Глава 5. Жатва
17 февраля 2019 г., 17:15
Wir waren so lang blind Doch nun weht ein neuer Wind Wir erschaffen eine Zukunft In der alle Brüder sind Dragon Age: Inquisition (OST) — Magier [Enchanters]
Сочная зелёная трава нежно колыхалась под порывами ветра, гонимого со скалистых восточных гор, и сминалась под детской ногой в старом ботинке, который повидал сотню дорог и был готов повидать ещё столько же. Солнце приятно щекотало глаза, уже несколько дней не чувствовавшие усталости, а руки были полны легкости. — Ну всё, Клэр, хватит. Нам пора идти. Её строгий, но в то же время звонкий, величественный и приятный слуху голос не выдавал никаких признаков беспокойства, как и фарфоровое лицо, сохранявшее нейтральное выражение. Воздух разрезал лязг убирающегося в ножны меча. В её безмятежном сне руки Терезы — крылья, выточенные из чистого мрамора.***
Под колёсами телеги, обитыми слегка тронутыми ржавчиной железными обручами, шуршали и скрежетали камни, мирно лежавшие в неглубоких колеях. По огромному отрезу кожи, накинутой на вертикально прибитые к углам палки и служившей жалким подобием крыши, начинали тихонько барабанить первые робкие капли летнего дождя. Скрипели старые, полуразвалившиеся спицы и перекладины, так жалобно, что, казалось, вот-вот надломятся или вовсе не выдержат и развалятся — кто их знает, сколько они прожили и сколько пережили. Тяжело вздыхала уставшая от долгого пути вороная лошадь, медленно перебирая потяжелевшие от воды и грязи копыта. Сара сидела, тихонько обняв колени руками, её хрупкие плечи начинали дрожать от холода подступающей ночи, темнота, начинавшая медленно окутывать всё вокруг, постепенно словно перекрывала воздух, душила, так безжалостно и смело, невзирая на все законы и догмы о свободной человеческой душе. Внутри поселилось необъяснимое волнение, но ни капли желание изменить своё резкое решение, такое неожиданное, странное и с какой-то стороны совершенно не находившее себе подходящего обоснования. Сара втянула в лёгкие прохладный воздух. Её взгляд упал на едва различимый в полумраке силуэт мирно спящей Клэр. Кто бы мог подумать, что в этом маленьком создании с чистой душой скрывалась действительно поразительная сила воли, а вместе с ней и желание жить и дальше идти к своей цели. История Клэр была трагичной. Не менее трагичной стала и судьба Сары, которая с каждым днём, с каждым часом понимала, как мало знает о себе, как много остаётся за старинной таинственной стеной, пока она неистово гонится за завтрашним днём. Сара понимала, что выбрала ложный путь, что в его конце её никто и ничего не будет ждать, однако не могла она так просто взять и сойти со своей дороги, что-то удерживало, не давало решиться на этот маленький шаг, хотя позволило пойти следом за Клэр и подписать самой себе едва ли не смертный приговор. А Клэр могла. Вырвавшись из лап судьбы, она стала протаптывать свою дорогу жизни, когда осмелилась пойти за совершенно незнакомой клеймор с суровым взглядом серебряных глаз с металлическим отблеском в солнечном свете. Сильная девочка. Но кто знает, что ждёт её? Что ждёт их, когда они сойдут с этой повозки? Что изменится, а что останется прежним? Сара поёжилась от сковывавшего её холода и поджала под себя худые ноги. На дорогу опустилась густая, бархатная ночь, иногда разгоняемая едва мелькавшими за деревьями вспышками зарниц над далёким горизонтом. Глаза начинали закрываться от одурманивавшей сознание усталости, однако вдруг слух уловил едва различимые в шорохе разразившегося дождя звуки посторонних шагов, явно не лошадиных копыт. Скорее напоминало стук каблуков по мелким камням. Усталость мигом улетучилась, на её место пожаловали настороженность и беспокойство. Конечно, были и свои плюсы в том, что благодаря своему брату Сара научилась разъединять сливавшиеся в единую волну звуки природы на отдельные, но иногда это умение заставляло лишний раз волноваться, ведь приходилось порой улавливать и то, что не особо и нужно было слышать. И до сих пор не знала она, что за тайну хранил её отец, какой грех он, человек не очень религиозный по своей натуре, так усердно каждую ночь замаливал перед алтарём многими забытой Августины. С