Идеально убитые чувства

      Когда Эрик шевельнулся, Эмма тоже отмерла. Вновь подняв на него мокрые глаза, девушка в изнеможении прислонилась к стене, ощущая тошнотворное головокружение и болезненный спазм внутри сведенного судорогой живота. Складывалось ощущение, что привычной мир пошел черными трещинами, из которых вдруг повеяло космическим холодом. В сознание ворвался калейдоскоп обрывочных образов: знакомый силуэт, вещавший о вечной любви, вдруг достает из-за спины окровавленный кинжал, с которого срываются тяжелые капли ни в чем неповинной крови. — Эмма, послушай… — дрогнувшим голосом начал было Харрис, медленно вставая с постели и заворачивая простыню вокруг себя. Он не сводил глаз с застывшей девушки, которая словно пыталась справиться с внезапно остановившимся дыханием, приоткрыв рот и схватившись за горло. Но едва только Эмма услышала его голос, она тут же резко выбросила вперед ладонь, словно останавливая Эрика. Тот послушно замер, ощущая, как страх липкими щупальцами сжимает его сердце. Найт отрицательно покачала головой, этот жест мог означать, что угодно, и Эрик его не понял. Затем девушка, пошатываясь, выскользнула за дверь, плотно и тихо притворив ее за собой. Найт мутило с такой силой, что она едва сдерживалась, чтобы не вывернуться наизнанку на лестнице, ведущую вниз. Скорее, прочь отсюда, ей нужен был воздух. Грудь сдавливало с такой силой, словно ребра опоясывал раскаленный железный обруч, разрывающий бренную плоть на куски. Едва не упав вниз, подвернув ногу, девушка вынужденно опустилась на одно колено, краем уха слыша, как началось движение в комнате, дверь в которую она только что закрыла. Понимая, что еще миг и комната выпустит его, Эмма в панике забилась на ступеньках. Нет, пожалуйста, она не может, она не готова видеть это лицо, слышать этот голос. Только не сейчас… Конвульсивно дернувшись, Эмма заставила себя сбежать вниз, но повернула не к парадному входу, в который вошла несколькими минутами ранее, а к черному. Навстречу ей попалась пара изрядно помятых парней в рубахах, накинутых на голые торсы. Едва не сбив одного с ног, девушка завернула на огромную захламленную кухню, как до ее ушей донесся крик: — Эмма! Эмма, стой!       Это прибавило ей сил, испуганной ланью Найт метнулась в приоткрывшуюся дверь навстречу свободе. В голове было ужасающе пусто, вперед девушку гнал только страх. Страх быть пойманной в предательские руки, страх вновь взглянуть в глаза того, кто так с ней поступил. Нет, Эмма не могла позволить этому случиться. Она не могла больше оставаться здесь и позволять делать из своей жизни маски-шоу. Стало слишком очевидно, что, поверив такому, как Эрик Дэвид Харрис, она очень крупно облажалась, и теперь пришло время платить по всем счетам.       Игнорируя поникшую, словно сорванный цветок Флор, немым изваянием застывшую на кровати, Эрик в мгновение ока натянул на себя штаны. Напялив балахон на голое тело, он схватил кроссовки и пулей вылетел за дверь, едва не снеся ее с петель вместе с косяком. Черноволосая голова мелькнула где-то под лестницей, Харрис просто перемахнул перила, спрыгнув вниз, едва не свалив с ног два бренно слоняющихся тела. — Эмма! Эмма, стой! — на миг замешкавшись, задев одного из утренних зомби плечом, Эрик сбился с курса, что позволило Эмме скрыться в кухне. — Полегче ты, — вяло огрызнулся один из похмельных друзей, но Эрик только рыкнул в ответ, снова набирая скорость, по пути умудряясь надеть на ноги кроссовки. Выскочив на улицу, он завертелся волчком, пытаясь посмотреть по все стороны сразу, но нигде в обозримой дали Эммы видно не было. Очевидно она завернула за здания, стоящие тут и там, и искать ее в этом лабиринте можно было до бесконечности. Задыхаясь, ощущая, как предательски щемит сердце, Эрик все же пробежался до конца улицы, зовя Эмму во всю мочь, но что-то глубоко внутри, засев болезненной иглой, назойливо подсказывало, что Эмма не отзовется.       