Плетение

— У тебя воды больше не осталось? — Жалобно спросил Рудый, отирая пот со лба. Правая рука его держала рукоять косы, острое лезвие которой было обмотано ветошью и направлено акурат к его спине. Впрочем, у Ирки на плече покоилась точно такая же коса, за прошедшие в работе часы подарившая ведьме саднящие мозоли. Она сняла с пояса небольшой бурдюк и протянула его другу, не особо надеясь на то, что там что-то осталось. Опасения подтвердились: в рот Рудого упала пара капель воды и ничего больше. Изобразив на лице отчаяние, он отдал бурдюк владелице. — Вот вроде и облака идут с востока, а солнце палит нещадно! — Прищурившись, парень с явным укором уставился на облака, мол, подвели вы меня. Ирка глянула на него исподлобья и закатила глаза. — Не ной, без тебя тяжко. Ты хоть рубаху мог снять, а я-то нет! Да и от волос жарко, как их под платок не убирай, — платок был благополучно снят после работы, и туго связанные волосы хлопали по спине при каждом шаге. Рудый шкодливо улыбнулся. — Ну и сняла бы, велика беда. — Вот уж обойдёшься, — Ирка показала ему язык, рассмешив друга своей ребячливостью. Как будто они снова дети, для которых всё просто и ясно. На конопатый нос Рудого упала первая крохотная капля, вызвав на его лице секундное смущение, понимание и восторг. — Дождь, Ирка! Дождь! — И правда, — капли всё чаще застучали по её непокрытой макушке и плечам. От радости по начавшемуся дождю Ирка чуть не забыла про косы, которые запросто могут заржаветь, если поскорее не спрятать в сухое место. — Пошли быстрее! Рудый додумался без объяснений. Прибавив шагу, они заспешили по вытоптанной среди травы тропе. К их счастью, вскоре впереди и правда показалась обветшалая крыша заброшенного сарая на отшибе деревни; давным-давно около него стоял дом почившего уже старика, но дом этот быстро растащили на брёвна, оставив прогнившие полы зарастать сорняком. Только сарай почему-то оставили: может, для того, чтобы уставшие работники могли спрятаться там от непогоды, а, может, для загулявших мужей, которых не пустили на порог обиженные жены. Туда Рудый с Иркой и забежали, уже мокрые до нитки, и бросились искать сухую ветошь для срочного спасения рабочих инструментов. В углу обнаружились какие-то богом забытые тряпицы, которыми друзья высушили лезвия кос. Убедившись, что коса не заржавеет, Ирка выглянула в дверной проём с давно отсутствующей дверью — дождь лил как из ведра и явно не планировал заканчиваться. И ведьма шагнула за порог, подняв голову навстречу прохладным каплям, улыбнулась, раскинула руки в стороны, закружилась, как будто и не было ничего больше в мире, кроме дождя и скользкой травы под ногами. — Заболеешь, Ирка, — она прекратила свою пляску (мокрая насквозь косица в который раз хлопнула девушку по спине) и посмотрела на Рудого: он привалился плечом к дверному проему и улыбался. Ведьма протянула к нему руки, вытаскивая парня под ливень, медленно повела в свой танец. Казалось, дождь начал сходить на нет: солнечные лучи пробились сквозь тучу, подсвечивая веснушки на лице Рудого и заставляя рыжие волосы полыхнуть огнём. Сам он, совершенно опьяненный этим счастьем, подхватил Ирку за талию, поднял над землёй под её удивленный смешок, закружил; вдоволь насмеявшись, Рудый приник лбом к груди подруги, точно к алтарю. Ирка замерла в нерешительности — и обняла его за шею, комкая в пальцах мокрую ткань рубашки. Дождь уже почти закончился. ____ Лежать на свернутых кольцах громадного змеиного тела было гораздо приятнее, чем Ирке казалось раньше. Да что там — дюжину ночей назад она и не подумала бы, что позволит Айтварасу когда-нибудь до себя дотронуться, а теперь развалилась среди массивных колец, водя пальцами по переливчатым чешуйкам. Змей же прикрыл золотые глаза, так что непонятно было, от удовольствия этих прикосновений или обычной усталости. Тишина, хоть была уютной, через какое-то время ведьме наскучила; Ирке хотелось поговорить, но тревожить возможный сон не хотелось. Недолго помаявшись