Идеально убитые чувства

      — Ты уверена, что не хочешь пойти со мной? — мужские тонкие пальцы прочертили по плавному изгибу бедра лежащей рядом девушки. Эмма сонно прикрыла веки, почти проваливаясь в блаженную дрёму, убаюканная ласковыми прикосновениями к обнаженной коже, и отрицательно покачала головой. — Я не хочу, чтобы все думали, будто бы я и шагу одному не даю тебе ступить, — пробормотала она. — Но очень прошу позвонить мне в одиннадцать, иначе я буду сильно волноваться и пойду тебя искать, — ее ладонь скользнула на торс Эрика, затем она прижалась щекой к его плечу, устраиваясь поудобнее. — Уверен, я свалю оттуда гораздо раньше, но если всё же передумаешь, приходи, адрес знаешь, — буркнул Эрик, чувствуя себя несколько разочарованным из-за решения Эммы не посещать предстоящее мероприятие для выпускников. Девушка мотивировала свой отказ тем, что у нее не было абсолютно никакого настроения смотреть на радостные лица четвертого курса. Это только лишний раз будет напоминать ей о том, что стабильные счастливые времена скоро канут в беспощадную Лету. Эрик с горечью принял ее решение, считая себя не в праве настаивать, хотя и понимал, что вечер без Эммы очень легко может превратиться в пьяную потасовку.       Закинув на него ногу, Эмма что-то пробубнила Харрису в шею, а тот ещё долго не мог уснуть, слушая ее тихое спокойное дыхание, вычерчивая подушечкой пальца незримые узоры на атласном плече. Тревожное ощущение наступающей неизбежности всё сильнее давило внутренности, сворачиваясь длинной упругой змеей глубоко в животе, не давая возможности расслабиться мыслям и успокоиться напряженным нервам. Похоже, невроз любимой успешно стал передаваться и Эрику, и он, сетуя на себя, ухмыльнулся в темноту краешком рта. С этим пора было что-то делать.

***

      Беспорядочная толпа, стоящая перед входом в огромнейший дом, гулко волновалась, покачиваясь из стороны в сторону. Всех новоприбывших осматривали с ног до головы несколько внушительных сотрудников в строгих костюмах и крученых наушниках. Вечеринка представляла собой что-то вроде закрытого мероприятия для выпускников и их гостей, студенческому братству даже хватило денег на диджея, который в такт музыке качал головой, настраивая очередной бит. Высоченный охранник с мясистым лысым затылком, стоящий возле раскрытых дверей, пропуская по очереди пришедших, с ехидной усмешкой общупывал молоденьких девиц, видимо, больше ради своего удовольствия, чем для целенаправленного поиска запрещенных веществ. В помещении народу было прилично, и почти все — знакомые между собой люди. Стоявший в темном углу Чед Мастерс нервно покручивал в руках нетронутую бутылку пива. Ему было вовсе не до вечеринки, вся эта чертова история с Эммой и Харрисом здорово повлияла на его моральное состояние, так что парень забыл, когда последний раз ему удавалось беззаботно подвергаться веселью так, как несколько месяцев назад. Он морщил нос, то и дело вглядываясь в людей, идущих к бару со стороны входа, но его цель никак не появлялась. Чертыхнувшись про себя, Мастерс пожалел, что не запросил у Эдварда Чейни список приглашенных. А вдруг Харрис не придет, предпочтя остаться со своей подружкой и понежиться с ней в тепленькой и уютной постельке? Последняя мысль так сильно раздражала Чеда, что он с остервенением приложился к уже порядком нагретому пиву, делая большой глоток.       В кармане черных джинсов что-то кольнуло в ногу. Невольно скривившись, парень засунул руку в штаны, нащупав аккуратно запакованный блистер с презервативом, внутри которого находилась таблетка. Чед провел немало времени в размышлениях и мыслях о том, как пронести волшебный подарочек для Эрика Харриса и не подставиться самому. Идею о презервативе Чед подсмотрел в одном фильме. Ему стоило огромных усилий спрятать наркотик внутри плотной масленой резинки, а затем филигранно склеить края надорванной упаковки так, словно она только что из аптеки. Теперь даже если бы охранники извлекли ее наружу, они бы ни за что не поняли, что внутри может быть кое-что помимо средства защиты от венерических болезней и нежелательной беременности.       