Влиятельное лицо

Женя, напрочь потеряв ощущение времени и забыв про усталость, готова была просидеть в номере Этери до утра. Они говорили и не могли наговориться. О делах спортивных и о делах домашних, о грустном и о смешном, об очень важном и обо всяких пустяках. О чем угодно, лишь бы слышать теплые и живые голоса друг друга, видеть живые и теплые глаза друг друга, в которых больше не было деланного равнодушия и деланного стремления показать: "видишь, я без тебя не пропала". Но Тутберидзе даже в такой момент не забыла о том, что завтра у кое-кого произвольная программа. Вернее, уже сегодня. - Женя! - взглянув на часы, она моментально превратилась в строгую наставницу. - Полвторого ночи! Быстро спать! Девушка отрицательно мотнула головой: - Не могу. Я боюсь, что уйду - и все исчезнет. Наступит утро, все будет как раньше. Мы опять станем делать вид, что безразличны друг другу, а внутри нас будет рвать на части от боли. - Ну что ты! - Этери снова обняла ее. - Все будет хорошо. Иди отдыхай и ничего не бойся. У тебя все получится. - А ты придешь на меня посмотреть? - спросила Женя, утыкаясь носом ей в грудь. - Конечно, - Этери провела пальцами по ее волосам. - Хватит твои прокаты на видео смотреть, пора бы и вживую. - Ты видела мои прокаты? - девушка недоверчиво посмотрела на нее. - Я думала, тебе все равно. - Ну как мне могло быть все равно? - Тутберидзе тихонько рассмеялась. - Ты же моя ученица. Ты особенная. И всегда останешься особенной, у кого бы не тренировалась. Выпустив Женю из объятий, она легонько подтолкнула ее к выходу: - А теперь спать иди. И постарайся, чтобы завтра мне не было стыдно за тебя. *** Медведева не любила затасканное выражение про крылья, вырастающие за спиной, но в этот день у нее выросли самые настоящие крылья. Несмотря на то, она едва заставила себя уснуть и проспала всего четыре часа. Несмотря на усталость, накопившуюся к концу сезона. Несмотря на неудачу в короткой программе. Все это не имело ровным счетом никакого значения. С души у Жени свалился груз, пролежавший там почти год, и она чувствовала, что сегодня весь мир снова будет у ее ног. На утренней тренировке все получалось легко и непринужденно, а вечером она вышла на лед, наконец-то увидела возле бортика зрителя, которого ждала весь сезон - и полетела. Позже ей рассказывали, что с открытыми ртами замерли не только зрители, но и ее собственный тренерский штаб, а самым распространенным отзывом на ее выступление был "вот она - та самая новая Медведева!". Алину обогнать по сумме баллов не удалось: в итоге Женя стала второй, Лиза - третьей, но, наверное, впервые в жизни ей было абсолютно все равно, какую медаль она завоевала. После объявления результатов Брайан и Трейси душили ее в объятиях и шумно поздравляли. Орсер сказал, что с таким катанием ей не страшны никакие юниорки, перешедшие во взрослые. Женя смеялась, отшучивалась и ждала, когда Этери закончит обнимать счастливую, хотя и выжатую без остатка Загитову, чтобы подойти к ним. С утра им не удалось перекинуться с Тутберидзе даже парой слов, только кивнуть друг другу при встрече, и Женя опасалась: вдруг все откровения, все тепло минувшей ночи исчезли с рассветом, и сейчас она снова натолкнется на ледяную стену? Но Этери повернулась к ней, девушка увидела ее взгляд, ее улыбку, и поняла, что ничего не исчезло. Все хорошо. Женя крепко обняла их обеих, вызвав у Алины изумление - Загитова явно была не в курсе их ночных посиделок с Этери. Потом изумление сменилось радостью. Потом она с понимающим видом выскользнула из объятий, оставляя их вдвоем. Фотографы вокруг сходили с ума, спеша запечатлеть новую сенсацию: Медведева и Тутберидзе, которые весь сезон старательно игнорировали друг друга, теперь вдруг обнимаются! Но их совершенно не заботило, сколько людей на них смотрит, что об этом напишут уже через несколько минут, и какие теории будут строить потом. Во всяком случае, это совершенно не заботило Женю, для которой сейчас существовали только тепло рук Этери, запах ее волос и ее шепот над ухом: - Ты молодец, Женя. *** Была церемония награждения, они с Лизой и Алиной обнимались уже втроем ("Сегодня какой-то день обнимашек" - смеялась Туктамышева), позировали фотографам со своими наградами и отвечали на вопросы, которые журналисты спешили задать свежеиспеченным победительницам. Загитова постоянно бросала на нее пристальные взгляды, как будто пыталась понять: Медведева искренне рада своей медали, или снова будет тосковать и отчаиваться, как только они выберутся из-под прицелов камер? - Алина, я рада на самом деле, - вполголоса сказала Женя, когда от них ненадолго отстали люди с микрофонами. - Так, как в прошлом году, больше не будет. - Но я же опять тебя обошла, получается, - недоверчиво посмотрела на нее Алина. - На финале Гран-При тебя это совершенно не заботило, - шутливо поддела ее Женя. - Мы тогда еще не