Влиятельное лицо

Весь прошлый год Женя не позволяла себе вспоминать, как это замечательно - лежать рядом с Этери, устроив свою голову на ее плече, чувствовать ее своей обнаженной кожей, слушать ее дыхание, перебирать ее волосы и пробовать ее имя на вкус, перекатывая его у себя на языке. - Эт-е-е-ри... А теперь наслаждалась всем этим и думала, что счастливее нее сейчас не найдешь человека на свете. Хотя Этери, наверное, могла бы с ней поспорить и сказать, что она еще счастливее. Забивать себе голову мыслями о том, что ждет их дальше, хотелось меньше всего, но эти мысли явились непрошенными, и она спросила: - Этери, что с нами будет? - Я вообще так себе предсказательница, - взяв Женину руку, женщина переплела ее пальцы со своими. - Но думаю, что ближайшие несколько дней мы будем постоянно мелькать в телевизоре и давать очень много интервью про прошедший сезон. Потом у меня будет ЮЧМ. Потом у тебя будут всякие шоу в Японии. Потом отпуск. - Это я сама знаю, - вздохнула Женя. - Я про другое. Ты в Москве, я в Канаде. Любовь на расстоянии в полмира. Этери легонько поцеловала ее в центр ладони и засмеялась. - Что такое расстояние по сравнению с любовью? Будем писать другу другу откровенные сообщения... - ...вести откровенные разговоры по Скайпу ночи напролет, хотя завтра обеим на тренировку, - подхватила Женя. - Да-да-да. Устраивать тайные и страстные встречи на соревнованиях и так далее. Все в наших руках, Жень. Я надеюсь, что все у нас с тобой будет хорошо. - Я тоже надеюсь, - девушка прикоснулась губами к ее виску. Они еще полежали в молчании, ловя последние минуты, которые могли провести наедине. Наступало утро, скоро надо было вставать и идти в повседневную жизнь. В мир, для которого они по-прежнему были спортсменкой и ее бывшим тренером. Ничего сверх этого. По пути в свой номер Женя решила ненадолго выйти на улицу подышать воздухом. С этого все и началось, потому что у входа в гостиницу ее поймали журналисты-соотечественники. То ли им не спалось, то ли они с утра пораньше начали караулить уезжающих спортсменов. Медведева не успела оглянуться, как под нос ей сунули диктофон и спросили... Нет, не в сотый раз про то, довольна ли она своим выступлением на чемпионате. И не в тысячный раз про их примирение с Тутберидзе. - Здравствуйте, Евгения. Почему у вас такой измученный вид? Женя оторопела. За годы, проведенные в большом спорте, ей задавали самые неожиданные вопросы. Но такого ей слышать еще не приходилось. "Уже не знают, что придумать!" - разозлилась она. Девушке страшно захотелось щелкнуть по носу всех, кто строчит о ней статьи с претензией на сенсационность, и всех, кто перемывает ей кости, обсуждая эти статьи. - Здравствуйте. Вид у меня не измученный. Вид у меня уставший, но счастливый, потому что всю ночь я находилась в руках одного влиятельного лица из мира фигурного катания. А сейчас извините, мне надо идти. И ушла, оставив журналистов осмысливать услышанное. *** Причина, по которой ее спросили об измученном виде, выяснилась за завтраком. Большинство товарищей по сборной почти не ели, зато пили очень много воды и страдали от головной боли. После ее ухода вчера вечером празднование, в лучших традициях фигурного катания, плавно перешло в разгул, до журналистов наверняка дошли слухи об этом разгуле, и они надеялись выведать у нее какие-то подробности. Наверняка ожидали услышать что-то в духе "измученный вид потому, что мы до утра отмечали наши медали", а услышали... - Ты, Женек, зря не осталась, - Лиза одним духом опустошила полулитровую бутылку минералки. - Пропустила все самое интересное - Я не поклонница грандиозных гульбищ, - махнула рукой Женя, накладывая себе овсянки. - После них только больная голова и смутные воспоминания о том, что ты и все вокруг вели себя как полные идиоты. - Ну-у-у... - протянула Туктик. - Кое-что вчера стоило увидеть. Например, лицо Сереги Воронова, когда на него рушилась стойка. Медведева хихикнула и покосилась на Воронова, с трудом пытавшегося втиснуть в себя что-нибудь из еды. Голова у него была цела - значит, падение стойки он благополучно пережил. - ...круче было только лицо Елены Германовны, которая как раз в этот момент пришла нас успокаивать, - добавила Лиза. Представив это зрелище, Женя расхохоталась уже во весь голос и вдруг почувствовала, что у нее горят уши. Судя по всему, ее ответ журналистам уже разошелся по СМИ. Она вытащила телефон и залезла в новостную ленту. - Убиться коньками... Заголовки впечатляли настолько, что смотреть статьи уже не имело никакого смысла. - Что там такое? - заинтересовалась Туктамышева. - Н-нет, ничего такого. - Женя быстро вышла из Интернета. - Умничают по поводу наших прокатов. - А, ну это они могут, - Лиза потянулась за еще одной бутылкой воды. - Специалисты. Уши горели так, что об них можно было обжечься, но Женя все равно не жалела о своем демарше. Только бы пережить его последствия... *** Орсер отыскал ее через пятнадцать минут. Впервые Медведева увидела своего тренера мнущимся и старательно подбирающим слова. - Понимаете, Евгения... Я, конечно, уважаю Ваше право на личную жизнь и не лезу в нее, но