Положив тускло поблескивающий блистер на ладонь и внимательно рассматривая его в неярком свете пляшущих прожекторов, Чед вяло улыбнулся. Ему не составило особенного труда найти в своем городишке кислоту — веселящую и незаменимую вещь Альберта Хофмана на всех вечеринках. ЛСД. Меняющая сознание и восприятие реальности волшебная штучка. После ее приема человек становится не похож сам на себя, по нему сразу видно, что он торчит. А значит, как только треклятый Харрис ее примет, Чед может очень легко указать на него охранникам, как на дилера и наркомана по совместительству. Может быть ему и не удастся подставить Эрик настолько, что тому предъявят обвинение в распространении запрещенных веществ, но вечерок ему этот момент однозначно испортит, может быть даже с занесением в личное дело. Скрипнув зубами, Чед сжал презерватив в руке, понимая, что так сильно, как ненавидит Эрика Харриса, он не ненавидел ещё никого и никогда. И если бы он был чуть решительнее, то вместо безобидной кислоты подсунул бы цианид и наблюдал, как ненавистный враг дохнет у ног, исходясь желтой пеной.       В очередной раз покосившись в сторону входа, Мастерс, наконец, заметил знакомую фигуру в черном балахоне, капюшон которого скрывал стриженую голову с выбритыми висками, вошедшую в холл. Ощутив невероятное облегчение от того, что Эрик все-таки появился, Чед направился к барной стойке, заняв удобную для наблюдения позицию.       Эрик, вошедший в помещение, уже успел было пожалеть о своем приходе, как вдруг увидел Дилана, сидящего на диване и махавшего ему с другого конца комнаты. Расталкивая мешавших на пути людей, парень немного приободрился, пока не увидел сидевшую рядом с Диланом, не отстающую и вездесущую Логан. — Посмотрите, кто пришё-о-ол?! — весело завизжала изрядно выпившая девушка, и метко прыгнула на колени к Клиболду, освобождая Эрику место рядом. Парень хмуро кивнул в ответ на так называемое приветствие и вяло пожал руку друга. — В чем дело, Харрис, даже на вечеринках ты не снимаешь серьезную маску? — весело проворковала Грин, поднося к ярко накрашенным губам какой-то напиток. Дилан так же много пил, казалось, за весь вечер он не высовывал носа из бокала, но на удивление оставался в здравом уме и твердой памяти, лишь затуманивший взгляд, чуть подернутый зыбкой дымкой, выдавал его. Харрис с сомнением оглядел равнодушно-скучающий вид Клиболда, понимая, что тот точно так же, как и он сам, не испытывает никакого кайфа от вечеринки. — Мне нужно отойти, Эрик, посторожи мою прелесть, чтобы не одна квакушка мимо не проскакала, ну ты понял, — медленно сползая с колен Клиболда, Логан смачно поцеловала его в сжатый рот и танцующей походкой прошла за угол коридора, ведущего в уборную. Дилан облизнул сладкие от коктейля губы, запрокидывая длинногривую голову назад и прикрыл глаза. Странное дело. Он совсем ничего не ощущал. Ни злости на его выскочку-девушку, ни радостной эйфории от того, что он в компании выпускников, ни радости от осознания, что впереди маячат заманчивые перспективы взрослой жизни, полные планов самореализации. То ли излишки выпивки притупили все чувства, то ли Дилан внутри был просто уже мёртв. Но даже этот момент его нисколько не интересовал. Он снова сунул нос в стакан, ощущая, как рядом прогибается диван: — Черт, чувак, тебе не противно? — не выдержал Эрик, беря с поверхности стакан с алкогольным напитком и делая большой глоток. Рядом со столиками, на которых стояла выпивка, вдруг замелькала знакомая светловолосая голова. Эрик заметил Флоранс не так давно, однако сразу понял, что девушка не отрывает от них взгляд. Ее лицо было искажено болезненной гримасой, словно у Флор сильно болел зуб, и она никак не могла справиться с этой напастью, несмотря на тонну принятого обезболивающего. То и дело высматривая из-за спин людей, она старалась не привлекать к себе внимания Дилана, а молча и страдальчески наблюдала со стороны за ним и его новыми отношениями. — Логан — моя девушка, смирись и расслабься, у меня новая жизнь, — раскинув руки по обе стороны спинки дивана, Дилан откинул голову назад и закрыл глаза. Он не стал рассказывать Рэбу, что терпит Грин только в состоянии алкогольного