Харрису пришлось вернуться в проклятый дом, медленно подняться по ступенькам наверх, без стука зайти в комнату, где Флор по прежнему сидела, завернувшись в простыню. Руки парня тряслись, он сжал их в кулаки, стиснув зубы, выпуская воздух дозированно и медленно, затем заставил себя обратиться к Марсо. Несмотря на всё дарованное ему проявление воли, голос предательски зазвенел, выдавая обуреваемые эмоции: — Ты понимаешь, что натворила? — Ты не догнал ее? — вяло и равнодушно спросила Флор, скорее для того, чтобы вообще что-нибудь спросить. — Очнись, твою мать! — крепкие пальцы легли на обнаженные плечи, Эрик с мстительной силой встряхнул Флор так, что голова той дернулась назад. — Чертова идиотка! Ты должна немедленно всё рассказать Эмме! Слышишь? — Она не будет меня слушать, — тихо ответила Марсо, но Эрика уже было не унять. Отшвырнув ее так, что девушка упала на постель, он принялся собирать с пола ее вещи, попутно швыряя каждую той в лицо. — Меня не ёбет, как ты будешь пытаться ей всё объяснить! Ты просто пойдешь и сделаешь это! А не то… — Не то что, Эрик? — вскинула заплаканное лицо Флоранс. — Что ты сделаешь? Что ты можешь мне сделать? Убьёшь меня? Сделай великое одолжение, потому что после всего мне и самой уже просто не за чем жить!!! — Вновь разрыдавшись в голос, Флор согнулась пополам, уткнувшись лбом в обтянутые простынёй колени. Как объяснить? Какие слова подобрать, когда всё было на поверхности? Как она дошла до этого? Она потеряла себя… После сегодняшней ночи Флор больше не была той Флор, которая ещё могла надеяться на тихий прекрасный уголок в страшном штормящем море жизни. После сегодняшней ночи она сама стала одной из тех разрушительных волн, опустившихся на головы невиновных людей, уносящих их привычные жизни в недосягаемую даль.       Слушая глухие рыдания, Эрик с силой ударил сжатым кулаком в стену. Боль пронзила руку до самого плеча, но эта боль отрезвила его. Он выдохнул, пытаясь придти в себя, приводя в чувства затуманенный яростью и страхом мозг, затем медленно опустился рядом с Флор на постель. Протянув ладонь, парень хотел было коснуться ее плеча, но, остановившись на полпути, вернул руку на место. — Ты сейчас подавлена и удручена случившимся, как и я, но ты должна понять, что Эмме гораздо-гораздо хуже, чем нам вместе взятым. Она одна, без поддержки, без объяснения причин, полностью подчинена только той картине, что увидела здесь. Ты должна помочь мне найти её и всё объяснить. — Эрик пытливо взирал на склоненную белокурую голову, которая тихо-тихо кивала в такт его словам, со страдальческим молчанием соглашаясь с ними. — Она не заслужила такого, — прошептал Харрис, впервые за последнее время чувствуя себя совершенно беспомощным. Отгоняя щемящее ощущение страха, который готов был просто парализовать его, парень нервно хрустел пальцами, пытаясь сообразить, как действовать дальше. — Одевайся! Время не ждет! — резко бросил он в сторону Флор, отвернувшись от зашевелившейся девушки. Вытащив мобильник, Харрис с чертыханием увидел, что тот выключен. Понятно, почему Эмма приехала сюда искать его, ведь он не позвонил ей, как обещал. Да и как бы он мог, если он думал, что она была с ним? Чуть слышно застонав, Эрик со злостью вцепился в собственные волосы надо лбом, ожидая, пока проклятая техника придет в себя, затем набрал номер Эммы, будучи полностью уверенным, что та трубку не возьмет. Слушая длинные холодные гудки, Эрик вновь и вновь набирал знакомый номер, пока, наконец, равнодушный голос на другом конце не сообщил о том, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Отшвырнув бесполезный сотовый в сторону, Харрис повернулся к уже одевшейся Флор, которая снова застыла на краешке постели, молчаливо ожидая его приказа.