все же не советовал бы Вам выставлять ее на всеобщее обозрение. Поверьте, это не очень хорошо отразится на Вашем имидже. - Извините, Брайан, - Женя сделала кающееся лицо. - Я поддалась эмоциям. Постараюсь впредь такого не делать. - Полагаюсь на Ваше благоразумие, - кивнул Орсер. Через двадцать минут ей позвонила мама. У Жени возникло сильное желание сейчас не брать трубку, перезвонить уже из аэропорта и сказать, будто не слышала звонка. Потом она подумала, что за пару часов мама все равно не успеет успокоиться, и ответила. - Новости читаешь? - осведомилась мама. Сходу, безо всяких "доброе утро" и "как у тебя дела?". - Заголовки просматриваю. Не углубляясь, - уклончиво ответила Женя. - Нет уж, углубись и послушай, - голос у Жанны был металлический. Совсем не похожий на тот, каким она разговаривала с Женей еще вчера. - Отпустила дочку на чемпионат мира... Пока она зачитывала Жене особо яркие фрагменты статей, телефон звякнул входящим сообщением. Спустя секунду еще одним. - Вернешься в Москву - я с тобой серьезно поговорю, - закончила мама и отключилась, не дожидаясь ответа. Девушка выдохнула. Самое тяжелое, связанное с мамой, было позади. До ее прилета мамины эмоции малость улягутся, а там Женя придумает, что ей сказать. А вот самое тяжелое, связанное с Тутберидзе, только начиналось. Оба сообщения были от нее. Первое: "Ты в своем уме?". Второе: "Можешь не отвечать. Это риторический вопрос". *** По дороге в аэропорт все успели прочесть новости, поэтому и в автобусе, и позже в зале ожидания к Жене было приковано множество заинтересованных взглядов товарищей по сборной. Но высказаться прямо решилась только Туктамышева. - Ну ты, Женек, даешь! - восхищенно произнесла она. - Так даже я не отважилась бы. Снимаю шляпу. И в подтверждение стянула свою вязанную шапку. Алина всю дорогу поглядывала то на телефон, то на Женю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Это давалось ей нелегко. - Ну смейся уже, - разрешила Медведева. - Не сдерживай себя. Загитова заливисто хохотала минуты две, а потом, отсмеявшись, сказала: - Жень, там в Инете уже опросы делают. Угадывают, кто твоя тайная любовь. - Пф! - фыркнула Женя. - Было бы странно, если бы не делали. И кто лидирует? - На Голден Скейте - Юзуру. В ФК-лаве - я. А вообще вариантов очень много, - Алина едва удержалась от того, чтобы снова не начать смеяться. - Ну поздравляю, Аль. Вот ты и стала влиятельным лицом, - Женя заинтересованно посмотрела на экран телефона Загитовой. - А какие там еще варианты? Алина протянула ей телефон. Женя начала читать вслух: - Юзуру, ты, Костнер, Габи, Даниил Маркович, Сергей Викторович... Орсер, Трейси... Катя Боброва? Откуда ей здесь взяться, головой бы подумали. Кейт Осмонд. А ей откуда взяться? Татьяна Анатольевна? Господи... Нет, я не могу больше это читать. Хорошо хоть правильный вариант тоже есть. Она вернула телефон. - Аль, а сама-то ты за какой вариант проголосовала? Открой тайну. Загитова хитро улыбнулась и стала похожа на хомячка или кролика. - За правильный. *** Тутберидзе демонстративно ее игнорировала, но теперь Женю это нисколько не пугало. Она знала, что делать. Когда самолет набрал высоту и стало можно ходить по салону, она села на свободное кресло рядом с Этери. Женщина сделала вид, что ее жутко волнуют густые облака за иллюминатором. - Этери Георгиевна, - заговорщицким тоном спросила Женя, - скоро распогодится? Тутберидзе метнула на нее взгляд, полный гнева: - Медведева, знаешь, с чем тебе крупно повезло? С тем, что я больше не твой тренер. Иначе бы я выбросила тебя из самолета без парашюта. Она снова отвернулась. "Перевести ситуацию в шутку не удалось". Впрочем, Женя и не строила особых иллюзий на сей счет. Она настраивалась на другой разговор. - Ты знаешь, Этери, - заговорила она уже серьезно. - Я, пока мы ехали в аэропорт, все думала, почему вдруг мне захотелось такой номер выкинуть. И поняла: дело не в том, что мне захотелось поднять интерес к своей персоне. Про меня и так постоянно пишут, причем в основном фигню всякую. Я ведь в тот момент только от тебя вышла. Счастливая-счастливая была. Я и до сих пор счастливая, несмотря на всю эту свистопляску в Инете и на то, что в Москве меня ждет тяжелый разговор с мамой. Мне захотелось рассказать всем, что я чувствую. Я за столько лет в спорте привыкла маски носить: не показывай страха, не показывай боли, не показывай, что тебе тяжело. С этим я согласна. А прятать счастье я не хочу. Пускай о нем знает весь мир и человек, который делает меня счастливым. Без имен. Кому надо, тот догадается, а кто не догадается, тому и не надо. - Влиятельное лицо? - когда Тутберидзе повернулась к Жене, девушка увидела на ее губах улыбку и заулыбалась сама. - Конечно, влиятельное. Влияешь на меня, как никто другой. - Ну что с тобой делать? - Этери убрала ручку кресла между ними и обняла ее. - Не могу я на тебя злиться. Какие бы номера ты не выкидывала, все равно люблю тебя. - Я тебя тоже люблю, - Женя положила голову ей на плечо. - Очень-очень. Разомкнули объятия они уже на подлете к Москве. Когда самолет пошел на посадку и всех попросили занять свои места.