Глава 4. Начало нового пути
26 декабря 2018 г., 18:15
За спиной всегда тень была, тень была, И к счастью тоже смерть пришла. Явилась в жизнь нежданная судьба, Словно сотни лет назад. Oonagh — Faolan
Густым гулом в ушах отразился грохот разваливающихся домов и отдалённый стук копыт. Горящая конюшня, завалившаяся набок, выпустила в небо огромный сноп ярких искр, которые тут же слились со сверкающими на небе звёздами. Убирая с лица растрепавшиеся от падения волосы и превозмогая головокружение, Клэр поднялась с земли, и ноги понесли её куда-то в лес, не разбирая дороги. Ветви деревьев безжалостно хлестали по лицу и рукам, терзая и царапая кожу. — Клэр! — раздался голос далеко за спиной. Но она не слышала. Клэр не понимала, куда бежала, но знала, что секунда промедления может стоить ей жизни. С каждым шагом силы покидали её, и, в конце концов, она споткнулась о торчащий из земли корень и упала на сырую землю. Она лишь разобрала шелест ручья где-то в темноте и стала ползти ближе к его звуку. Наконец, руки коснулись холодной воды, и попытались смыть чёрные пятна от сажи с лица, но лишь ещё больше размазав их, оставив чёрные дорожки от дрожавших от страха пальцев. Клэр вскинула взгляд к ледяному небу, затянутому дымными облаками, она будто до сих пор чувствовала полыхающее зарево пожара за своей спиной, и на секунду ей показалось, что она снова онемела. В голове вихрем снова закружилась череда воспоминаний. Неужели от них действительно невозможно избавиться, даже если из твоей жизни была убрана вещь, напоминавшая об ужасном прошлом? Смысл её убирать, если в памяти остаётся её облик, её запах, эмоции, которые она в себя впитала — всё это не исчезло, не растворилось в пустоте. — Клэр! Сара, ведя за собой уже успокоившуюся лошадь, подошла очень тихо. Девочка немного прихрамывала — укрощение испуганного животного не обошлось без последствий. — Ты в порядке? — Клэр попыталась подняться с земли и помочь подруге, но та жестом показала, что не стоит. — Нормально. Ногу слегка ушибла. Ничего, заживёт. И не таким страдали. Сара села на землю и потянулась к воде. Клэр смотрела на её скованные дрожью плечи и пыталась подобрать правильные слова, но мысли вдруг все собрались в одну огромную и вылетели прочь. Внутри что-то беспомощно вспыхнуло, будто в последней попытке собраться с силами. Клэр поняла, как сильно ей знакомо это чувство. Когда от её детства не осталось и камня на камне, ей казалось, что мир в любой момент был готов рухнуть. Наверное, теперь Сара испытывала то же самое. Смерть горячо любимых родителей — боль, не имеющая права на исцеление, которую человеческая душа обязана нести с собой всю свою жизнь, если, конечно, хватит сил жить дальше. Придвинувшись к Саре, Клэр обняла её так крепко, как только могла, как когда-то обнимала Терезу, будучи не в силах сдержать слёзы от вида боли, бушевавшей в холодных серебряных глазах бесстрашной и гордой воительницы, чьи страдания заставили разбить оковы беззвучия и, превозмогая страх, снова заговорить. — Они теперь в лучшем из миров, — произнесла она сбивчивым голосом. — Они не хотели бы видеть, как ты плачешь. Им наверняка даже сейчас больно на тебя смотреть. Ничего не ответив, Сара обняла подругу в ответ и, уткнувшись в её плечо, пронзительно взвыла подобно раненой молодой лани. Клэр показалось, что от этого крика едва не содрогнулся весь лес вокруг них. Да и как он не мог не содрогнуться от боли, которую переживало это прелестное создание? Как он мог шелестом своих сочных листьев не пожалеть эти светлые кудри, оставшиеся от растрепавшейся косы и под светом восходящей луны отливавшие серебристым цветом? Как он мог не успокоить эти ясные глаза, полные слёз? Как