Это называется ревностью.

Временные частые скитания Бога по окрестностям города помогли сейчас ему в довольно-таки короткий срок отыскать нужное место. И, вроде как, нужно бы радоваться, но, только увидев дом, где проживает Томоко, стало совсем не до веселья. Знакомая обстановка, какую видел Ято в воспоминаниях Юкине, когда только давал орудию имя: обветшалый дом, который бы вряд ли исправил даже капитальный ремонт, бардак во внутренней части дома, видневшийся за не до конца задернутыми шторами, которыми было трудно назвать таковыми из-за ужасного состояния. Пробраться во внутрь не составило особого труда. Опасения темноволосого находили подтверждения чуть ли не каждую секунду, стоило заострить внимание на тех или иных вещах. И ему теперь однозначно стало ясно, что жизнь Томоко и прошлая жизнь Юкине очень похожи, даже слишком. Они оба не могли ходить в школу из-за того, что не имели даже минимум денежных средств для этого, страдали одиночеством, живя с... Последняя деталь грузно отворила дверь и ввалилась в здание, не прекращая издавать громыхание от каждого своего неуклюжего движения. ...отцом-пьяницей. Ябоку не был уверен, оставили ли Томоко с отцом против воли или же тут была другая причина. Но он ясно был уверен в том, что нужно как можно скорее завязывать со своими переживаниями и метаниями, найти Юкине и объяснить ему все так, чтобы не затронуть секрет Бога. Хотя сделать это будет трудно, однако помочь девочке — его обязанность. Обязанность Бога Счастья, коим так давно хотел стать голубоглазый.

***

Скрывая за милой улыбочкой всю свою печаль от недавно состоявшегося разговора, Юкине, не покладая рук, продолжал работать в лавочке Дайкоку и даже сделал больше дел, чем было нужно, чтобы отвлечь себя от размышлений, мысленных тирад Бога, тем самым прекращая, наверное, причинять ему боль. Каким бы не был его хозяин, тот дал ему имя, пристанище, хоть это и был храм Богини Нищеты, священный сосуд которой пустил Секки сюда лишь учиться, как сам ранее говорил. Юки — священный сосуд Ято и не может его бросить. Только вот... в любой момент могут бросить его. Нет, неправда. Чушь. Бог освободил Нору и, насколько янтарноглазому известно, больше орудий не заводил, поэтому поводов для лишних переживаний быть не должно. Но они были, поскольку сам блондин заметил, как Бог начал отдаляться от него, от Кофуку с Дайкоку, пропадать ни с того ни с сего, хотя, казалось бы, бросил это занятие. Подобные перемены заметили все знакомые Ято, даже Хиери, которая теперь оканчивала школу и не могла так часто посещать друзей дальнего берега, и разговор между ним и Кофуку лишь заставлял убеждаться в своих мыслях. И ладно бы он только пропадал временами, но так теперь запретил общаться с новым другом из мира живых, а кроме Хиёри не было таких людей, с которыми Юкине мог бы общаться практически на равных, полностью доверяя и расслабляясь. Томоко — исключение, но даже его, этого исключения, священный сосуд был лишен по прихоти Бога. Она в короткий миг стала так близка по непонятной ему, но теперь понятной одному лишь Ято причине, что запрет хозяина был ударом ниже пояса. Появившийся внезапно хозяин немного ошарашил мальчишку, хоть тот и не подал вида, чуть холодно приветствуя темноволосого. И Ято закрыл на это глаза, считая, что сейчас важнее будет объяснить и доходчиво объяснить, чтобы не возникло недопониманий или даже ссор, в чем, собственно, дело и что предстоит выполнять. Ведь, как никак, это очень ответственное задание, спасения, если так можно назвать, важное для него и Юкине, но для первого важнее вдвойне, поскольку голубоглазый убьёт, так сказать, двух зайцев одним ударом. Первое — что немаловажно, — он спасёт девчонку и Секки, хоть только сейчас и узнает обо всех тонкостях предстоящего дела, будет спокоен. Девочка за все годы, что отец вел такую разгульную жизнь, нашла в одиночестве союзника и близкого друга, ни с кем не общалась и духи, сначала прицепившиеся к отцу Томоко, дошли и до неё, таким образом, она приблизилась к миру мертвых, но была ещё жива, тем самым напоминая Хиёри, хоть и не могла покидать тело, но умела видеть жителей загробного мира. Получается, разрешив это дело, Ято заодно избавится от девчонки, что захватила мысли его орудия и Бог будет спокоен, поскольку противоречий не возникнет, если он не расскажет об ещё одной детали светловолосому: как только строгая полоса в жизни Томоко пройдёт, это будет равно возвращению в привычный ритм жизни, узы между ней и Юкине будто бы оборвутся и она, даже если и повстречает его снова, то не узнает и тут же забудет. — Юкине... — ты же хочешь помочь той девчонке? — задал очевидный вопрос Бог и, увидев утвердительный кивок, продолжил. — Хочешь ли ты, чтобы она была счастлива? Его священный сосуд, хоть и повзрослел за все время, проведенное с богом, стал образцовым орудием, но всё-таки застрял в своём подростковом возрасте, оставаясь все тем же наивным ребёнком, поэтому сейчас Ято, хоть и умело манипулировал чувствами янтарноглазого по отношению к Томоко, но убеждал его тем самым, что, чтобы спасти девчушку, нужно пожертвовать кое-чем очень для мальчишки важным. И это сработало. — Хорошо, Ято. — выдохнул парниша. — Я помогу тебе, мы вместе спасём Томоко и пусть она будет жить счастливо. Голубоглазый Бог Несчастья или войн, как его только не называли, но он считал себя будущим Богом Счастья, хоть и подступал сейчас корыстно, однако защищал дорогого себе человека, тем самым торжествуя, что все идёт по плану. И пусть сейчас он поступает не совсем праведно, Боги всегда правы, даже когда поступают безрассудно. Богам все дозволено и у них нет понятий, что хорошо, а что - плохо. Не так ли? Поэтому, даже если возникнет ситуация, которая будет намного хуже предстоящей, Ябоку не поскупится на способы решения, даже если ценой ему будут человеческие жизни, ведь он не так давно, но уяснил для себя, что теперь существует лишь для одного человека, орудия, изменившегося ради него, никому ненужного Бога — Юкине.