fansite "The Collector"

Я вернулся через двадцать минут с пакетом шоколадок и прочей ерунды, которую оставил в машине. Это на первое время, точнее, на сегодня. Я собирался купить много всего на следующий день, заодно спросить, чего Чонгуку хотелось бы поесть. Когда я вошел в комнату, Чон сидел на кровати, смотрел в пол и был относительно спокоен. Я поставил пакет на диван, встал возле него и молчал какое-то время, рассматривая чужие напряженные плечи. — Я все понял, — вдруг сказал он и поднял голову. Улыбнулся, что ввело меня в ступор, потому что эта улыбка была странная и относительно спокойная. Совсем не такая, какая предполагалась в данной ситуации. — Я понял. Это ведь какое-то телешоу? Типа «игры на выживание»? Директор говорил, что хочет послать меня на подобное шоу, это ведь оно? — парень заулыбался еще шире и приподнялся, цепь вновь звякнула, и ему показалось это забавным, он рассмеялся. — Эй! — крикнул он, — Эй, придурки, вы ведь там? Эй! Джонни Ким, признайся, ты обо всем знал! Ты ведь за дверью? — Чонгук… — осторожно позвал я. Он перевел на меня взгляд, улыбаться не переставал, выглядел напряженным, но в глазах горел огонек азарта. — Он ведь там? Он сегодня весь день странно себя вел, я не прощу этому ублюдку, он ничего мне не сказал! — Джонни здесь нет, — мой голос звучал слабо, я хотел, чтобы Чонгук перестал, мне было неприятно. Не знаю, что именно причиняло мне дискомфорт, но я хотел, чтобы он замолчал, чтобы просто принял реальность и успокоился. — Тогда кто? Тэхен? Чертов придурок, у него совсем нет тормозов! Эй, заходи уже, дебила кусок! Я здесь, да-да, на цепи, как ты и мечтал, заходи, я знаю, что ты там! Как они вообще додумались до такого?! Это же какой извращенный мозг нужно иметь? — продолжал посмеиваться он, но каждый раз, смотря на мое серьезное лицо, кулаки сжимал, начинал нервничать. — Это не так, Чонгук. Здесь кроме меня — никого. Это мой дом, а ты здесь гость. Попытайся расслабиться, я принес тебе сладостей. — Их тут нет? — кажется из всего он услышал только это. Его лицо сделалось серьезным, брови дрогнули, он весь собрался, насупился, попытался выдохнуть — не вышло, он снова натянулся, словно леска. — Тогда где они? — Не здесь, — сказал я и отступил на шаг, потому что Чон переступил с ноги на ногу и нервно осмотрел комнату, будто здесь было что-то, за что он мог зацепиться, что могло ему помочь. — Позвони им, — скомандовал он, — позвони, у меня нет с собой телефона, пусть они придут сюда, — несмотря на мои слова, Чонгук продолжал думать, что его разыгрывают, что это все шутка, сейчас в дверь вбегут парни и начнут угорать над ним. — Ты меня не слышишь? — его голос прозвучал грубо, но я лишь улыбнулся на это. Я ничего не мог сделать, я не знал, как его успокоить и привести в чувство, поэтому я просто решил его оставить выспаться. — Отдыхай, — сказал я и отошел к двери. Чонгук заметил это, у него зрачки забегали, он сглотнул и замотал головой. — Только попробуй выйти еще раз, только попробуй снова запереть меня! Позови парней! — он сделал несколько шагов в мою сторону, но я быстрее ввел пароль, открыл дверь и вышел, услышал, что та заблокировалась и выдохнул, подумал, что не помешает цепь сделать короче, чтобы избежать неприятных инцидентов. Я прошел в гостиную, сел на диван, задумался, чересчур глубоко задумался. У меня было неприятное чувство внутри, я отчетливо его ощущал, я хотел от него избавиться, но не знал, как. По всей видимости, это были остатки моей совести, которую я вырвал из груди, разорвал на куски и выбросил. Я пытался заглушить ее голос и