он мог оставить живую красоту умирать, когда под его корнями сидел и наблюдал за всем происходящим её создатель, творец этого дивного существа? Клэр сама едва удерживалась от того, чтобы не зарыдать. Если бы судьбу можно было представить в человеческом виде, то с первого взгляда можно было бы понять, что она давно тронулась кукушкой. Она просто на корню перерубила последнюю попытку Клэр начать обычную, нормальную человеческую жизнь. Почему последнюю? Потому что Клэр пообещала себе сделать это только потому что этого хотела Тереза. Она решила, что сможет смириться и жить, как нормальный человек, она думала, что будет обычным ребенком, что у неё будут друзья, родственники, которые по праздникам собирались бы за одним огромным столом и пели бы песни до утра. Но самым ужасным было то, что судьба, вмешиваясь в жизнь Клэр, уносила с собой и невинные жизни. В чем были виноваты Тея и Ник? Они всего лишь приютили сироту под крышей своего дома, за что прямо на следующий день поплатились своими жизнями — Клэр понимала, что с большой вероятностью после набега шайки разбойников в деревне не осталось ни одной живой души, а тела были просто сожжены вместе с домами. В плен брали только молодых, чтобы потом наверняка отправить их на грязную работу или силой сделать частью банды, люди в возрасте разбойникам не были нужны — от них пользы никакой, поэтому не было смысла их даже оставлять живыми, не говоря уже о том, чтобы брать их с собой, всё равно же умрут скоро. В чем была виновата Сара? За что судьба решила сломать и её жизнь, в одну секунду отобрав всё, что у неё было? В чем были виноваты её родители, желавшие ей только добра? В том, что выбрали неправильную дорогу к своей мечте? Или в том, что им было доверено создание, родившееся красивее дьявола, которое им просто не суждено было умереть? Клэр ничего не знала о том, кто такая Сара, да и та не ведала, кем она является — просто жила и всё, жила, как обычный человек, не ведая забот, жила в хорошей семье, с любящими родителями и братом, который был ей верным другом. И надо ведь было какой-то злодейке-судьбе взять и одним легким движением руки всё перечеркнуть, направить в другое, более выгодное ей русло, уничтожить. Невозможно было найти в этом мире жестокость, сравнимую с этой. Невозможно было найти в этом мире спокойную жизнь. Клэр понимала, что её путь был предречён. Если судьба не хочет отпускать её жить к людям, то ей теперь одна дорога — стать сереброглазой ведьмой. И где-то в глубине души она понимала, что сделает это в том числе и для того, чтобы снова хотя бы один раз увидеть перед собой Терезу. Посмотреть ей в глаза и рассказать обо всём этом, если в тех глазах ещё осталось хоть что-нибудь человеческое. — Ладно, — Клэр погладила Сару по спине, пытаясь успокоить. — Вставай. Пойдём. — Куда? — всхлипнула Сара, вытирая слезы с румяных щёк. — Искать людей в чёрном, — произнесла Клэр. От этих слов её подруга и вовсе оторопела, на миг позабыв о своём горе. — С ума сошла? — спросила она, ошарашенно взглянув на девочку. — Ты хочешь стать таким же чудовищем, как… Как они? — А у меня есть выбор? — спокойно парировала Клэр. — Если жизнь не даёт мне жить, как человек, что мне ещё остаётся делать? Сара замолчала. Она находилась совсем не в лучшей ситуации, поэтому и спорить дальше было бы бессмысленно. Девочка вздохнула и тихо произнесла: — Ладно. Тогда я иду с тобой. Но лучше идти с утра. Сейчас мы никуда не выберемся. Саре не понадобилось долго уговаривать Клэр остаться на ночь здесь. Та ведь и сама понимала, что ночью в лесу искать нечего, заблудятся и сгинут, да и только. Решение было очевидным. Сара привязала лошадь к дереву около ручья, дабы та за