своей нерешительностью, она тихо позвала: — Айт? — Да? — Он откликнулся мгновенно. — Так ты не спал, — с притворным укором сказала ведьма. — С чего бы мне, — в его голосе звучала улыбка, а в недоступных Ирке мыслях было лишь желание, чтобы она продолжила его гладить, будто ручную змейку. Может, мысли Ирка и не читала, зато внимательностью была не обделена. Серебристый бок едва-едва подвинулся вслед за оставившей его ладонью, и ведьма вернулась к этой простой ласке. Как и всегда, чешуйки под её пальцами стремительно теплели. — Ты знаешь что-нибудь о людских праздниках? — Знаю, что у вас скоро Купала, — удивленный взгляд Ирки заставил полоза объясниться. — Я не первый век на свете живу, а люди каждый год эту ночь у воды проводят, будто ничего уже не боятся. Приходится русалок присмирять, чтобы неосторожных человечков слишком часто на дно не тянули. — Ты правда это делаешь для людей? — В этом вопросе удивление смешалось с искренним уважением, и Айт почувствовал, как внутри приятным теплом разливается гордость. — Не могу же я ждать, что вы сами о себе позаботитесь. Уважение сменилось укоризной во взгляде, но Ирка разучилась уже всерьёз злиться на такое снисхождение к людям. Всё-таки ожидать от Айта полного понимания людей было так же глупо, как ждать от людей понимания мышей или белок. По крайней мере, сама Ирка для него стояла на несколько ступеней выше, чем весь род людской. Настолько выше, что полоз приглядывался ко всем изменениям в настроении девушки, стараясь вернуть их в нужное русло. — Расскажи мне об этом празднике, я ничего о нем не знаю, кроме названия. — Ох, ну, — Ирка призадумалась, наморщив лоб, — даже не знаю, с чего начать. С утра у меня в день Купалы больше работы, чем у всех остальных: пока девки рвут цветочки да плетут веночки, мне надо травы для оберегов по росе собирать, пока они в самой силе. Ребята рубят молодое дерево и ставят там, где будут гулянья, а мы это дерево украшаем. Ещё там должна стоять кукла Ярилы, мы же весь этот праздник устраиваем, чтобы богам поклониться. Ирка остановила свой рассказ, наблюдая за реакцией змея. Его безэмоциональная морда застыла в ожидании, только глаза-золотые- блюдца с вниманием смотрели на ведьму. Тогда она продолжила говорить. — К закату начинается всё веселье! Представь себе два костра: один небольшой совсем, скромный, окружённый оберегами и венками — погребальный алтарь для Ярилы, а неподалёку от него высоченный кострище, и посреди него шест с просмоленным колесом наверху. Когда обряд проведен, а парни потешили себя игрой в кражу священного деревца, все бегут купаться, обязательно — с освящённым венком или оберегом. — Это вы так от русалок защищаетесь? — Хмыкнул Айт, крайне стараясь не рассмеяться. Ирка, увлечённая историей, не обратила внимание на издевку. Или, может, считала следование традиции совершенно обычным делом? — Конечно. Когда все накупаются, какой-нибудь девушке дают право разжечь большой костёр, и тут все будто с ума сходят! Сразу и веселье через край, и песни, и пляски, и хороводы общие, парни дерутся в шуточных боях, стараясь покрасоваться перед девчонками, а те себе мужей подбирают. Вообще это праздник сватовства. В эту ночь все проще: можешь выбрать себе суженого в танце, а если уж вы вместе через костёр прыгнете и рук не разомкнёте, то всё, считай женаты. Многие прям на месте и женятся, урядник при деле, да и ночь священная. У нас каждый год после Купалы чуть ли не полдеревни на сносях, иные даже до праздника начинают себе повитуху подыскивать, — Ирку это рассмешило, а вот Айт в который раз порадовался непроницаемости своего змеиного вида, задумавшись об услышанном. Праздник сватовства. Можно было и не сомневаться, что у его ведьмы в ту ночь не будет отбоя от желающих. И тот богатырь, на которого она жаловалась, непременно окажется в их числе. А ну как сердце ведьмино в обрядную ночь оттает? Если она под венец с другим уйдёт, змеиному царевичу не удастся уже увести избранницу в свои чертоги. Громадный