***

      Задыхаясь, Эмма бежала, куда глаза глядят, только бы подальше от того проклятого дома. Как много воспоминаний с ним было связано: «ты хочешь быть для меня особенной, Эмма?» И всё это теперь было перечёркнуто новыми образами, поставившими огромный жирный крест на ее святой и чистой любви. Каждый, кто хотя бы раз был предан кем-то, кого любил больше самой своей сути, наверняка поймет, что в этот ужасный момент ощущала несчастная девушка. Грудь распирало от рыданий, которые вылетали изо рта вместе с рваными выдохами из задыхающихся легких, как бы Эмма не сжимала зубы, а прозрачные капли слез встречный ветер заботливо срывал с пунцовых щёк, и уносил куда-то вдаль. Когда силы иссякли, и бежать больше не было возможности, Эмма мешком повалилась на траву на обочине дороги. В кармане штанов назойливо жужжал мобильник, то замолкая на секунду, затем заново набирая обороты. Прекрасно понимая, кто ей звонит, Эмма осознала, что не может найти в себе силы даже взглянуть на дисплей, отображавший имя любимого. И тем не менее, когда назойливое жужжание стало похоже на пламя, которое поднесли к коже — терпеть его больше не было мочи, девушка трясущимися пальцами, зажмурив полуслепые от слез глаза, сковырнула с аппарата заднюю крышку вместе с батареей, затем вытащила из разъема сим карту и отшвырнула ее в дорожную пыль. На один обманчивый миг ей стало легче, но затем боль и ужас накатились на нее с новой силой. Гипнотизируя сиротливо валяющуюся на земле карту, Эмма заставила себя встать и медленно побрести прочь от места, где теперь навсегда осталась ее прошлая жизнь.       Едва перетаскивая вялые ноги, размазывая по грязному лицу беспрестанно сочащиеся слезы, уже во всю разъедавшие измученные глаза, Эмма постепенно приходила к единственно верному по ее мнению выходу, который поможет раз и навсегда поставить точку в этом отчетном жизненном периоде.       Флор долго случала в дверь своей бывшей комнаты, но ей никто не ответил. Точно так же снаружи в оконное стекло с улицы в комнату рвался и Эрик, но ответом и той и другому была абсолютная тишина. Подтянувшись на руках, Эрик с трудом взобрался на тонкий дребезжащий карниз, балансируя на коленках, как эквилибрист на шаре. Держась едва ли не за воздух, он заглянул в комнату, прислонив ладони к стеклу. На первый взгляд помещение было абсолютно пустым. Не удержавшись, парень вынужденно спрыгнул вниз, тревожно взъерошивая затылок. По всему выходило, что Эмма в комнату не возвращалась, телефон её был выключен, и только Провидение знало, где сейчас была девушка, и всё ли с ней было в порядке.       Флор уныло вышла из женского общежития, чтобы выдать Эрику то, что он и так уже знал. Хозяйка отсутствовала. Беспомощно оглядевшись, Эрик ощутил себя абсолютно потерянным. Дурное предчувствие, до этого ещё как-то сдерживаемое силой его характера, теперь вовсю завладело молодым человеком. Хотелось просто лечь и выть от безысходности, от разрывающего душу ужаса, и от четкого осознания, которое рассекло надвое его разум: Эмму он видел сегодня в последний раз.       Глядя на то, как меняется обычно невозмутимое лицо Харриса, Флор отважилась приблизиться к нему и тихо проговорить: — Она найдется, Эрик, уверена. Я всё ей объясню, по крайней мере постараюсь. Ведь твоей вины в произошедшем нет… Пусть Эмма меня ненавидит, я это заслужила… Пожалуйста, прости меня, если сможешь… — она что-то еще лепетала, невольно переходя с английского на французский, но парень не слушал. Отвернувшись от Флор, он медленно направился к мужскому корпусу, едва перетаскивая будто налившиеся свинцом ноги. Время текло сквозь него, Эрик ощущал себя так, словно он был не в состоянии сделать лишний шаг без страшных судорог, ломающих тело; сделать лишний вдох без болезненного ощущения разрывающихся