голос разума, которые подсказывали мне только правильные вещи, я был не до самого конца отбитым ублюдком, во мне было проклятое сострадание, которое не давало расслабиться. А еще осознание, что я держу человека на цепи, будто он – животное. Я себя винил, но Чонгука я винил больше, разве не он привел меня к этой черте?! Потом я пытался анализировать свои мысли, понимал, что это точно не вина Чона, который стал жертвой моей маниакальной потребности в нем. Это было много позже. Ночью я спал плохо, не мог уснуть, отец звонил несколько раз, я трубку не поднял, написал сообщение, что остался с другом в загородном доме, и продолжил ворочаться. Несколько раз порывался Чонгука навестить, но гнал от себя эти мысли. Нужно было хорошо выспаться перед тяжелым днем, а он обязательно должен был быть тяжелым, тут и пророком быть не надо. Я встал ближе к семи, взял куртку и вызвал такси. Я решил купить еду Чонгуку, не спрашивая его пожеланий, пока не время, слишком рано обсуждать что-то подобное. Я дождался машины и отъехал буквально на полчаса. В ближайшем супермаркете купил много готовой еды, различные соки, закуски, даже рамен прихватил. Я купил всего понемногу, чтобы он мог выбрать на свой вкус. Я вернулся в дом, оставил еду на кухне и пошел к Чонгуку. Ввел пароль, прошел внутрь и сразу встретился с тяжелым взглядом карих глаз напротив. Он сидел на кровати, смотрел на меня зло, я чувствовал эту тяжесть, что невидимыми булыжниками оседала на моих плечах, и мне стало больно. Физически. Я не хотел этого всего, но настолько хотел, что сделал. Я был повернут. Поэтому не мог повернуть назад. — Я хочу послушать, что ты скажешь, — голос пусть и звучал спокойно, но у меня мурашки от него поползли. Это было сумасшествием, причем на двоих. Чонгук был готов послушать меня. Что? Он, в самом деле, интересовался моими мотивами? Даже тогда я понимал, что ничего более странного и бредового еще не слышал. — Я купил еды. Я накупил слишком много всего, поэтому смогу приготовить все, что ты захочешь. Только скажи. — Я ведь вопрос задал, — Чонгук взгляд не уводил, смотрел тяжело, прямо, прожигал и ломал изнутри. Я уже ничему не был рад. Я чувствовал, что моя затея идет трещинами, скоро развалится на мелкие кусочки, оставив меня одного и израненного. — Ты – мой гость. — Я это уже слышал. Но странно, что гостя ты держишь на цепи. Что тебе нужно? Это фанатизм до такого доводит? — Я пожарю яйца с беконом. Принесу молоко, оно ванильное, я слышал ты любишь такое. — Ты смертник? Ты думаешь, меня не ищут? Тебя поймают со дня на день, если повезет, в психушку загремишь, если нет – сгниешь за решеткой. Ты, хотя бы, понимаешь, что совершаешь преступление? Ты удерживаешь меня тут силой почти вторые сутки, — он не кричал, не ругался. Голос его был напряженным, но ровным. Но я был уверен, что он на грани. Что еще немного и вулкан взорвется, а меня похоронят под толщей лавы. — Я пойду за едой. Жди, — я упорно продолжал игнорировать все, что он говорил. Я знал, что он не будет в восторге от моей выходки, но, как оказалось, мне было сложно выносить его взгляд, наполненный ненавистью и злобой. Я вышел за дверь. Чонгук оставался на месте, он даже привстать не попытался, мне показалось это странным, но, думаю, он решил просто дождаться помощи, о которой так много говорил, в которую так отчаянно верил. На деле же, в новостях ничего не говорили о пропавшей звезде. Кажется, никто до сих пор не заметил или не придал этому значения. Странная ситуация, но мне же было лучше. Я на скорую руку приготовил завтрак. Красиво разложил овощи, добавил