хвост свернулся чуть плотнее вокруг Ирки — отпускать ее, а уж тем более отдавать другому Айтварас не собирался. Видит Мать всеведущая, к крайним мерам прибегать он до этого не хотел. — И что, говоришь, у вас там прямо все собираются? — Ну, погулять, конечно, всем охота, но к вечеру остаются только молодые. — А чужаки как же? Или все свои? — Если чужие с миром к костру идут, то мы всех привечаем, так уж заведено у нас. В ночь Купалы все распри да обиды прощаются, — пока Ирка отвечала, полоз неспешно опустил шипастую голову на ее колени (не полным весом, конечно, чтобы не задавить). Ведьма заинтересовалась широкими пластинами посреди змеиного лба; на ощупь они были как матовое стекло. — Хотел бы я там побывать. — Правда? — Удивленно воскликнула Ирка, обрадовавшись интересу Айта в жизни людей. — Было бы здорово, если бы ты увидел это своими глазами. — Ты что же, меня приглашаешь? — Вкрадчиво усмехнулся змей. — Может, и приглашаю, — кивнула ведьма. — А что, ты придёшь? — Может, и приду, — в тон ей отозвался змей, вызвав улыбку девушки. Он уже добился главного, теперь дело было за малым, но раскрывать Ирке все тайны прямо сейчас Айт не собирался. «Кажется, ведьма не слишком-то верит в мои слова? Что же, это поправимо». ——- Денёк выдался, откровенно сказать, препаршивый. Расчищая курятник, ведьма вовсе не ожидала, что ее отвлечёт крик откуда-то со двора: — Ирка! Иркаааа, ты здесь? Ир… — Да что ты вопишь, как на пожаре, — проворчала она, выходя навстречу Богдану. Он в нетерпении топтался за хлипкой калиткой, ведь без разрешения на землю ведьмы никто ступить не мог. — Заходи и рассказывай, что стряслось. Вместо того, чтобы порадоваться другу, которого давненько не видела, Ирка чувствовала беспокойство. Без веской причины он не спешил бы так, что забыл поздороваться. Наверняка что-то с Танькой. — Тане хуже обычного. Практически не может встать, так сильно болят ноги и спина. А когда вчера подскочила на стол накрывать, чуть на месте не упала от головокружения! Она мне сегодня пожаловалась, что у неё вот тут давит и ломит без конца, — он похлопал себя по груди и пояснице. Ирка нахмурилась. Такое состояние подруги незадолго до родов было хоть и нечастым среди беременных, но ожидаемым. Тем не менее, облегчить его было Иркиным долгом не как ведьмы, а как лучшей подруги. Потому она отложила все свои дела и быстрым шагом направилась в дом, чтобы найти бабкины ведьмовские записи — самой Елизаветы сейчас дома не было. Пробежавшись глазами по травнику, она нашла кое-что подходящее и повернулась к топчущемуся в дверном проеме Богдану. — Пошли со мной, я знаю, что делать. Корзину захвати. — Мы что, по грибы собрались? — Богдан только и успевал бежать за ней, так ведьма торопилась. Она пропустила друга вперёд себя, вышла со двора и захлопнула калитку, а большая предосторожность и не требовалась. — По ягоды, — фыркнула Ирка в ответ. — Нам нужно найти кое-какие травки, сделаю Тане отвар. Вместе с тобой я куда быстрее управлюсь. Нам главное до темноты успеть. — А ты знаешь, в какой части леса искать? — Благодатка в южной части приживается, алтею я как-то видала недалеко от оврага на юго-западе… я надеюсь, у тебя нож с собой? — Всегда, — Богдан похлопал по кожаным ножнам, прилаженным к поясу. Со своим любимым оружием он не расставался ещё с малолетства, отец вручил его сыну в подарок. — Хорошо, а то у алтеи такой стебель и корни, что скорее руки оторвёшь, чем росток выдернешь. — Знаешь, Ирка, — парень усмехнулся, — без обид, но временами я так радуюсь, что бабка тебя столько мучила с этой вашей ведьмовской учебой. Что бы я без тебя делал? — Плакался бабке и канючил помощь у неё, — рассмеялась Ирка в ответ. — Уж бабуля бы с тебя вытрясла оплату по полной! — Вот спасибо ей за то, что мне по ушам давала, чтобы я тебе учиться не мешал! За разговорами с Богданом время летело незаметно. Знакомыми тропами они быстро добрались до нужной части леса, пока ещё было светло. В начале лета чаща была как