ночь отдохнула, напилась воды и набралась сил — путь предстоял неблизкий. Клэр села около другого дерева, подальше, где земля была менее холодной и мокрой, прислонилась спиной к твёрдому шершавому стволу и прикрыла глаза. И снова перед ней была та самая картина, висевшая в её комнате: две прекрасные богини, сложившие свои руки в вечной молитве. Имя одной из них носила Клэр, и где-то в глубине души она понимала, что должна хоть немного оправдывать его божественное происхождение, хотя кому должна и за что — чёрт его знает. Клэр обняла руками колени, закрыла глаза и, стараясь не вслушиваться в тихий плач Сары, сидящей около ручья, постаралась заснуть. Эта ночь тоже не обещала быть спокойной. Крик сойки заставил Клэр проснуться ещё до рассвета — в розово-лазурной утренней неге купалось небо, готовясь нырнуть в лучи солнца. В нескольких метрах справа шумела вода в быстром ручье, возле которого прямо на мокрой от росы траве спала Сара — вымотанная горем, она даже не смогла подняться и отдохнуть в более подходящем месте. Клэр аккуратно потрясла подругу за плечо. Нужно было выдвигаться — каждая секунда в диком лесу была опасна так же, как волчья пасть перед глазами беспомощного кролика, ведь никогда не знаешь, что может ожидать тебя на очередной опушке. — Ты как? — Клэр помогла девочке подняться с земли. Сара была растеряна и вряд ли хорошо соображала, едва продрав глаза. Однако, ей хватило сил ответить. — В порядке, — произнесла она, сев на колени. Руки потянулись к холодной воде ручья, а глаза тем временем смотрели на привязанную к дереву лошадь. Зачерпнув воды и поднявшись на ноги, Сара подошла к ней и села около её передних ног. Клэр только теперь смогла рассмотреть их подругу по несчастью. Высокая, вишнёво-гнедой масти с белым пятном на лбу, которое пряталось под тёмной челкой. Девочка подошла к лошади сбоку и легко провела рукой по густой гриве. На их счастье разбойники упустили такую красавицу и списали её со счетов только из-за повреждённой ноги. — Подержи её за повод, — попросила она, а сама потянулась к больной ноге и бегло осмотрела её. Копыто было целым, без единой трещинки, поэтому было ясно, что корень проблемы рос далеко не здесь. — Ну, что? — спросила Клэр, до этого тихо наблюдавшая. — Будем надеяться, что простой ушиб, — заключила Сара, поднявшись с земли. —Если повреждена и кость, далеко она не уйдёт. — Знать бы сначала, куда идти. — До соседней деревни должна дотянуть, — обнадёжила Сара. — А дальше не знаю. Посмотрим, что делать. Тебе помочь? Клэр подошла к лошади сбоку и с помощью Сары вскарабкалась на её мокрую спину. Сама же Сара перед девочкой, взяв в руки поводья. — Гнать её сильно не буду, но ты всё равно держись, — произнесла она, слегка ударив ногами по бокам кобылы. Та фыркнула и, слегка прихрамывая на левую переднюю ногу, пошла вперёд. — Где ты научилась так работать с лошадьми? — не удержалась Клэр от вопроса. Судя по всему, Сара была далеко не новичком и знала о лошадях немало. — Я полдетства постоянно металась от дома к конюшне и обратно, — ответила та. — Да и конюх добрым человеком был, далеко не гнал. Я просто знала, что ему всегда требовалась помощь. В свои годы он за десятком здоровых лошадей просто не угнался бы. А нам, мелким, любая работа в радость была. Ты раньше каталась на лошадях? — Издалека видела. Но кажется, что это совсем просто. — Только кажется, — отметила Сара. — Нужно, чтобы лошадь тебе доверяла. А добиться этого с первого раза не каждый сможет. — Даже ты? — Почему даже? У меня никогда ничего с первого раза не получается. Они ехали вдоль берега ручья, в сторону, куда уходило его бесконечное течение. Лес постепенно просыпался, из-за гор показался золотистый краешек солнца, и его лучи скользнули по верхушкам старых высоких деревьев. Клэр смотрела по сторонам, но вскоре лес начал казаться однообразным и скучным. Где-то за спиной раздался крик ворона. Второй. Третий. У Клэр внутри всё похолодело. Вороны никогда не были добрым знаком для неё. Похоже, что Сару не волновали старые приметы — она почти не управляла лошадью, погрузившись в свои мысли. С гор подул холодный ветер. Видимо, на их высоких верхушках, закутавшихся в пушистые облака, словно в меховые тулупы, снова выпал снег.***