каждым мигом шаги становились всё более громкими, отчётливыми, после чего стали понемногу затихать где-то впереди, таять в смешении звуков. Сара постаралась снова уйти в глубины своего сознания, не хвататься за внешние звуки и запахи, не слышать ничего, кроме своих мыслей, — хотя, лучше бы она и их не слышала, ведь один лишь их голос в голове спокойно мог свести бедную девочку с ума. Порой Сара чувствовала в себе силу, но зачастую она не знала, в какое русло её направить, чтобы избежать возможных страшных последствий. Ей оставалось только пытаться сделать хоть что-то, чтобы не оставаться в стороне от проблемы и всеми существующими силами искать её решение. Наверное, так всё было заложено судьбой и природой, и возможно, что всему этому существовало разумное объяснение. Впрочем, было совсем не до этого. Ожидание худшего волновало, пугало, всякий раз заглушало слабую надежду, появлявшуюся на далёком горизонте. Но дороги назад не было, да и с судьбой лишний раз спорить не хотелось — против неё ещё никому не приходилось идти. Утонув в своих мыслях, измученная усталостью от непривычно долгой дороги Сара наконец провалилась в глубокий сон.***
Мария и сама по себе была довольно вспыльчивой и эмоциональной натурой, но когда она узнала, что вместо очередной тренировки её отправили в конвой с новоприбывающими, идущий за множество миль от Организации, её возмущению не было видимого предела. На вопрос «Почему?» Орсей лишь пожал плечами и лишний раз напомнил, что приказы обязательны к исполнению и не подлежат обсуждению. Осадок, конечно, где-то в глубине души остался, но у Марии выбора не было, и на следующее утро воительница выдвинулась в путь. Орсей в своей привычной загадочной манере упомянул, что конвой нуждается в особой, тщательной охране, поэтому и было принято решение отправить ему в сопровождение двух воительниц-новичков, которые были в очереди на аттестацию, чтобы проверить их в действии. Раз уж на то пошло, то почему бы не поручить это дело какому-нибудь действующему номеру? Уж рядом с ними даже муха не пролетит, не говоря уже о том, что может произойти несчастный случай. Мария про себя ругалась — заверши она свою подготовку на день-два позже, в конвой отправили бы кого угодно, но точно не её. Эффективность бы не убавилась, ведь для сопровождения повозки не нужно никаких особых навыков и техник. Проще говоря, с этой работой справилась бы любая, даже из «хвоста» действующих номеров. Тем не менее, решение было окончательным, и ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться ему. Как назло, на следующий день её настиг дождь. Не ливень, но и не просто пара капель, раз на раз срывающаяся с неба. Воздух насквозь пропитался сыростью, дороги покрылись лужами, в конце концов превратившись в сплошное грязное месиво и не оставив ни единого следа от разъезженной ранее колеи. Длинные волосы на голове Марии, обычно лежавшие ровно, под тяжестью воды и вовсе обвисли и потяжелели, прилипнув к голове и броне. Холодный ветер, шедший с далёкого севера, заставил её, одетую в лёгкие доспехи, даже немного продрогнуть. Лето в этом году однозначно не задалось с самого начала: ходили слухи, что в горах на востоке и вовсе прогулялся один из первых штормов. От таких капризов погоды душа невольно начинала поглядывать на север, где что зима, что лето — кругом всё бело, тихо и спокойно. — Чёрт бы побрал эти дожди, — не выдержала Мария, когда её сапог по щиколотку утонул в грязи размытой дороги, а за шиворот закатилась очередная холодная капля воды. По чуткому слуху воительницы ударил хлопок птичьего капкана. Люди — странные существа, им и дождь в охоту не страшен. Мария закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, чтобы успокоить своё возмущение. Не слишком подходящим было время, чтобы тратить свои моральные силы на всякие пустяки, да и вообще обращать на них внимание. Даже самого по себе времени не совсем хватало, нужно было ускориться, чтобы в ближайшее время догнать Рубеля с его повозкой. Примерно определив нужное направление, Мария решила немного срезать путь, после чего решительно сошла с дороги, торопливым шагом уходя в самую чащу сизого хвойного