опьянения. И врет прежде всего самому себе, играя на публику в счастливую и гармоничную пару. — Как скажешь, старик, но на твоем месте я бы не сосался с Грин на глазах у Флор, — зло стиснув в ладонях стеклянный стаканчик, Эрик сделал еще несколько больших глотков пойла, наблюдая за тем, как молниеносно отреагировал Дилан. — Флор?! — вскрикнув, он заозирался, внезапно поймав взгляд девушки, которая тут же резко отвернулась, затем медленно вернулся в исходное положение, сминая длинными пальцами кожаную обивку дивана. Вот теперь он чувствовал. Дикое желание послать к чертям свою нынешнюю жизнь и хотя бы на минуту прижать к груди недоступный нежный стан. Но тут же напомнив себе, что именно он решил всё для них обоих и должен быть верным данному слову, снова уткнулся в спасительный стакан. — Эй, мальчики, я вернулась! А кто посмел пригласить эту дурочку?! — к ним подошла Логан, тоже заметившая в толпе Флор. Но побоявшись привлекать к ее личности внимание Клиболда, накинулась на него с легкомысленной болтовнёй: — Дилан, милый, как я выгляжу, ты ничего не сказал о моем внешнем виде, ведь я старалась только для тебя? — девушка придвинулась ближе к Клиболду, легонько поцеловав его в шею и не сводя взгляда с места, где прежде стояла Флор.       Дилан лишь усмехнулся, то ли грустно, то ли обреченно, но его рука привычно скользнула по колену Логан, слегка задирая платье и сжимая нежную кожу крепкими пальцами. — А ты что скажешь, Эрик? Как я, по твоему? — тут же переключилась Логан, видимо, с пьяной головы решив уделить внимание всем и многим. — Как шлюха, — не раздумывая над ответом, Эрик проигнорировал рассерженный взор, медленно поднялся и направился к бару. Его не покидало стойкое ощущение чужого недоброго взгляда, который начал преследовать его сразу же, как только он оказался внутри дома. Черт подери, зачем он тут? Знал же, что ничего достойного здесь не будет, одно сплошное нажиралово, а затем грязный секс по углам. Решив, что выпьет бутылку пива и свалит обратно под теплый бок Эммы, оставшейся в своей комнате в общежитии, Харрис вдруг наткнулся на высокую и крепкую фигуру у стойки. Слегка прищурив глаза, он остановился в двух шагах от бара, стараясь получше разглядеть человека, сидевшего на высоком табурете. Парень в темно-синей толстовке подливал себе в стакан пиво из светло-зеленой бутылки. Внезапно свет озарил его лицо, и реакция Эрика не заставила себя ждать. Быстро подлетев к Мастерсу, Эрик резко ударил ногой в ножку стула так, что Чед чуть не свалился на пол. — Какого черта ты здесь забыл, сукин сын? — зло проговорил Харрис, готовый в любой момент начать бить, ломать, кромсать этого ненавистного ублюдка. — Насколько я помню, ты больше не являешься студентом нашего колледжа! — Эй, Харрис, полегче, я не по твою душу сюда пришел, хотя видеть тебя здесь радость та еще, — как-то слишком спокойно отреагировал Чед, вертя в руке полупустой стакан с янтарной жидкостью. Несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, он едва сдерживался, чтобы не схватить стеклянную бутылку и не опустить ее на голову своему врагу. Руки Мастерса мелко дрожали, он про себя считал до десяти, стараясь успокоиться. — Тебя, урод, я готов встретить разве что только в аду, никак иначе, — сплюнув Чеду под ноги, Эрик собирался было пройти к выходу, забив на желание выпить пива, но внезапно Чед попытался его остановить, схватив рукой за предплечье. Эрика будто током дернуло, резко развернувшись, он зло стряхнул с себя пальцы Мастерса, моментально подобравшись. Лицо исказила брезгливая гримаса, будто молодой человек испачкался в чем-то одуряюще неприятном и тошнотворном. Увидев, что Эрик готов прыгнуть на него, Чед затараторил: — Послушай, вся эта чертова неразбериха нам обоим потрепала нервы, и я хочу извинится перед тобой, Харрис, ведь по сути я виноват во всей этой истории, которая со мной произошла, — состроив виноватую мину, Мастерс неловко почесал затылок, косясь куда-то в пол. — Жаль, что я поступил с Эммой чудовищно, можно сказать, обоим вам испортил жизнь и едва не расстроил ваши отношения. Ты был прав, когда пошел к декану с этой записью. Пошли на мировую, Эрик? Я готов поделиться с тобой пивом. Эй! — щелкнув пальцами, Чед дождался, когда официант обратит на него внимание, затем незаметно сунул руку в карман, кончиком ногтя надавив на блистер с таблеткой.       