душистых приправ. Чонгук моих стараний не оценил. Как только тарелка оказался на прикроватной тумбе, он скинул ее на пол. Осколки и то, что осталось от завтрака, разлетелись по комнате, а он впился в меня внимательным взглядом. Он был слишком близко, если бы захотел, мог вцепиться мне в шею, но он продолжал сидеть. Выглядел ужасно – растрепанный, сонный, с огромными мешками под глазами. Мне хотелось его пожалеть, мне хотелось, чтобы он улыбнулся, чтобы понял, что быть рядом со мной – не так уж ужасно. — Какого хера ты меня сюда притащил? — сквозь зубы процедил он. Я услышал, насколько тяжелее он стал дышать. — Я принесу тебе еще один завтрак, — сказал я, опустился на корточки, принялся собирать, что было разбросано, но вдруг почувствовал сильную хватку на своей руке. — Клянусь, если ты мне сейчас не ответишь, я тебя так разукрашу, что ни один хирург мира не сможет собрать. Что я здесь делаю? Зачем ты меня похитил? Я смотрел на его лицо в нескольких сантиметрах от своего собственного. У него был странный бегающий взгляд, я понимал, что он может напасть на меня. Он понимал, что у меня может быть оружие. Что эта выходка может стоить ему дорого, поэтому ничего не предпринимал, лишь держал за руку, смотрел внимательно, боялся. Он так сильно меня боялся, что я чувствовал это через его рванное прикосновение. Его горячая ладонь обжигала мою кожу, у меня сердце забилось, и я улыбнулся. Это те эмоции, которых я ждал. — Я просто захотел тебя себе, — эта фраза прозвучала так живо и естественно, что в глазах Чонгука застыл ужас. — Что? Захотел меня? Себе? — я буквально слышал, как тяжело он сглотнул, а потом сжал губы в тонкую линию, будто понимая, что попал, попал сильно и серьезно. — Освободи меня, — тут же затараторил он, — освободи, освободи меня, сука! — он дернул цепь, сильнее сжал пальцы на моей руке, — я убью тебя, освободи меня! Я знал, что это пустые слова, он не мог меня убить. Он бы не посягнул на чужую жизнь, а еще не выбрался бы без меня отсюда. Это было полным абсурдом. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, с другой стороны, мне хотелось его пожалеть. Он был растерян, где-то в глубине души, наверняка, до конца не мог поверить в то, что все именно так. — Побудь со мной, — просто сказал я, просто улыбнулся, а потом почувствовал, как тяжелый удар прилетел мне в скулу. Было неожиданно и обидно. Я отлетел на несколько шагов, схватился за пострадавшее место и снова улыбнулся. Чонгук от этого закипал, у него лицо сделалось красным- красным, даже уши заалели. — Ты знаешь, что тебе нужно лечение? Ты болен! Тебе нужен врач, не я, а врач! Блять! – выругался он, когда цепь снова начала путаться у него под ногами. — Освободи меня. Я даю тебе еще одну возможность. Я никому не скажу, это твой последний шанс! — Мне не нужны шансы, я сам их раздаю. Я забрал тебя, ты здесь, со мной, ты не можешь просто быть тут? Я не могу тебя отпустить. Чон замолчал. Сильно-сильно закусил губу, нервно постукивал пальцами по колену, он обдумывал, он не знал, что делать. Наверное, такое не приснится даже в кошмаре, а он попал в такую ситуацию наяву. Он был невероятно красивым даже в таком состоянии. Мне было не по себе, я хотел, чтобы он поел, чтобы успокоился. Я, безусловно, хотел все с ним обсудить, но только не сейчас, позже. Я ждал, когда он, хотя бы немного, начнет принимать ситуацию, в которой оказался. Чтобы не бежал от реальности, а смиренно терпел. Я думал, что, если мы привыкнем друг к другу, он тоже сможет меня полюбить. — Я твоей логики понять не могу, — сказал он через несколько минут