никогда приветлива к путникам: ветер ласково шелестел в кронах, солнце заливало светом редкие поляны, тут и там пробегал мелкий зверь. Ирке хорошо было в лесу. Это было чем-то родом из детства — убежать с Богданом на поиски приключений, теряться в лесу, учиться различать звериные следы и видеть издалека громадную волчью спину, шестым чувством догадываясь, что ведьме хищник не причинит вреда. Хоть лес и менялся с годами, но Ирка все равно умела находить в нем то, что искала. Мясистые стебли молодой алтеи в половину человеческого роста с неохотой поддавались даже острому ножу; отрезав пару, друзья направились искать благодатку. С ней было уже сложнее — растение низкое, издалека в лесном покрове ни по чем не разглядишь. Тут уж знание леса особо не помогало, только ведьмина чуйка и вела в нужном направлении. Солнце совсем спряталось за кронами деревьев, когда Ирка отыскала нужную траву. Тщательно выбрав пучок самых крепких цветущих ростков, двое поспешили вернуться на тропу. Блуждать по лесу в темноте, даже имея при себе магию, не самое приятное занятие. Однако не успели друзья толком порадоваться тому, что вышли на знакомую и широкую дорогу, как невдалеке раздался цокот копыт. Ирка тут же дернула Богдана за рукав, убирая с пути, и не зря — бодрой рысцой с ними поравнялись три коня со всадниками в полном богатырском облачении. Один из богатырей при виде ведьмы разорился на широкую улыбку и прижал руку к сердцу. — Так вот отчего так светло на нашем пути, братцы — это же Ирина освещает лес своей красой! — Еруслан, как и всегда, источал любезные глупости, чем очень насмешил Федьку и Петра. Ирка с Богданом фыркнули в унисон. — Что привело вас двоих сюда в такой час? Никак заблудились? — Представляешь, целый день искали твой несчастный умишко, да так и не нашли, — вздохнула Ирка. — Ну ничего, тебе вроде и без него хорошо живётся. — А я как тебя увижу, так ни о чем и думать не могу, — не растерялся он. — До дома ещё долго топать, садись ко мне, подвезу. Его конь, следуя на поводу у хозяина, вплотную прошёл рядом с Иркой, и она отпрянула от нежданно приблизившегося всадника. — Нет уж, благодарю, мы сами дойдём, — напомнила о присутствии Богдана, недовольно следившего за ситуацией. Еруслан это, похоже, пропустил мимо ушей, протягивая руки к девушке, чтобы усадить её рядом с собой. Удар по рукам богатыря не сильно обеспокоил, слишком уж увлечён он был своей новой затеей. Богдан уже подошёл к нему с гневным окриком, когда богатырь почти подскочил в седле, потирая набухающий синяк на скуле. Ирка стояла со сжатыми кулаками и таким разъяренным взглядом, что двое Еруслановых дружков испуганно отвели своих коней подальше. — Ты меня ударила! — Кажется, он перестал наконец считать это забавой. — Ты решил, что можешь схватить ведьму, богатырь? — Ее голос был наполнен силой и злостью. — Извинись передо мной сейчас же. — Я просто хотел помочь, упрямица, — заартачился парень, не слушая взволнованные предостережения друзей. Иркины прищуренные глаза загорелись опасной зеленью. — Кто ведьму обидит, тот бела света не увидит, — каждое слово звенело в воздухе, как лопнувшая тетива. — Бродить вам троим по лесу, маяться, в глупости каяться! Пока от души извинения не попросите да не поклонитесь ведьме, так и будете выход искать. — Тебе, Ирка, я разве что на свадьбе нашей буду кланяться, — Еруслан вновь ухмыльнулся, не осознавая серьезность произошедшего. Будет ему эта пыня указывать, как же! Видно, не сталкивался раньше с заклятиями, но так урок даже лучше запомнится. — Пойдём, Богдан, — ведьма развернулась и зашагала прочь; её друг, все ещё под впечатлением, не сразу сообразил и кинулся вдогонку. Лошади остались стоять на месте. — Пока мы из виду не пропадём, они с места не сдвинутся. — Ир, — после неловкой паузы Богдан всё же решил обратиться к обиженной подруге. — Ну он, конечно, королобый, этот Еруслан, да и поделом ему, а Федьку с Петром за что? Они вроде молчали. — А ты помнишь, как в детстве нам с тобой