Никогда кровь Эрика не бурлила с такой злостью, как сейчас. Дыхание участилось, будто он пробежал кросс, а выпитый ранее алкоголь только подливал масла в огонь. Подлый ублюдок, жалкая крыса, что на этот раз он задумал? — Думаешь, я поверю в этот дешевый треп? Ты — жалкий слизняк, думаешь, я прощу тебе все это дерьмо? Я до конца жизни буду считать тебя вонючей мразью, Мастерс, и не поверю в твоё жалкое раскаяние, даже если ты, заморыш, будешь задницу мне лизать! — выплюнув эти слова Чеду в лицо, Эрик схватил протянутую Мастерсом откупоренную бутылку и, запрокинув ее, сделав несколько холодных глотков, направился в сторону диванчика, где до этого сидели Клиболд и Грин, с твердым желанием попрощаться и валить, совершенно не заметив, как злобно-торжествующая ухмылка скользнула по лицу Чеда Мастерса, рука которого прятала в карман уже пустой пакетик из-под ЛСД. — Веселой ночки, Харрис, — пробормотал Чед Эрику вслед. — А я бдительно сообщу охране, что у нас тут один из гостей развлекается запрещенкой…       На кожаном диване Дилана и его пассии уже не оказалось. Эрик решил дождаться их и пока допить свое халявное пиво. Сев на кресло возле окна, где народу было поменьше, парень сделал еще несколько глотков, все еще жалея про себя, что не раздавил гаденыша Мастерса, как гниду. Мерзкий ублюдок, да когда же он свалит в ебеня, и Эрику больше не придется видеть его рожу и думать о том, что мразь делала с Эммой?! Кровь в висках стучала с такой силой, что Харрис с силой зажал голову руками. Стекло из его рук, на дне которого плескались жалкие остатки, вдруг выпало, со звоном разлетевшись у ног. Внезапно музыка показалась слишком, слишком громкой. Она буквально давила на уши, провоцируя перепонки лопнуть. Парень откинулся на кресло, затем внезапно нагнулся вперед, словно его тошнило, чувствуя, как температура тела резко меняется. Жар, холод, жар, холод. Затуманивший разум алкоголь, казалось, напрочь вышел из головы, уступив место чему-то иному, чему-то, чего Эрик не мог понять. И без того темные глаза теперь были непроницаемо черными от заполнившего всю радужную оболочку зрачка. Быстро соскочив с кресла, Эрик начал ритмично ходить туда-сюда, усиленно тряся головой, словно пытался вытряхнуть из нее нечто чужеродное. Танцующие тела вокруг будто специально не давали ему прохода, а пол вдруг показался каким-то вязким, будто ноги засасывала трясина. Яркие цвета заполнили все пространство, превратившись в ослепительный водоворот красок, кружившийся перед глазами. Эрик почувствовал, как его тело начало вздрагивать от нервных импульсов, хотелось закричать, позвать кого-нибудь к себе, чтобы ему объяснили, что с ним происходит. Стало очень страшно и жутко холодно, Харрис вдруг словно бы увидел себя со стороны — невысокого, худенького, запаянного в черный балахон, скорчившегося на кромке кресла, словно умирающий торчок. Что с ним происходит? А реальность ли это? — Эрик?! Эрик, что с тобой?! — откуда-то справа внезапно послышался женский голос, он звучал глухо, в уши словно натолкали вату. Встрепенувшись, Эрик постарался найти источник голоса глазами. Он показался ему очень знакомым, но парень все еще видел только беспорядочно танцующие тела, которые грозили задавить его своим натиском со всех сторон. — Где ты? Я не вижу тебя! — прокричал Харрис, попытавшись сделать пару шагов вперед, но тягучая масса пола по прежнему не отпускала его. — Пойдем, тебе нужно отлежаться! — нежная рука коснулась его ладони и потянула куда-то за собой. Медленно повернув голову, Эрик увидел легкий серебристый свет впереди себя. Казалось, именно он помогает ему выйти из этой ямы, где пол удерживал ноги на месте, а гигантские тела старались лишить его воздуха. Сделав пару неуверенных шагов, Эрик заметил, что теперь он может двигаться, и быстро пошел за шедшей впереди девушкой, от которой шло легкое свечение.       