помирились, - парировала Алина. - Зато теперь заботит. - Ты знаешь, - Женя решила быть честной. - Я сейчас радуюсь не из-за медали. Медаль это так, бонус приятный. Могла не получить ничего, а получила серебро. У меня другой повод для радости. - Вы с Этери Георгиевной наконец-то поговорили, - догадалась Загитова. - Слава богу! А то сил не было смотреть, как вы мучаетесь. - Поговорили, - кивнула Женя. - И больше, я надеюсь, не будем мучиться. *** Ее нынешние тренеры не приставали с расспросами, видимо, посчитав, что отношения Жени с Этери - их личное дело, и девушка была безмерно благодарна им за это. Зато нашлось предостаточно других желающих пристать с расспросами. О Тутберидзе ее спрашивали едва ли не больше, чем о выступлении. Ну откатала произвольную так, что все ахнули, ну поднялась на второе место с четвертого, чего никто не ожидал. Кого это интересует? А вот то, что холодная война, длившаяся почти год, закончилась - это да, об этом стоит написать. - У нас с Этери Георгиевной был откровенный разговор, - отвечала Женя, мило улыбаясь. - И теперь между нами нет никакого недопонимания. Улыбаться было легко, потому что она говорила чистейшую правду. Прошли показательные выступления, чемпионат подошел к концу. Вскоре им предстояло лететь в Москву: давать пресс-конференцию по итогам сезона, участвовать во всяческих медиа-мероприятиях и вообще нести тяжкое бремя популярности. Женя летела на родину одна, Орсер и компания благополучно отвертелись от этой поездки. Брайан вообще старался минимизировать свои визиты в Россию после того, как в прошлом году он приехал с Ханю на Кубок Ростелекома, а ушлые менеджеры Первого канала и Татьяна Анатольевна Тарасова взяли его в оборот и едва не уговорили подписать контракт на съемки нового "Ледникового периода" в Крикете. И, чем ближе становилось время покидать Японию, тем сильнее грыз девушку мерзкий червячок: а что дальше-то? Женя научилась жить и работать без Этери-тренера. Они с Этери вернули себе близкие человеческие отношения. Общение на расстоянии - не проблема при современном развитии технологий. Но ведь кроме рабочих и человеческих отношений было еще кое-что, скрытое от посторонних глаз, известное только двоим. Женю по-прежнему передергивало при одной мысли, что к ней прикоснется кто бы то ни было, кроме Этери. Она сходила с ума от ревности при одной мысли о том, что к Этери прикоснется кто бы то ни было, кроме нее. И не знала, что с этим делать. Не подойдешь же к Тутберидзе, не скажешь: "Этери, если ты помнишь, у нас до той злосчастной Олимпиады была любовь. Как насчет возобновить отношения?". Вдруг за год она уже успела найти себе кого-нибудь? С Даниилом Марковичем вон как мило воркуют. А общаться с Этери, зная, что ее сердце отдано другому, что этому другому она дарит свою нежность - ничуть не лучше, чем обжигаться об ее равнодушие. В их последний вечер накануне отлета, когда спортсмены и тренеры праздновали окончание чемпионата, Женя сбежала ото всех, испытывая сильнейшее желание напиться в одиночестве. Тоже впервые в жизни. В этом сезоне для нее многое было впервые. В их гостинице было несколько баров. Медведева отыскала тот, где поменьше народу и ни одного фигуриста, наугад заказала себе то, в чем было побольше градусов - она совершенно не разбиралась в алкоголе, и уже собиралась приступить к делу, когда услышала за спиной знакомый звонкий голос: - Если ты будешь пить без закуски, то тебя очень быстро развезет. - Воспитанницы "Самбо-70" после первой не закусывают, - ответила Женя, не оборачиваясь. - Ага, - Тутберидзе села за стойку рядом с ней. - А также после второй, третьей и четвертой. И, кажется, пятой и шестой. Если до этого под стол не свалятся. Ты чего страдаешь? - Думаю о нас с тобой, - призналась Женя, не уточняя, в каком именно ключе она думает о себе и Этери. - Ну надо же, какое совпадение, - вид у женщины был хитрый-прехитрый, как будто она задумала какой-то коварный план. - Я тоже думала о нас с тобой. О том, что были времена, когда нас объединяла не только совместная работа. - Были, - Женя ощутила, как из глубины снова поднимается жаркая волна, а по коже бегут мурашки. - Я очень скучаю по этим временам. И по тебе. Этери придвинулась близко-близко. "Еще немного, и я поцелую ее прямо здесь, - подумала Женя. - Наплевать, что вокруг люди". - Я тоже скучаю, - Этери протянула ей руку. - Пойдем. До номера Тутберидзе они дошли в полнейшем молчании. В голове у Жени были воспоминания об их близости с Этери, в груди полыхал пожар. Сердце колотилось как перед недавним откровенным разговором. - Этери Георгиевна, - вдруг спросила она, когда Тутберидзе полезла за ключом, - Вы настроены решительно? Этери повернулась к ней. В глазах женщины плясали веселые искорки. - Более чем решительно, Евгения Армановна. Решительно настроена была Этери, но Женя поцеловала ее первой, как только за ними закрылись двери номера.