за пакости поровну прилетало? Богдан уверенно кивнул. — Они его друзья, и молчанием своим одобряли все его поступки. У каждого должна быть своя голова на плечах. Покуда у них одна на троих, то и шишки на них будут сыпаться соответственно. — Иногда я слышу в твоих словах твою же бабку. — Я должна этому радоваться? — Пока ты не начала на всех ворчать — это даже повод для гордости, — левой рукой перехватив поудобнее стебли алтеи, правой Богдан обнял Иркины плечи. Она наконец заулыбалась. ___ В этот ночь Ирка обнаружила себя не в змеевой опочивальне, а в небольшой комнате, явно предназначенной для работы. Даже без лишних украшений зала выглядела по-царски: привычные уже сводчатые потолки, уходящие далеко ввысь, упорядоченные книги и свитки на полках вдоль стен, красивый стол из матового льда, заваленный рукописями, а за ним — крайне сосредоточенный Повелитель Вод в человеческом облике. На Иркино приветствие он отозвался не сразу. Тогда девушка подошла ближе к нему, встала за плечом и заглянула в бумаги, исписанные незнакомыми ей символами. Внимательно дочитав до конца, Айтварас разжал правую ладонь. Возникшую посередине сияющую жемчужину он приложил к листу — видимо, вместо печати. Только когда жемчуг исчез в сжавшихся пальцах, полоз отложил бумаги и откинулся на спинку высокого кресла. — Не знала, что у тебя столько работы, — прозвучал голос за его спиной. — Извини, — он прикрыл глаза. — Обычно я зову тебя, когда закончил со всеми делами — или когда удачно избежал всех дел, — усмехнулся уголком рта, — а тут советник на хвосте повис и за все долги напомнил. Вот сижу, разгребаю. — Зачем позвал тогда? С работой помочь? — Не обижайся, но вряд ли ты умеешь читать на ирийском, — он рассмеялся и поднял на неё взгляд. — Просто хотелось тебя увидеть. Ирка посмотрела в его глаза, сейчас светлые и какие-то честные, и почувствовала, как горят щеки. Ну как вообще можно быть… таким? Она фыркнула, стараясь скрыть смущение. — Побудешь со мной, пока я работаю? — А у меня есть выбор? — Эта подколка была безобидной, Айт понял по тону голоса. — Я покопаюсь в твоих книжках, если ты не против. — Всё, до чего дотянешься и сможешь открыть — в твоём распоряжении, — он указал ладонью на стеллажи и вернулся к работе. Ирка недолго постояла рядом, в приливе нежности потрепала его волосы на затылке, после чего ушла искать себе занятие. Книги были совершенно разные: от тяжеленных фолиантов в кованой обложке (с замком!) до небольших сочинений в мягкой коже или бархате, новенькие белые (невероятно дорогие) листы перемежались с рассыпающимися от неосторожного прикосновения. Как ни старалась, знакомых символов или букв Ирка нигде не находила. То ли всё в этой кладези знаний было из другого мира, то ли это Иркин мир намного больше, чем она могла бы представить. Хотя сейчас, держа в руках украшенную драгоценными камнями книгу, да ещё и в подводном дворце Повелителя Вод… ведьма могла представить себе очень многое. Из заинтересовавших девушку книжек получилась высокая и довольно шаткая башня, которую Ирка еле донесла до невысокого столика перед мягким на вид креслом. Не уронив ни одной книги, она с победным видом схватила самую верхнюю и завалилась на бархатное сидение, с наслаждением утопая в этой роскоши. Довольная ведьма даже не заметила, как змей украдкой наблюдал за каждым ее действием. Вместо переглядок она погрузилась в незнакомые тексты, стараясь угадать в них что-то знакомое. Буквы ей так и не открылись, зато на замену им пришли образы. Чем дольше ведьма вглядывалась в страницы, тем ярче видела на них развернувшуюся меж двумя царями борьбу за трон. Цари эти были в незнакомых ей одеждах в стране вечного снега, грозные и уверенные в своём праве на царство. Из происходящего Ирка вынесла, что герои истории были братьями почившего правителя, не оставившего потомства. В оцепенении ведьма листала страницы, уходя вслед за жестокой историей дворцовых интриг, предательств и убийств. Ещё страница — вот один из