Флор увидела Харриса и поняла, что с ним что-то не то, когда сама в очередной раз искала глазами Дилана и Логан. Не увидев их на привычном месте, Марсо залпом выпила клубничный дайкири, уже третий по счету, ощущая, как внезапно накатившее опьянение мягким кулаком опускается на светлую макушку и несколько дезориентирует ее, как на поплывшие глаза наткнулся застывший в неестественной позе друг Клиболда. Почувствовав неладное, девушка сразу поняла, что Эрик находится под воздействием какого-то наркотика. Знакомые с факультета психологии рассказывали о признаках воздействия психотропных веществ на организм, и даже будучи под изрядным градусом, Флор узнала их во внешнем виде Эрика и его состоянии. Понимая, что не может оставить его в таком виде, девушка решила помочь Эрику и отвести его наверх отоспаться и приглядеть за ним. Не хватало, чтобы он решил полетать с третьего этажа. Не хотелось бы встречать еще одну потерю, пусть даже в лице Эрика Харриса. — Какой идиот умудрился подсунуть тебе это? — Эрик слышал ее голос, милый, нежный тон, казавшийся ему до боли знакомым. Он встревоженной бабочкой мягко обволакивал искаженное сознание, и тут Эрик понял. Ну конечно… Это Эмма! Только она одна могла придти ему на помощь. Поднимаясь за стройным силуэтом по лестнице, Эрик не видел, да и не мог видеть, как к тому месту, откуда его только что увела Флоранс, подходят два быкообразных охранника во главе с бледным Чедом Мастерсом, который во всю крутил вспотевшей головой, больше не наблюдая Харриса и не веря в то, что он сумел куда-то ускользнуть.

***

      Немного пошатываясь, но крепко держа Эрика за руку, Флор открыла дверь темной спальни на втором этаже, уверившись, что в ней никого нет, и слегка подтолкнула его вперед. Закрыв дверь изнутри и стараясь нащупать в черной комнате выключатель, девушка внезапно почувствовала теплое дыхание рядом со своей шеей и крепкие руки на талии, которые уверенно прижимали ее к жилистому телу. — Эмма… мне так плохо без тебя… Наконец-то, ты пришла…       Флор шокировано молчала, слегка приоткрыв рот от собственного дыхания, ее холодные пальцы обвили запястья Эрика, готовые в любой момент оттолкнуть его и дать себе возможность бежать. В голове зашумело, кровь распустилась на щеках горячим маковым цветом, когда девушку вдруг пронзил неожиданный острый импульс, заставивший ее сжать фаланги, опоясывающие руки Эрика, сильнее.       Резкий разворот. Припечатав девушку к закрытой двери, Эрик впился поцелуем в ее губы, все еще прижимая трепещущее тело к себе. Флор на мгновенье замерла, даже перестав дышать. Ее руки вспорхнули на его плечи, боясь сделать любое лишнее движение, но, наконец, слегка поддавшись вперед, она прижалась к Эрику плотнее, вовлекая его в более глубокий поцелуй. Глухой грохот музыки слился с грохотом крови в ушах, когда она ощутила незнакомые губы на шее. Инстинктивно запрокинув голову назад так, что затылок встретился с деревянной поверхностью, Флор прикусила нижнюю губу, пытаясь придти в себя и оттолкнуть Харриса, который, кажется всерьез вознамерился идти напролом, но дрожащие руки отчего-то только сильнее тянули широкие плечи к себе. Ее так давно никто не обнимал… Она так давно ощущала себя в убивающем тотальном одиночестве, сводившем с ума, что сейчас незнакомые, несанкционированные ласки чужого парня были для нее словно глоток живительного воздуха, словно бальзам на израненную, истоптанную жестокими равнодушными людьми душу, словно чем-то, что принимать она не должна, но ей вдруг так этого захотелось… Дилан был где-то внизу со своей новой подружкой, жил новой жизнью, в которой не было места для Флор, и ему не было дела до ее чувств и переживаний. Так почему нельзя снова хоть на минутку ощутить себя нужной хотя бы кому-то, даже если этот кто-то сейчас находится не в себе и принимает ее совершенно за другого человека? В темноте все кошки серы, Эрик не понимает, кто она, а Флор выскользнет потом тихонько за дверь, и он ничего не узнает. Ужаснувшись собственным мыслям, она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы, наконец, раскрыть себя, но Эрик вновь не дал ей этого сделать. — Я люблю тебя, — в полной темноте Харрис снова нашел рот девушки, надавив