молчания. — Просто объясни, что тебе нужно. Зачем я тебе? Ты хочешь убить меня? Я закатил глаза, потому что вчера мы уже говорили об этом. — Нет, я не хочу тебя убивать, я просто хочу быть рядом. — Но это ненормально! — воскликнул он, вскочил с места и вымученно выдохнул. — Я, блять, нихрена не понимаю. Я хорошо тебя помню, ты мой фанбой, ты дал мне очки на одном из фансайнов, ты показался мне неплохим парнем, что ты сейчас творишь? — Все будет хорошо. — Нет! Ничего не будет хорошо, пока я здесь. Выпусти меня, мы спокойно поговорим. Сними эту железку, — он оглядел цепь, — мне уже руку натерло, я человек, а не собака, почему ты понять не можешь? Освободи меня! Ты сядешь в тюрьму, если не сделаешь этого! Я предупреждаю! — Ты уже давал последний шанс, кажется, я его упустил. — Зачем я тебе здесь?! — закричал он так, что вены нарисовались на лбу. — Чтобы любить! И повисло молчание. Чонгук смотрел на меня удивленно, эмоции на его лице летали, но одна засела плотно – страх. Она была с самого начала, не отпускала ни на секунду, она была отчетливая и явная, а после моих слов едва форму не приобрела. — Каким образом ты хочешь меня любить? — осторожно поинтересовался он, но стоило мне рот открыть, он остановил меня жестом руки. Его всего колотило, будто в ознобе. Он залез на кровать, отодвинулся к краю и уложил голову на колени. — Ничего не хочу слушать. Если не собираешься освобождать меня — проваливай. Меня, все равно, найдут, а ты сгниешь в тюрьме, малолетний маньяк. Я кашлянул, прочащая горло, потом быстро убрался в комнате и пошел на кухню, чтобы приготовить еще один завтрак. На этот раз Чонгук выбрасывать его не стал, бросил лишь короткий взгляд и отвернулся. Я вышел, решив дать ему время. В любой ситуации нужно время, я думал, что он передумает, как только привыкнет ко мне. Я думал, но я ошибался, потому что становилось только хуже. Чонгук ничего не ел. Даже воды не пил. Он сидел весь день на кровати, смотрел в одну точку, игнорировал меня каждый раз, когда я проходил внутрь, приносил еды. Я пытался звать его — молчал, я просто сидел недалеко — молчал, мне не нравилось, что он так себя ведет. — Я тебе не враг, — сказал я, когда зашел последний раз перед сном. У Чонгука были красные глаза, капилляры полопались от напряжения, руки были в тонусе, вены вздулись на шее и лбу. Он так сильно нервничал, что я чувствовал это почти физически, несмотря на то, что он и слова не произнес. — А кто ты? — вдруг заговорил он. — Как назвать человека, который удерживает меня в неволе? Принеси телефон, мне надо позвонить. — Если тебе скучно, ты можешь посмотреть телевизор. Тут много фильмов. — Да блять! — вскрикнул он, схватил с тумбы нетронутую чашку чаем и запустил в меня. Промахнулся, та разлеталась на мелкие осколки, ударившись об стену. — Ты совсем чокнутый? Ты слышишь, блять, себя?! Выпусти меня! — он кричал так громко, что мне пришлось закрыть уши руками. Я не думал, что он умеет так выходить из себя, в его глазах стояла паника и безысходность, кажется, в ту минуту он искренне ненавидел меня. — Сиди спокойно. Ты должен дружить со мной. — А если не буду? Что сделаешь со мной, если я не буду с тобой дружить? Все-таки, убьешь меня? Ты – чертов псих, я не боюсь тебя! Не боюсь, ясно? Можешь делать, что хочешь! Выпусти меня, сукин сын! — Поешь. — Ты заебал со своей едой! Не хочу! Не хочу я есть, не хочу и не буду, выпусти меня! Какой пароль у этой долбанной двери?! — он вскочил с кровати, в несколько шагов преодолел расстояние, уставился на мое лицо. Он тяжело дышал, стоял прямо напротив. Раньше я мечтать не мог