леса. После двух дней пути цель была настигнута, в такой же дождливый вечер — Мария даже начинала думать, что чёртов дождь словно увязался следом за ней с самого запада. Её «подруга по несчастью», которая должна была охранять повозку в паре с ней, видимо, ещё была в пути и, наверное, шла с совсем другой стороны, а может быть даже попала в засаду йома — случиться могло всё, что угодно, и Мария знала это, пусть ещё и не на своём опыте. — Быстро ты добралась, — Рубель загадочно улыбнулся, заметив поравнявшуюся с телегой подчинённую. Любой обычный человек уже бы побелел от страха, едва заметив эту улыбку, которая обычному смертному зачастую не предвещала ничего хорошего. — Лучше скажи, как долго мы будем в пути, — ответила Мария, даже не взглянув на мужчину. — Планируется визит в ещё пару деревень по дороге, — ответил тот. — В одну уже опоздали, от неё и камня на камне не осталось. Да и двое новеньких — маловато для очередной жатвы. — Странно. Я думала, ты уже на пути в Организацию. — Обстоятельства изменились. И я не обязан перед тобой отчитываться. Просто делай, что говорят. — Всю жизнь этим занимаюсь. Однако, Рубель, позволь вопрос: зачем брать в конвой воительницу, которая даже ранга не получила? Любая другая из аттестованных справилась бы с этой простой работой не хуже. — Новички немного расслабились. Пора и вам поработать наравне с остальными, — Рубель снова улыбнулся. — А если честно, то в этот раз жатва особенная. Вот ты, Мария, можешь вспомнить, когда к нам хоть кто-то приходил добровольно? — Не помню, чтобы о таком вообще заикались. — Люди боятся нас. Но, как оказалось, не все. Номер Пять, Эльда, нашла двух девочек, сбежавших из разрушенной разбойниками деревни. И в это трудно поверить, но они собирались сами примкнуть к Организации. — Сами? Добровольно? — Мария не поверила своим ушам. Слишком странно было слышать подобное, зная, какие слухи простой народ пускает за спинами «сереброглазых ведьм». — Именно. Картина более менее начинала складываться. Возможно, Организация больше никогда не встретится с таким явлением, когда маленькие девочки с ещё не окрепшими мозгами так решительно идут на подобное. Черноробые наверняка выкажут им должное уважение за такой опрометчивый, но смелый поступок, а это могло привести к нарушению установившегося порядка, которое вполне в состоянии отозваться серьёзными последствиями. Однако, видимо, эта проблема была где-то среди последних в очереди на решение, ведь даже среди воительниц ходили слухи, что Организация не гнушается различными опытами и экспериментами. — Сумасшедшие. — Почему это? — Они просто не знают, что их ждёт. — Не вздумай им рассказать. У нас каждый кандидат на счету. Уверен, когда они поймут, в чем дело, то захотят изменить своё решение, но… будет поздно. Впрочем, у них уже сейчас нет обратной дороги. — Если так подумать, то обратной дороги нигде не существует. Что бы мы ни делали, нам никогда не под силу вернуться к тому, от чего пришли. Лошадь упрямо махнула хвостом, за что тут же поймала удар свистнувшим в воздухе хлыстом по спине. Животное истошно фыркнуло и уныло побрело дальше. Мария невольно поежилась от вида такой жестокости. — Ты всегда отличалась пессимистичностью. Посмотри на мир под другим углом, и он откроется тебе с совершенно иной стороны. — Здесь не может быть иной стороны. О какой радости вообще могла идти речь, если каждый день её сестры по оружию рисковали своими жизнями ради людей? Может быть, где-то в глубине души они всё-таки были благодарны. Хотя, явно не из благодарности они прозвали воительниц Организации сереброглазыми ведьмами. Мария понимала, что мнение людей становится не таким уж и важным, если не думать о нём. Нужно всего лишь делать свою работу и не обращать внимание на их выходки. Разговор умолк, а в шум дождя вклинились шаги ещё одной пары сапог. Мария настолько увлеклась своими мыслями, что совсем забыла об осторожности и безопасности. И хотя угрозы поблизости пока не наблюдалось, стоило всегда быть начеку — дороги в этих краях не были особо безопасными. — Ну ты и удумал, Рубель, — раздался звонкий голос. — Ехать ночью, да ещё и в такой ливень. — Ну, а кому сейчас