на затылок, заставляя ее губы раскрыться, выпуская наружу сдавленный стон. Его поцелуи жгли огнем, они были какими-то очень болезненными, очень жесткими, словно плоти касалось что-то острое, от чего нутро крутило в невообразимо сладостном спазме. — Эрик… — девушка голосом снова попыталась дать понять, что она — не Эмма, чтобы он понял и остановился, но Харрис ее не услышал. Его ладони уже вовсю исследовали нежное тело под тонкой кофточкой, без особенных церемоний крепко и одновременно ласково сжимая в пальцах упругую грудь. Как давно Флор этого не ощущала… Прижавшись спиной к двери, за которой шумела и бурлила набирающая обороты вечеринка, она просто стояла и позволяла Эрику делать все эти вещи, о которых бы никогда не стала думать раньше. Алкоголь в крови начинал закипать, заставляя все тело вспыхнуть так, словно к коже поднесли спичку. Инстинктивно Марсо прижала ладони к лицу, по которому внезапно потекли слезы. Ей было так плохо и хорошо одновременно, что она не понимала, как справится со всем этим после…       Губы Харриса так неожиданно мягко коснулись напряженного соска, что девушка вскрикнула. Сильные руки, ставшие словно железными цепями, повлекли ее в сторону, куда-то вглубь комнаты, где голень внезапно встретила препятствие в виде постели, на которую Флор вынужденно упала. Эрик рухнул следом, накрыв ее тело своим. Его дыхание с шумом вырывалось из груди, давая понять, что уровень возбуждения стремительно повышается, рождая и внутри нее самой что-то такое, от чего хотелось стащить с себя лишнюю одежду и прижаться к Эрику обнаженной кожей. Потом. Пусть все мысли останутся за бортом ее сознания. Флоранс подумает об этом потом. А сейчас всего чуть-чуть запретных касаний, немного лишних ненасытных поцелуев, которых никогда не было… Как приятно они согревают ее, расцветая на тех местах, куда падают, огненными цветами… Всего немного, недолго, и она остановит это… Какие у него пальцы, они делают так приятно, заставляя тело вдруг изогнуться в изящном мостике, завибрировать, заставить крепко зажмурить и без того слепые глаза, чтобы рухнуть в подступивший экстаз, благодарно выдыхая в густой воздух ничем не сдерживаемые стоны.       Искаженное сознание Харриса воспринимало происходящее, как очень реалистичный сон. Он словно мог видеть в непроницаемом мраке, как стройное манящее тело под его ладонями выстреливает вверх сотней разноцветных искорок, когда его пальцы ложатся на расцветающий бутон женской плоти, подушечками заставляя раскрыться всем его лепесткам. Ушей коснулся девичий вскрик восторга, побудивший ещё больше отдать всего себя ради того, чтобы она получила, как можно больше.       Тело Флор мелко дрожало от напряжения, она елозила под Эриком, в нетерпении покусывая губы и закатывая глаза. Все мысли сосредоточились только на том, чтобы унять растущее пламя глубоко внутри себя, ведь оно так плотно окутало ее, что было очень сложно, до безумия сложно делать вдохи. — Пожалуйста, — срывающий шепот проник во мрак из губ Флор, которая уже умоляла утолить этот жадный голод, и позволить текущему в жилах огню поглотить всю себя, спалив до легчайшего пепла каждую клеточку бренного тела.       Эрик услышал этот призыв, мгновенно ответив на него. Его ладонь властно легла на внутреннюю сторону атласного девичьего бедра, отводя его в сторону, давая себе пространство для маневра. Твердая плоть, уверенно рассекая мягкие стенки, заняла привычное, выделенное природой место, заставляя содрогаться в судорожных движениях и без того напряженно-трясущееся тело.       Когда все завершилось, Эрик прижался к обнаженной, влажной от пота спине девушки всем телом, вовлекая ее в кольцо собственных рук. Голова была словно ватной и очень-очень тяжелой. Едва Харрис сомкнул глаза, его сознание провалилось в черный колодец непроницаемого сна. Флор едва понимала, что с ней произошло. Напрочь лишенная всех сил, застыв на кровати в позе эмбриона, ощущая на себе лежащие тяжелые руки, она тихонько плакала в ночи, жалея себя и свою несчастливую жизнь, пока усталость и выпитый алкоголь не сморили и ее, заставив заснуть в объятиях парня своей бывшей лучшей подруги.