внутренностей. Каждый стук заболевшего сердца причинял ему невероятную муку, от которой могла освободить разве что только смерть. Вытащив мятую пачку из джинсов, парень лишь на третий раз сумел прикурить одинокую сигарету. Горький дым обволок его легкие, на краткий миг принеся иллюзию облегчения, но организм не справился с нервным потрясением, и за углом здания Харриса мучительно вывернуло. Закашлявшись, он с отвращением отшвырнул тлеющую сигарету, вытирая испачканный рот тыльной стороной руки. В этот момент телефон разразился оглушительной трелью так, что Эрик вздрогнул. Безумная смесь надежды и дичайшего страха пронзила его, пока он доставал мобильник. И тут же удушающее разочарование швырнуло подлетевшее к горлу сердце обратно в ребра: звонил Дилан. — Да? — хриплым, совсем не своим голосом отозвался Эрик. На том конце Клиболд спрашивал, все ли с ним было в порядке, что его искала взволнованная Эмма, нашла ли она его, и все в таком духе. Слушая сиплый заботливый глас преданного товарища, Харрис только нашел в себе силы выдохнуть: — Нашла…       Вернувшись в их с Клиболдом комнату, Эрик натуральным зомби прошёл к своей нетронутой постели. Только сейчас он понял, что Дилан ведь ничего не знает. И что скажет, узнав, Харрис совершенно не представлял. Может быть ему будет плевать на произошедшее, так как Флоранс уже давно была свободна от всех его притязаний, но что-то подсказывало Эрику, что Дилан вряд ли останется нейтрален ко всей этой истории.       Прокуренная комната, в которой под потолком вился сизый дымок недавно выкуренной отравы, снова заставила желудок Рэба взбунтоваться. С нескрываемым раздражением он настежь распахнул взвизгнувшее окно, впуская в помещение воздух с улицы. — Проблемы? — проницательно поинтересовался Ви, наблюдая красными с перепоя глазами за отвратительно бледным приятелем. Тот вяло махнул рукой, кульком повалившись на постель и сворачиваясь в клубок так, словно у него сильно свело живот. Дилан обеспокоенно смотрел на спину друга. Таким подавленным, несчастным и отчаявшимся он не видел Эрик с выпускного класса. — Эй, Рэб, не хочешь поделиться? Что случилось? С Эммой поссорились?       Дернувшись от прозвучавшего имени, словно от удара, Эрик сквозь зубы ответил: — Я расскажу. Но будь готов, что после моего рассказа ты захочешь меня прикончить. — Что?! — Дилан невольно улыбнулся, но у самого вдруг тревожно застучало сердце. — С чего бы меня вдруг посетили такие мысли? — Я переспал с Флор. — Слова упали вдруг в погрузившуюся абсолютную тишину, как тяжелый камень с моста, к которому была привязана чья-то шея. И точно так же, как и от камня на водной глади пошли бы круги, увеличиваясь в размерах, реакция Клиболда не заставила себя долго ждать. Словно чужая сила вздернула его с мятой кровати, заставив со скоростью ветра подлететь к застывшему Харрису, опустить широкие ладони на его плечи, стискивая в пальцах края одежды, развернуть на себя, уставиться мутным взглядом в белое лицо и выплюнуть единственный вопрос, на который Дилан смог найти в себе силы: — Что ты сейчас сказал?       Налившиеся кровью больные глаза, в которых лопнувшие капилляры напоминали изломанных красных змей, вперились в темные глаза Харриса, и тот вдруг отчетливо ощутил себя так, словно стоял под прицелом безжалостного черного дула, из него вот-вот вылетит огненный цветок, который не оставит от Эрика ничего. Невольно схватившись за крепко сжатый кулак Клиболда, намертво стиснувшего его одежду, Харрис как можно спокойнее попытался объяснить: — Я не знаю как, но принял наркоту. То ли она оказалась в том пойле, что я потребил на вашем с Грин столе, то ли мне ее подмешали позже, но факт в том, что я словил нехилый приход. В последствии я увидел девушку, которая вывела меня из толпы, потому что я ничего не соображал. Я