видеть его лицо так близко. Сейчас оно было близко. Но радости я не испытывал. Он вел себя не так, как я хотел. Он меня злил. — Если у нас не будет точек соприкосновения, мы не сможем договориться, — сказал я, смотря на него снизу в верх, думая о том, какая у него невероятная линия подбородка. — Мне похуй, пошел нахрен отсюда, — он толкнул меня в сторону, вплотную к двери подошел, принялся набирать наугад различные комбинации цифр. Я молча стоял рядом, не пытался остановить, просто следил за его сильными руками, на которых вырисовывались вены, напрягались сухожилия. Он тяжело дышал, кажется, был награни истерики. Когда ключ в очередной раз загорелся красным, он с силой ударил по железной двери кулаком, потом еще раз и еще. Я остановил его, схватив за предплечье. — Не пытайся. — Уберись с моих глаз или тебе тоже прилетит, ты не понимаешь? Ты серьезно собираешься меня здесь держать? Я не собираюсь с этим мириться, чтобы ты знал! Не хочешь, чтобы я дверь колотил? Так скажи мне этот сраный пароль! — Отдохни, — я пытался быть спокойным, но от прикосновения к чужой коже, внутри загорался странный огонек надежды. Надежды на что? На то, что, если он рядом, значит может стать моим, значит не все потеряно. Раньше казалось, что вот так быть близко к нему нереально, но он был здесь, в моем доме, я держал его за руку, смотрел в его глаза, я разговаривал с ним. Именно поэтому я на что-то надеялся, теперь я думал, что в мире нет ничего невозможного. — Хватит мне указывать! Пожри, поспи, посри! Выпусти меня, я сам разберусь, что мне делать! — Чон грубо оттолкнул меня и снова принялся колотить по двери, причем с такой силой, что руку его стало нещадно саднить, он кричал от боли, но продолжал, будто там мог быть кто-то, кто ему поможет. Но там никого не было, я это знал. Я знал, что мы с ним только вдвоем. Что я могу его освободить, если захочу, но даже глядя на этот ужас, я пихал эту мысль далеко, глубоко, не смея поднимать наружу, не смея всерьез задумываться об этом, потому что Чон Чонгук был рядом со мной. Я не мог допустить, чтобы все рассыпалось, словно карточный домик. Минут через пятнадцать он выдохся, приложился лбом к двери, тяжело выдохнул, вложив все отчаяние и ненависть в короткое и однозначное: «блять». Раньше я подумать не мог, что он может так ругаться. Суточная норма за несколько минут. — Ты не выпустишь меня, даже если я изобью тебя? — вдруг спросил он, заставив меня улыбнуться. Я подошел к нему, положил руку на плечо. — Я же сказал, что нам лучше подружиться. — Не знаю, что ты напридумывал там в своей пустой головенке, но я не собираюсь играть в твои игры. Я выйду отсюда, я убью тебя, но я выйду отсюда! — он скинул мою руку и опустился по стене на пол, сник голову, обхватил ее руками. — Я принесу тебе чай. Ты не ел со вчерашнего дня, поэтому поешь ужин, — я ввел пароль и вышел за дверь. Остановился, постоял некоторое время, приводя чувства в порядок. Чонгук был неспокоен, я тоже не мог быть спокоен в такой ситуации. Я отправился делать чай, настроение было на дне желудка. Я подумал о том, что завтра мне нужно поехать на учебу, а для этого придется оставить Чонгука почти на весь день. Снова расстаться с ним, снова быть вдали. Он был в моем доме один день, а мне казалось, что прошла вечность. Я уже привык, слишком быстро, но я не мог уже думать по-другому. Я собирался полностью заполнить его жизнь собой, сделать его своим, заставить думать лишь обо мне, дышать мной. Я предположить не мог, как добьюсь этого, учитывая, что Чонгук совершенно не хотел идти на контакт, но я надеялся, я верил.