***

      Эмма дернулась словно от удара током, который пронзил и насытил болью каждую живую клетку ее тела. Тревога противно шевелилась клубком ядовитых змей внутри живота, заставляя пульс стучать все сильнее. Сколько времени? Кажется, она уснула, не дождавшись звонка Эрика. Сквозь плотные шторы проникал серый рассвет. Будильник на прикроватной тумбочке показывал семь утра. Схватив телефон, девушка поняла, что пропущенных от Харриса нет. Он ей не звонил. Набрав его номер, Эмма с нарастающим волнением услышала механический голос, сообщающий, что абонент не в сети. Господи, что с ним? Неужели что-то случилось? Балансируя на грани паники, Найт дрожащими пальцами набрала номер Дилана. Гудки пошли, но ответил парень на звонок только с третьего раза. Сонный, хриплый, больной голос Клиболда свидетельствовал о его жесточайшем похмелье, на вопрос о том, где и когда она видел Эрика последний раз, парень выдал про вечеринку в доме Коллина Эймса. — Не волнуйся, он был один, наверняка встретил знакомых с курса и потерял счёт времени. Найдется. Ничего с ним не случилось, — пробормотал Дилан, страшно борясь с тяжелыми веками. Пробормотав в трубку сдавленные слова благодарности, ни сколько не успокоившаяся Эмма вскочила и принялась собираться в путь. Она должна была попасть в дом Эймса и отыскать Эрика, или хотя бы попытаться узнать, с кем он был. Страх и волнение всё больше охватывали девушку. Почему-то она была уверена, что после сегодняшней ночи ее жизнь никогда не станет прежней.       Хмурое утро разбудило Флоранс стуком дождевых капель по карнизу. Она приоткрыла мутные, воспаленные глаза, пытаясь понять, где находится, как вдруг узрела перед лицом острый нос. В миг события минувшей ночи собрались воедино в ее голове, внутри глаз вспыхнул огонь понимания, и против своей воли она застонала. Негромкий, но протяжный вой разбудил Эрика Харриса. Увидев перед собой на постели совершенно голую Флор, парень тут же вскочил. Нервно озираясь, узрев разбросанные вокруг вещи, среди которых взглядом выцепил и свое белье, парень перевел глаза вниз. Через секунду он схватил край простыни и резко накинул его на обнаженный пах. Сглотнув, Эрик в изумлении уставился на Марсо, которая с совершенно несчастным видом, активно пряча от него взор, так же пыталась спрятать тело под тонким одеялом. — Что происходит? Почему ты здесь? Сейчас вернется Эмма, и я не хочу, чтобы она решила, будто бы мы… — нервно начал Харрис, пытаясь вспомнить, когда это Флоранс в таком виде оказалась с ним в одной кровати. Тут его карие глаза полыхнули некой мыслью: — Эй, вы что, решили разыграть меня?! — Помолчи, — огрызнулась пунцовая девушка, дернув плечом так, что светлые волосы упали на лицо. — Никакой это не розыгрыш, Харрис, а суровая правда жизни. Кажется, мы... между нами что-то... словом... - она запнулась, не в силах произнесли то, что вертелось на языке, но Эрик понял ее мысль, хотя и отказался ей верить. — Ты бредишь! Я не мог! Я точно помню, что со мной была Эмма! — Нахмурив лоб, Эрик попытался беспечно рассмеяться этой очень необычной шутке, но взгляд, который на него бросила Флор, заставил растущий звук захлебнуться где-то в горле: уж слишком смущенной и румяной была та, да и пальцы, сжимавшие тонкую ткань одеяла, недвусмысленно трепетали, выдавая едва сдерживаемую истерику. — Ты думал, что с тобой Эмма, — дрогнувшим голосом с нажимом сказала девушка, злясь на себя, на свою слабость, на несчастного Харриса, на всю текущую ситуацию и совершенно не понимая, что теперь делать со всем этим. — На самом деле с тобой была я. Ты был под кайфом, Эрик. Мне очень жаль.       