— Заплетай свои косы, нас ждёт дорога, — произнёс отец, надевая праздничный костюм. Это был день осеннего равноденствия или, как его называли местные, Мабон. Матушка с неодобрением отнеслась к идее поехать в город на ярмарку, однако кто бы её ещё слушал. Ходила туда-сюда да всё твердила, мол, плохая примета — отправляться в дорогу, даже в такую короткую, когда ночь и день равны в своих силах. Но тот Мабон был не простым праздником — именно в тот день Эльде исполнилось пятнадцать. А матушка всё не успокаивалась: — Надо трав на зиму на собирать, да семян с листьями. Может, всё-таки не поедешь, Эльда? Нельзя же, я воронов сегодня на дороге к воротам видела — примета плохая. В своё время Эльда, дочь зажиточного купца и швеи, прослыла первой красавицей в городе, в основном благодаря своим тонким аристократичным чертам лица и блестящим холодным волосам цвета ореха. Такая вот была «девчонка с ореховой косой» — то ни встретит, тот обязательно да не удержится, чтобы не сказать, как за ней женихи увиваться будут. Но у Эльды был свой ветер в голове, ей замуж не особо хотелось, а отец только поддерживал её в этом решении, говорил, мол, мир слишком красив, чтобы его не увидеть, а семью создать всегда успеешь. И не понимала она, что может с ними случиться: телега у них была новая, спицы не расшатанные, да и кони местной породы, резвые, быстрые, от любого зверя или разбойничьей шайки уберегут, из любой беды вывезут, не кони, а чудо живое просто. И не жалела она тогда, что на ярмарку с отцом умчалась. Сколько лент красивых продавали… Хоть каждый день новую вплетай в свои ореховые косы. А сколько тканей, посуды, украшений… Эх, зря матушка с ними не поехала, ей бы так понравилось там. Но не знала Эльда, что в тот самый вечер им уже некуда будет возвращаться. Не знала она, что именно их небольшой горный городок станет целью для стаи ненасытных чудовищ. Не знала, что в той резне погибнут все, кого она когда-либо любила и пыталась любить. Не знала, что однажды утром её найдут с застывшей на лице кровью, перепуганную, спрятавшуюся под телегой, содрогающуюся от каждого раздающегося вокруг шороха. И порой, сидя перед неистово извивающимся костром, он мечтала о том, чтобы однажды вернуться в тот день и не поддаться страху, не спрятаться, посмотреть смерти прямо в её желтые глаза и погибнуть достойно, как погиб её отец. Она хотела это сделать прямо в тот роковой день, но когда в лицо хлестанул фонтан чужой крови, и на губах навечно застыл её солёный вкус, от смелости и следа не осталось. Эльда дрожала, пальцами впиваясь в деревянные колёса телеги, за которыми пряталась, и глядела, как отца раздирает на части голодное чудовище. Видела, как он в предсмертных судорогах то ли смеялся, то ли кричал, пока тварь своими клыками впивалась в его живот и жадно глотала ещё живые внутренности одни за другим, чавкая, вымазываясь в крови и грязи. Йома даже сердце проглотил целиком до того, как оно успело остановиться — видимо, уж очень был голоден, раз не только на кишки потянуло. Монстр вытер кровь с довольной морды и скрылся за очередным домом, оставив уже безжизненное тело с гримасой ужаса на