братьев поднял меч на своего ребёнка, чтобы позднее обвинить второго брата в убийстве. Ещё одна — Ирка захлопнула книгу, только бы не смотреть, как невиновного вместе с его семьёй ведут на виселицу под рёв толпы. Ведьма закрыла глаза и попыталась перевести дух, а когда открыла, то полоз уже стоял рядом с ней. В вышитой серебром и жемчугом рубашке он до ужаса напомнил ей сына царя из книги. — Как у тебя получилось прочитать её? — Он указал взглядом на отложенную в сторону книгу. — Это вроде как… — Ирка пощёлкала пальцами в поисках объяснения, — смотреть воспоминания писаря? Я не знаю этих букв, если ты об этом. Похоже, Айт был действительно впечатлён. От этого она испытывала некую гордость за свой Дар. — Неужто ты и людские умы читать умеешь, как заморские книги? — Я могу лишь увидеть произошедшее, если ты сам начнёшь мне об этом говорить, и при этом мне надо касаться говорящего. Как ты мог подумать, я почти не пользуюсь этим даром. — А вот и зря, — он сел прямо на пол у ее ног, положив голову на её колени. Ирка затаила дыхание, боясь шелохнуться, но руки сами потянулись к разметавшимся по юбке чёрным волосам. Прядь за прядью ведьма принялась перебирать их, и в итоге ее пальцы почти гладили царевича по голове. — У меня был брат, и я дорожил им. Перед зелёными глазами возникли двое юношей, едва ли различимых на лицо. Разве что один был старше, да и вёл он себя совсем не как осторожный и неловкий Айтварас: нет-нет, пламенный Татльзвум был задирист и безрассуден. Что-то в нем было от богатырей — возможно, эта пустая бравада и жажда проявить себя в чужих глазах. Хоть Татльзвум и шпынял своего младшего, тот преданно следовал за ним всюду, силясь стать похожим. — Я готов был доверить ему всё, хотя он этого не заслуживал. И тут Ирке довелось увидеть то, что Айтварас никогда ранее не являл ей — свой ужасающий облик крылатого ящера; и не столько ощерившаяся пасть пугала её, сколько закрывшие солнце необъятные крылья. В окружении сотен подобных ему водный взмыл в небесах и сотряс моря своим рёвом. Ирка не могла понять, своя ли дрожь трясёт её как в припадке или дрожь каждого змея, поклонившегося Повелителю Вод. По правое крыло Айтвараса неизменно держался пламенный змий, то и дело ненароком взлетая выше брата. — Он предал меня. То, что Ирка переживала сейчас, не сравнилось бы ни с одной из пугалок её бабушки. Два необъятных войска — крылатые змеи и жуткие, невиданные твари — вцепились друг другу в глотки. Вопили драконы, проливая темную кровь, воздух стонал от гари и хруста ломающихся костей. Повелитель Вод обрушил на врагов стену кипящей воды и сам рухнул следом, сминая чужое войско. В безумной суматохе битвы он не успевал даже дрогнуть от очередного удара до пробитой чешуи. И тогда, будто всего ужаса было мало, со спины на водного змея напал огненный. Татльзвум выламывал брату крылья, пока тот не смог извернуться и вцепиться в шею врага. Айтварас драл когтями красную броню, и рёв его был полон отчаянной скорби. Драконы налетали друг на друга, словно два ястреба, окутанные каждый своей стихией. Даже среди безжалостных убийств схватка двух братьев выглядела чудовищно. Ирка отняла руки от головы Айтвараса и закрыла ими своё лицо, стараясь не заплакать. Чужое горе, смешанное с собственной жалостью, ошеломило её. Айт хотел уже обернуться (может, успокоить её?), когда ведьма обняла его за шею, прижалась лбом к затылку. Он молчал, лишь напрягшиеся плечи поникли. — Ты жалеешь меня? — наконец подал голос. — Нет, — соврала Ирка, — просто испугалась. — Я хотел показать тебе это не ради жалости, — Айт поднял голову так, чтобы они соприкасались лбами. — По правде, я даже не знаю, зачем именно. Просто… мне казалось, что так правильно. Ты заслуживаешь правду. Ирка ощутила, как ее нутро будто в кулак сгребли этими словами. Могла бы она подумать, что высокомерный и безжалостный гад из ночных кошмаров станет… таким? А может, она и не знала его раньше? — Спасибо, — она подумала и добавила, — за доверие.