был уверен, что меня ведет Эмма, но оказалось, что это была не она… — Эрик запнулся, не мигая глядя на лицо Дилана. Тот навис над ним полуголой гранитной глыбой, давя на психику, но шевелиться явно не собирался, лишь снова выдохнул сквозь стиснутые зубы: — Продолжай… При чем тут Флор? — О том, что это была Флор, я узнал уже утром, когда очнулся рядом с ней без ничего… — выпалил Эрик, вскидывая руки к лицу на случай, если самообладание покинет Клиболда, и тот набросится на него с тумаками. — Я был не в себе, Дилан! Но почему она пошла на это, я и понятия не имею! Точнее, она сказала что-то вроде «почему Дилану можно, а мне нет»? Говорил я тебе, не стоит лизаться с Логан на глазах у Флор! — Эрик понимал, что несет откровенный бред, но не мог заставить себя заткнуться, потому что перед носом были налитые кровью глаза его лучшего друга, до которого сейчас доходил страшный смысл вынужденно брошенных фраз. Пальцы Дилана и до этого побелевшие от напряжения, стали похожи на железные крючья, впившиеся в плечи Харриса. Он с силой поднял Эрика над постелью и прошипел: — Рассказывай абсолютно всё. Я хочу знать, где ты ее трогал и как целовал. Всё, слышишь?       Спустя время и нехитрый рассказ Эрик и Дилан сидели друг от друга по разным углам комнаты. Первый хмуро пялился в пол, снова и снова переживая произошедшее, гадая, а не кончилась ли сегодня в довесок ко всему и их с Клиболдом дружба? Второй молча смотрел в пространство перед собой, сжимая и разжимая кулаки, совершенно не понимая, что ему теперь со всем этим делать и как это пережить. Пока Эрик делился событиями прошедшей ночи, Дилан не раз и не два ощущал в себе неистовое желание размазать невысокое тело приятеля по серой стенке, а потом найти Флоранс, чтобы наказать и ее. Ревность, смешанная с невероятной агрессией в адрес этих двоих буквально сносила парню крышу. Несколько раз его большой кулак вспарывал воздух, гулко впечатываясь в стенку рядом с головой Харриса, и тому приходилось брать в узду всё свое самообладание, чтобы не зажмуриться от страха. Зла на Дилана он не держал, Эрик прекрасно понимал, что тот сейчас ощущает, и его реакция была понятна Харрису, как никому другому. И всё же Эрик настойчиво обращал внимание друга на тот момент, что его абсолютной вины в произошедшем нет. Когда парень завершил свой рассказ приходом Эммы в проклятую комнату, Дилан вскинул на него затуманенный слезами взор: — У меня нет слов…       Слов больше не было и у Эрика. Поэтому он снова опустился на свою мятую кровать, чувствуя, как предательски сжимается и щемит сердце в груди, гадая, как Дилан справится с потоком шокирующей информации, обрушившейся на него с мощью девятого вала. Сегодняшнее утро разрушило слишком много судеб, и Харрис с очевидной убежденностью понимал, что их жизни больше никогда не будут прежними.       Внезапно Дилан вздрогнул, чем привлек внимание Эрика к себе. Его широкие обнаженные плечи затряслись, высокая фигура задрожала, и, поднеся к лицу большие ладони, Дилан зарыдал. Не в силах справиться с мощным потоком собственных эмоций, парень позволил им войти в каждую клеточку своего тела, в каждый оголенный, словно провод под током, нерв, выплакивая накопленную боль, разочарование и невысказанные обиды. Рыдая в голос так, словно он был маленьким мальчиком, ищущим утешения в уютных объятиях ласковой мамы, Дилан ничком упал на пол, поджав под себя колени. С минуту Эрик сидел неподвижно, слушая ужасающие хриплые звуки, вылетающие из горла Клиболда, затем неловко опустился рядом, ощущая, как и у него самого предательски щиплет глаза. Несмело положив руку на голое плечо, Харрис был готов к тому, что Клиболд отшвырнет ее, но вместо этого Дилан положил влажную ладонь на тыльную сторону ладони Эрика и сжал пальцы, молчаливо принимая его поддержку.