побледневшем лице. Крика умирающей от зубов йома матери Эльда так и не услышала. Наверное, он был заглушен грохотом разваливавшихся домов, трескавшихся досок и пугавшихся лошадей, которые пытались спасти свои шкуры в горах и необдуманно бежали на скалы, срывались и падали кто в бурную реку, кто на острые уступы. И всё это с грохотом, ржанием, дикими криками, сплетавшимся в один беспорядочный вой. С чьего-то двора тогда выбежала глупая курица, тут же попав под ногу йома. Тихий хруст птичьего позвоночника утонул в суете битвы. Эльда помнила, как потом приходилось выдёргивать перья и зубами вгрызаться в её шершавую кожу, в сырое мясо, заливая некогда бывшее красивым платье кровью, чтобы хотя бы не помереть с голоду — приходилось всеми возможными способами цепляться за жизнь, здесь уже не было место горю и переживаниям, был обыкновенный, присущий даже животным неистовый страх перед всемогущей смертью. Сереброзглазым ведьмам сколько в мясорубку не кидайся — воспоминания и там настигнут, как спущенные с цепей ищейки. Эльда давно поняла, насколько сложно окончательно убить в себе человека, но не понимала, как её соратницам удавалось с этим справиться и избавиться от жалости. Может быть, не понимала, потому что не так уж сильно ей это было и нужно. За годы своей службы она прошагала едва ли не весь материк, но душу постоянно тянуло в горы туманными воспоминаниями о прошлом. И не важно было, на какой хребет её снова занесло — скалистые вершины, припорошенные снегом, везде были родными. Прекрасные пейзажи были идеальными спутниками во время очередного погружения в воспоминания. И хотя она знала, что йома в этих землях пали от клинка Номера Один, это не останавливало перед желанием снова вернуться в эти долины и откуда-то будто услышать приглушённые голоса родных. А потом снова вернуться в реальность, в ярости ударить кулаком по первому попавшемуся дереву, обессиленно упасть на землю и, из последних сил пытаясь подавить эмоции и сдержать слёзы, беззвучно закричать. Ведь ни отца, ни матери давно не было. Да и город был стёрт с этого света сто лет назад, о нём уже и помнить не помнят. Теперь у Эльды и цели в жизни не было. А эти походы в горы стали лишь способом успокоить начинавшую бушевать душу, да и то, не самым лучшим. По-настоящему она была спокойна лишь тогда, когда видела мертвыми чудовищ, однажды отнявших у неё семью. Казалось, больше ничего и не нужно. Она сидела на опушке, прислонившись спиной к воткнутому в землю мечу. Светлые прямые волосы кремового оттенка аккуратно лежали на закрытых серыми доспехами плечах, подчеркивая нежные черты лица. Эльде говорили что чем-то она даже похожа на Терезу, но она сама не видела даже малейшего сходства со Слабой Улыбкой, не говоря уже о том, что она никогда не встречала Номера Один. Вслушиваясь в шум далёкого водопада, воительница понимала, насколько сильно похожа на эти безвольные потоки воды, вечно бьющиеся об острые камни. И с сожалением Эльда осознавала, что она сама не выбирала этот путь, поэтому и не сможет сама с него сойти без последствий. Внезапно откуда-то послышались посторонние звуки… Странно, ведь в этих краях не должно было быть людей. Или Эльда просто слишком давно не навещала родные горы? Она не ощутила никакой посторонней ауры, поэтому это вряд ли могли быть йома. Люди… Сколько людей она видела за свою жизнь. Эльде уже начинало казаться, что все они на одно лицо, как и монстры, которых она убивала. Благо, ещё не начинала путать первых со вторыми. Всем было известно, что это не могло закончиться ничем хорошим. Эльда даже не подала виду, что удивлена, когда заметила петляющий среди деревьев силуэт лошади, хотя в голове уже возникло множество