Разрыв уз.
23 июня 2020 г., 20:37
Уже облачившись в свою боевую форму, Юкине, находясь в руках у хозяина, решил спросить у того:
— Ято, можно мне будет попрощаться с Томоко? — в голосе чувствовалась печаль. — Ну, ведь все равно ты после разорвёшь наши узы и связь с миром...мертвых.
— Ты действительно этого хочешь? — он изобразил удивление и неверие, хотя глубоко внутри себя радовался скорому исчезновению девчонки из жизни Секки, но и корил себя за свои действия.
«Я бог. Этим все объясняется.» — в который раз успокаивал себя мысленно брюнет, чтобы отогнать чувство вины перед священным сосудом и перестать бороться с желанием бросить эту затею.
— Да. Мне это необходимо. Я же с ней больше никогда не увижусь, вернее, она больше не вспомнит обо мне, если вообще сможет заметить. — о таких вещах, которые в самом начале новой жизни блондина казались ему ужасными и очень болезненными, сейчас Юки говорил практически с лёгкостью. Но так лишь казалось. Это фальшь. И грусть, скрытая глубоко внутри, все равно ощущалась. По крайней мере, Бог её чувствовал.
— После прощания может быть больно и тебе будет труднее отпустить её. — предостерёг голубоглазый. — Все ещё уверен, что готов?
Ответом послужило молчание. И продлилось оно ровно до того момента, пока они не прибыли в нужное место, поскольку завидев тот самый дом, Юкине против воли напрягся. И это не осталось без внимания Ято, который сотню раз уже пожалел о том, что собирается сделать.
— Не переживай, Юкине. Думай о том, что Томоко после всего этого, сможет жить счастливо.
Секки не отвечал.
— Увидев сейчас то, как она живет, ты и вправду захочешь лучшего для неё.
— Но... Ято. Я не знаю, что сейчас со мной происходит. — признался светловолосый.
— Это из-за мыслей о скором расставании. — пытался убедить орудие Бог и тем самым отгородить от воспоминаний, которые могли проникнуть и вновь появиться в голове янтарноглазого.
— Это пройдёт?
— Разумеется. Ты только не думай ни о чем плохом, мой... — чуть было не вставив своё «Юки» или «малыш», как он того называл мысленно, он добавил спустя секунду. — сосуд. Мы сделаем Томоко счастливее.
— Угу!
***
Проникнуть в дом им пришлось через кухню, хотя Ято бы всеми способами постарался избежать этого пути, поскольку выход из неё открывал вид в гостиную, где точно находился отец девочки. — Сейчас ни на что не отвлекайся и вообще лучше закрой глаза. Понял? — Что, зачем? — сейчас блондин искренне недоумевал и его страх наряду с непонятными ощущениями перешли на второй план. — Не думай ни о чем. Просто доверься своему никчемному богу, не говори, не смотри и не слушай. Не отвлекайся. Это важно. — он чеканил каждое слово с небольшими паузами, давая мальчишке время, чтобы собраться. — Хорошо, Ято. — он выполнил все то, что было приказано и старался не обращать внимания на посторонние звуки. Голубоглазый чувствовал, как меч слегка подрагивает в руке, что означало: даже если Юкине прекрасно сейчас скрывал свои чувства и мысли, то снаружи едва держался, чтобы не наплюнуть на запрет бога и понять, что его тревожит, открывая глаза. — Мы близко. — дверь в комнату девочки с едва слышимым скрипом отворилась, а сама хозяйка комнаты сейчас пребывала в состоянии сна, что было на руку. Постояв минуту, Ято спросил. — Все ещё хочешь попрощаться? — Думаю, что да. Можно уже открыть глаза? — Ладно, можешь открыть. Взору подростка предстала совсем обычная комната, хотя она многим отличалась от комнаты Юкине и Ято в храме Кофуку. Он окинул её взглядом, стараясь не заострять внимание на каких-то вещах и подошел к девочке, принимая свою человеческую форму. — Ято, можно попросить тебя выйти? — на такой вопрос он было хотел закатить глаза, но воздержался и понимал, что это важно для Юки. Без слов покидая комнату, но не до конца прикрывая за собой дверь, хотя это и не было нужно, поскольку тот, если захотел, мог услышать и за стеной то, что хотел. Об этом он не рассказывал своему сосуду и никому из тех, кто присутствовал в его новой жизни Бога Счастья. Лишь Нора и отец были в курсе. — Привет, Томоко. Сейчас , если бы ты не спала, то мы бы смогли в последний раз поговорить. Но так даже лучше, ибо, как и сказал... Ято... мне было бы тяжелее прощаться с тобой. — блондин смотрел на умиротворённое лицо спящей подруги и старался дышать полной грудью. — За короткое время ты стала мне очень близка, с тобой и вправду было весело и, возможно, когда-то бы я смог доверить тебе свою тайну и рассказать о себе все, но этому не суждено сбыться. Ради твоего счастья и будущего наши узы будут разорваны. — послышался всхлип, —Мне жаль, правда жаль, но так нужно. Я бы ни за что этого не делал, если бы от этого не зависела твоя жизнь. Надеюсь, ты будешь жить прекрасной жизнью. — Секки... — слишком тихо послышался призыв Бога и Юкине даже не смог скрыть накатывающиеся на глаза слезы, чтобы их не видел брюнет, как оказался в руках вышеупомянутого. — Пора. Больше мы не будем медлить. — Хор..ошо. — мальчишка подавил в себе новый всхлип. — Прощай, Томоко, живи счастливо.***
Примечания:
Если кому-то не совсем понятно, зачем нужно было разрывать узы между Юкине и Томоко, то это нужно для того, чтобы не связывать её больше с миром мертвых, как связана Хиёри в каноне. Из-за того, что она, как и её отец, была связана с этим миром, она смогла не забыть Юкине и продолжила с ним общаться.
Отец девочки же связан в этим миром иначе, он просто был одержим злыми духами, которых можно было легко устранить, что было сделано, так скажем, за кадром, поскольку главная драма разворачивалась между Юкине и Томоко. Из-за этого он стал больше выпивать, как когда-то отец Юкине при его жизни и, как следствие, приносить домой копейки, срываться ни за что на дочь. Её жизнь стала похожа на жизнь Юкине, поэтому была угроза того, что тот вспомнит о ней и своей смерти, а это может привести к его превращению в аякаши(призрака). Именно поэтому Ято переживал и наказал Юкине не реагировать на окружающий мир. Вот как-то так.