***

      Поздней весенней ночью, когда темные дома уже видели десятые сны, а тишину нарушал только редкий шорох шин, проносящихся по шоссе, в студенческий городок вернулась Эмма. Она была безумно измождена и ужасно измотана, но от своего плана категорически отказывалась отступать. Понимая, что предательское утро не оставит ей и шанса на выполнение задуманного, девушка упрямо тащила свое тело к женскому общежитию. Гадая, оставила ли она окно открытым перед уходом, и не проник ли в комнату кто для встречи с ней, Эмма мандражировала. Она не была готова увидеться с ним, смотреть в эти лживые глаза и слушать надуманные объяснения, направленные на затуманивание ее разума и обмана исстрадавшегося сердца, поэтому про себя умоляла Небо избавить ее от ненужных визитов кого бы то не было вообще. Общежитие спало, по крайней мере ни в одном окне не горел свет, но все же, крадучись, целенаправленно избегая своего появления в неясном свете фонарей, Эмма обошла здание, остановившись под своими окнами и подолгу слушая тишину. Наконец, уверившись в том, что внутри ее действительно никто не ждет, девушка поплелась к центральному входу. Где-то совсем недалеко внезапно зарокотал гром, и черное ночное небо пронзила яркая вспышка, осветившая на миг две одинокие фигуры в муаровом мраке ночи: одна уныло брела к стеклянным дверям, а вторая в данный момент смотрела совсем в другую сторону, отвлеченная неким шумом в близлежащих кустах. Эмма и понятия не имела, что за входом в женскую обитель пристально следит Эрик с самого наступления темноты, снова и снова набирая фатально молчавший номер ее телефона. Харрис же в свою очередь не подозревал о том, что измученный насыщенными событиями прошедшего дня, его затуманенный разум и замыленный взгляд пропустят возвращение любимой девушки домой. Услышав негромкое пиликанье домофона, Эрик резко повернулся на шум, но на тускло освещенном крыльце уже никого не было.       Темнокожая Вэлери, впустившая продрогшую Эмму, сильно удивилась и встревожилась ее измученному виду. — Мисс Найт, вас сегодня искало столько народу, — посетовала она, внимательно разглядывая бледную девушку. — Мисс Марсо оставила вам сообщение. Очень просила вас придти к ней в комнату, когда вернетесь. Но полагаю, этот визит подождет до утра. Так же ваш парень просто умолял сообщить ему, когда вы появитесь. Он был очень взволнован. Даже подарил мне набор шоколада, чтобы я точно выполнила его просьбу. Что случилось, где вы были? Почему возвращаетесь в таком виде в такой час? — поток вопросов, от которых Эмма поморщилась, остался без ответа. Не желая даже намеком обсуждать с Вэлери подлых предателей, Найт только обронила: — Пожалуйста, Вэл, вызовите мне такси. Я должна немедленно уехать отсюда.       Ошарашенная этой странной просьбой, комендант не могла не спросить: — Что произошло, Эмма?       На сухие воспаленные глаза Эммы снова навернулись слезы. Всхлипнув, она прижала ладонь ко рту, подавляя возвращающие было рыдания, но нашла в себе силы вымолвить свою просьбу еще раз: — Пожалуйста, Вэлери, все вопросы потом. Мне нужно срочно вернуться домой, понимаете? Вызовите мне машину.       Растерянно оглянувшись на удаляющуюся спину девушки, женщина прошла к своему бюро. — Куда поедете, мисс Найт? — прилетел в спину Эммы вопрос. — В аэропорт! — срывающимся голосом ответила та, и про себя добавила: — Лишь бы подальше отсюда…