вопросов, грозящих наперебой вылезти наружу. Девушка глубоко вздохнула. Похоже, придётся худо-бедно, но всё же настроиться на диалог. — Клэр, смотри! Это же… — Да, это она. Одна из них, — та, что была немного поменьше и костлявее, резво соскочила с лошади. — Ты уверена? — Абсолютно. Послышался глухой стук сапогов о землю. Вторая девочка, явно постарше первой, тоже слезла с кобылы и последовала за своей подругой. Вдвоём они негласно решили подобраться тихо. Или хотя бы затаиться на какое-то время. Наивные. — Думаете, то, что вы прячетесь, спасёт вас? — громко произнесла Эльда. Шурша листьями густых кустов, девочки испуганно переглянулись. Как она смогла заметить их на таком расстоянии? Клэр пожала плечами. Всё-таки, клеймор — не обычные люди. — Выходите, — Эльда обернулась на шевелящиеся кусты. — Я повторять не буду. Мне ничего не стоит разрубить напополам этот куст и вас вместе с ним. — Ты не посмеешь. Вам нельзя убивать людей, — раздался неуверенный голос в ответ. Эльда от неожиданности вздрогнула. Мало кто из простых смертных осмеливался так говорить с воительница миром. А тут даже у ребёнка на это духу хватило. Эльда заинтересованно посмотрела на прячущихся девочек. — Клэр, не надо! Из зарослей вышла первая девочка, одетая в красный костюм и кожаные сапоги. Совсем маленькая. Интересно, что здесь делают дети? В лесу, совсем одни. Удивительно, что они ещё живы, если действительно рядом с ними нет никого из взрослых. — Вы здесь одни? — всё-таки спросила Эльда. Любопытство победило желание оставаться за холодной маской безразличия. За первой девочкой вышла и вторая, что чуть постарше. Кажется, ответ на вопрос был достаточно очевидным, чтобы не озвучивать его. — Да. А ты… Ты же клеймор, да? — неуверенно ответила Клэр. — Это вы так нас называете, — сереброглазая странно улыбнулась. — У нас нет названия. И когда же люди это поймут… — Жить без названия ещё хуже, чем без имени, — произнесла другая девочка. Эльда рассмотрела её внешность внимательно. Платье в тёмных пятнах от грязи и копоти, из тугой косы, лежавшей на плече, во все стороны торчали светлые пряди, словно у дикарки какой. Та, что помладше, выглядела не лучше. Видимо, что-то связало этих двоих, и это явно не случайная встреча. Эльда сделала вид, что пропустила слова девочки мимо ушей. — Что с вами произошло? — спросила она серьёзным тоном. Клэр выступила вперёд. — Мы спаслись от разбойников. Они сожгли нашу деревню. — Вот как… Кто-нибудь ещё, кроме вас, выжил? — Да, но разбойники их забрали. В деревне никого не осталось. И ничего. Эльда задумчиво опустила глаза. Ситуация была не из простых. Наверное, зря воительница повстречала их, ибо теперь, если они погибнут, с большой вероятностью вину перекинут на неё, ведь она последняя видела их живыми. — И что вам от меня нужно, раз осмелились так близко подойти? — Мы хотим увидеть людей в чёрных одеждах, которые вами управляют, — спокойно ответила Клэр. — Нам нужно попасть в Организацию. Такого заявления Эльда уж точно не ожидала. На секунду ей показалось, что от удивления все органы внутри неё перевернулись и смешались в тугой комок, подступивший к горлу. Воительница растерянно закашлялась. — Вы в своём уме? — произнесла она с нескрываемым удивлением в голосе. С другой стороны, Организации совсем не хватало кандидаток. Две новые воительницы им явно не помешали бы, к тому же, у этих девочек явно другого выхода и не было. Вряд ли кто-нибудь согласится приютить лишний голодный рот. Всё-таки, за летом наступает осень, после которой на эти земли приходит пора голодной зимы. — Ладно, — выдохнула Эльда после долгих раздумий и взвешивания различных вариантов решения проблемы. — Я познакомлю вас с