С минуту Эрик молчал, в неверии и непонимании напрягая моментально взмокший лоб. Наконец, выдавил: — Рассказывай. Если это прикол… — Я нашла тебя на танцполе, Харрис. Что ты принял вчера, что решил, будто бы я - Эмма? — Ничего. Я пил только пиво… — Эрик осекся, вдруг устремив на Флор горящий взор. — Ты говоришь, я был не в себе? Я ощущал себя странно, не спорю, после того, как пообщался с Мастерсом, но потом точно помню, что меня нашла Эмма и повела куда-то… — Это была не Эмма, Эрик. Это была я. Я привела тебя сюда, а ты… напал на меня с… поцелуями, — Флор пристыженно замолчала, снова пряча взгляд, опуская его на свои дрожащие руки. — Ты действительно думал, что с тобой Эмма. Прости. — Простить? Почему ты… почему не остановила меня? — хрипло спросил Эрик, в сознание которого стала выстраиваться цепочка прошедших событий. Он действительно занимался ночью сексом, он это помнил, но был уверен на тысячу процентов, что делал это со своей девушкой. А сейчас выясняется, что он даже не понимал, с кем был. Охренеть можно после таких откровений! Ладони вспотели, парень нервно вытер их о простыню. — Я не знаю, Эрик, — тихо призналась девушка. — Я пыталась сказать тебе, что ты ошибаешься, но была слишком пьяна, слишком расстроена и слишком одинока, а ты… Черт возьми, Эмме повезло с тобой, никогда бы не подумала, что ты… — она оборвала себя на полуслове. — Что вышло, то вышло. Уверена, ты это переживешь! — зло дернув одеяло, Флоранс закуталась в него ещё сильнее, отворачиваясь от потрясенно молчавшего парня, который никак не мог взять в толк, как же с ним произошла такая история. Он изменил Эмме? Самой дорогой девушке на всём белом свете? Как?! Почему?! За что это с ним случилось? Ведь он решил, он обещал что никогда, ни при каких обстоятельствах не сделает ей больно даже в мыслях, а тут такое… Может Флоранс все-же ошибается? Если она была пьяна, то запросто могла перепутать и придумать то, чего нет, но опустив тяжелый взор вниз, Эрик с содроганием увидел белые засохшие пятна на простыне. Он видел их столько раз, что не спутал бы ни с чем иным. И все они подтверждали сказанную Флор безжалостную правду. — Ты шутишь, — скорее из чувства противоречия, граничащего с обреченностью, выдавил он, но Флор, по лицу которой нескончаемым потоком потекли слезы, снова злобно одернула его: — Перестань, Харрис! Какие ещё доказательства нужны тебе?! Ты проснулся голый в кровати с голой девчонкой. Смирись и прими эту данность, как неоспоримый факт! Не волнуйся, Эмма ничего не узнает! По крайней мере от меня! — Как ты могла, Флор?! Это же пиздец, ты понимаешь?.. — закрыв лицо руками, Эрик истерически рассмеялся в собственные ладони. — Ты понимала, что происходит вообще? Ты понимала, что я делаю с тобой? Как ты допустила, ответь?! — Легко допустила! — изо рта вырвалось плохо контролируемое рыдание. Девушка всхлипнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Я не могу тебе объяснить, что чувствовала в тот момент. Почему Дилану можно, а мне нет?! — О чем ты? — карие глаза широко распахнулись, Эрик в неверии уставился на полностью разобранную девушку. — При чем здесь Ви? Ты в своем уме, вообще, говорить все эти вещи?! Творить такие дела, Флор?! Ты свихнулась! Господи, — Эрик уткнулся в согнутый локоть, мотая коротко стриженной головой из стороны в сторону. — Это же пиздец, Флор… Пиздец… — Я знаю! Знаю, знаю, Господи, знаю!!! — разрыдалась Марсо, наконец, давая выход терзавшим нутро эмоциям. Осознание случившегося навалилось с нее с полным пониманием произошедшей ситуации, филигранно вытачивая острой иглой громадное чувство неоспоримой вины. Да, виновата была во всем, что здесь случилось, только она одна…       В этот момент дверь комнаты, в которой они находились, негромко скрипнула, приоткрывшись. Ушей ребят достиг взволнованный голос Эммы Найт: — Флор, я услышала твой голос! Эрик пропал! Ты не видела?.. —  дверь полностью открылась, явив присутствующим взбудораженную девушку, которая выхватила из панорамы заплаканное лицо закутанной в ткань, под которой явно ничего не было, Марсо, затем перевела глаза на застывшего, белого, как простыня, которой были прикрыты чресла парня, Эрика Харриса. Замерев на месте так, словно ее поставили на паузу, Эмма расширившимися от потрясения и неверия зелеными влажными озёрами, не мигая смотрела в карие глаза Харриса, затем перевела взор на скрючившуюся на смятой кровати Флоранс. Эрик дернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но понял, что не может вытолкнуть из себя ни звука. Сколько длилась эта немая сцена, Эмма не смогла бы сказать, и только, чтобы не свихнуться от осознания и не умереть на месте, считала про себя гулкие, болезненные удары разрушающегося на сто тысяч мелких кусков сердца.