил излияния друга, как бы между делом уточнив: — Наркота тоже будет? — Э… старик, — на миг даже растерялся Эдвард. — У нас тут такая служба безопасности, они тебе без вазилина в анус влезут, даже не думай проносить наркотики. Сам подставишься и меня подставишь! Ты же не… сидишь? — Всё нормально, Эд, это был праздный интерес, только и всего, — поспешил успокоить друга Чед, задумчиво почесывая щетинистый подбородок масленой от мотора рукой. — Спасибо за приглос, конечно, я приеду повидаться со старыми друзьями…       Когда Эдвард отключился, лицо Чеда озарила удовлетворенная ухмылка: — А то кое-кто уже заждался свой должок…