ними. Если ещё не хотите передумать. Обратной дороги у вас не будет. Но, раз уж на то пошло, мне следует узнать ваши имена. — Сара, — представилась старшая, беря подругу за руку. — А это Клэр. А тебя как зовут? — Эльда, — легко ответила воительница, понимая, что её имя мало что им даст. Однако, пусть дети потешат себя хоть какой-то радостью перед тем как перестать существовать, как люди. Эльда осуждала их, но не смела отговаривать. Они выбрали такой путь, значит дальнейшие события и проблемы — их дело. Она не будет отвечать за их жизни, да и вообще не обязана им помогать. Но внутри что-то защемило, что-то из далёкого прошлого, обжигающее, разъедающее подобно кислоте. Что-то, не позволяющее бросить этих двоих в густом горном лесу. Жалость? — А когда мы их увидим? — Если повезёт, то сегодня вечером, — Эльда вздохнула, уже мечтая о том, чтобы вечер поскорее наступил и глядя на небо — к сожалению, солнце даже полдень ещё не отмерило.***
— Так-так… Что это тут у нас? На свет костра вышел мужчина среднего роста, одетый в черное, а на голове нежданного гостя красовалась стильная шляпа. В целом, его образ был довольно смешным. Глаза были спрятаны за тёмными очками, а на лице светилась позитивная, но в то же время немного жуткая улыбка. Клэр дрогнула. Эта улыбка была будто одной природы вместе с ледяным смехом Сары, и ничего хорошего за ней девочка увидеть не могла. Лишь почувствовала, как отчего-то задрожали руки. — Это по твоей части, Рубель, — произнесла Эльда, даже не отводя глаз от костра. Она сидела спокойно, прислонившись спиной к мечу, и наблюдала за танцующими на поленьях языками пламени. — Сиротки? — спросил Рубель, с настораживающей улыбкой взглянув на девочек. — Добровольцы, — выдохнула воительница, подкинув в огонь ещё пару веток. Даже несмотря на непроницаемые очки было видно, как у Рубеля от удивления округлились глаза. Добровольцы? Вот это новость. В Организацию никогда никто не приходил по своей воле, а тут сразу двое, самостоятельно решивших встать на этот опасный и болезненный путь. Где-то внутри черноробый даже сочувствовал бедным девочкам. — Что ж… — хмыкнул он. — Интересно, очень интересно. — Есть для меня задание? — равнодушно спросила Эльда. — Запрос пришёл из поселения к западу отсюда. Группа йома, возможно, один из них Ненасытный Пожиратель. — И всё? — Если ты ожидала что-то посложнее, то спешу разочаровать — опасность не гуляет повсюду, а медленно вспыхивает в разных уголках континента. Так что, на особо сложное задание можешь не рассчитывать ещё как минимум месяц. Эльда закатила глаза. Но всё же перечить не посмела: — Я выдвигаюсь завтра утром, — озвучила она своё решение. — Только этих мелких забери. Не хочу, чтобы они у меня под ногами болтались. — А ну подойдите сюда, — произнёс Рубель, поманив девочек рукой. Те послушно встали с земли и приблизились к черноробому, смерившему их оценивающим взглядом. — Добровольцы, говоришь? И в чем причина? — Сказала же, это по твоей части. Вот сам с этими сумасшедшими и разбирайся, — фыркнула Эльда, с лязгом снимая доспехи с плеч и укладывая их рядом с собой. Лицо Рубеля наигранно скривилось от такого тона, но ему скандалить не особо хотелось. Он посмотрел на девочек, всё это время молча ожидавших его решения. — Делать нечего, придётся взять вас. Нормальная жизнь вам теперь тут уж точно не светит, — решил он. — Мы поэтому и берём только сирот, ну, или тех, кого в больших семьях не могут прокормить. Находим им более полезное применение, чем люди. — Рубель наклонился к Саре и Клэр, и его взгляд из-под очков пронизывающе прошёлся по их недоумевающим лицам. — Ну что, готовы к новой странице в ваших судьбах? Тогда идём! Телега уже ждёт вас.