легко? — усмехнулся черноробый. Мария вгляделась в темноту, чтобы разглядеть знак соратницы, посланной ей в пару для этого поручения. — Предлагаю опустить лишнюю болтовню, — произнесла она, заметив, что для полезного разговора здесь стало слишком много народу. — Алиша, — Мария посмотрела на присоединившуюся к их компании воительницу. — Иди вперёд. А я буду замыкающей. Рубель лишь снова выдавил из себя ухмылку. Хлыст в его руке снова свистнул по истерзанной спине уставшей лошади. Та в ответ лишь фыркнула — ей уже не страшны ни боль, ни уродливые шрамы на гнедой шкуре. Кобыла тяжело вздохнула, резанув копытом расплывшуюся от дождя землю, после чего размеренным шагом двинулась дальше. — Старая кляча, — прошипел черноробый, перебирая кожаные поводья худощавыми пальцами.***
Проснувшись, Клэр первым делом поняла, что совсем не отдохнула, несмотря на то, что беспробудно спала всю ночь. Голова слабо гудела и кружилась, а тело не особо желало слушаться и стремилось к состоянию покоя. Утро было довольно прохладным. Тихий размеренный шорох снаружи робко извещал о том, что дождь ещё не закончился. Смелости на то, чтобы выглянуть из-под так называемой крыши, пока что не хватало, впрочем, как и сил. В шуме дождя были едва различимы чужие голоса. Кажется, они проезжали мимо деревни. Где-то далеко послышался топот гонимого на луга стада коров, ржание молодого жеребца под седлом пастуха. Колёса скривились, заскрипев в густой грязи, и телега вдруг остановилась. Лошадь фыркнула, тряхнув шеей с прилипшей к ней темно-рыжей гривой. — Привал, — объявил Рубель. Одно из колёс соскользнуло с кочки, и телегу неслабо тряхнуло, заставив проснуться обеих девочек. Воительницы выбрали местечко почище, воткнули в рыхлую землю свои мечи и сели на траву, прислонившись к ним стройными спинами. они единственные понимали, что на самом деле обозначала эта остановка. Жатва продолжалась, и этой деревне просто не повезло оказаться у них на пути. Рубель покинул вожжи и по едва заметной тропинке скрылся в чаще. — Эта мелкотня ещё не знает, что их ждёт, — произнесла Мария, убедившись, что никто их не подслушивает. Девушка отдалённо понимала, что ей жалко детей, явно не по своей воле наступивших на эту скользкую дорогу. И счастьем будет, если они хотя бы пройдёт её и при этом останутся в живых. Если они не сломаются, пройдя через весь кошмар, который встал на их жизненном пути, то только тогда можно будет говорить о том, что им не о чем жалеть и что они сделали правильный выбор. — Вряд ли их это напугает, раз они решили примкнуть к Организации добровольно, — легко выдохнула Алиша, от скуки начавшая заплетать свои длинные непослушные кудри в пушистую косу. — А ты откуда уже знаешь? — Все уже знают, — отмахнулась Алиша. — Эльда язык за зубами долго держать не умеет — это тоже всем давно известно. — Ну, свой пятый номер она уж точно не за длинный язык получила, — прокомментировала Мария. — Раз она согласилась привести их к Рубелю, значит, возможно, увидела в них что-то особенное. — Да даже если бы она не сдала Организации, это сделал бы кто-нибудь другой, — Алиша бряцнула бронёй, усаживаясь поудобнее. — Сама же понимаешь, нас, новичков мало, в случае чего заменить павших будет некем, потому-то, кстати, действующих воительниц и не используют пока что в качестве пушечного мяса. — Это ты о чём? — Неужели ты не знаешь? Вроде бы не так уж много времени прошло со дня битвы на холме Роквелл. Да и нам всем рассказывали, что не надо вести себя, как Гистерия, чтобы не оказаться в подобной ситуации. Ты, наверное, и этот урок прогуляла в тренировочном зале. — Думаешь, тогда Организация намеренно закинула основные номера в мясорубку? — Я не думаю, Мария. Я в этом уверена. — Но зачем? — Понятия не имею, — Алиша пожала плечами, после чего снизила голос и едва слышно произнесла: — Здесь не слишком подходящее место для подобных разговоров. Особенно при мелких. Мария взглянула на телегу, из которой на неё смотрели две пары недоумевающих глаз. — Чего вылупились? — вскрикнула на них Алиша. Две юные головы тут же юркнули обратно в телегу. — Зачем ты так с ними? — Чтобы жизнь мёдом не казалась, — ответила девушка. — В Организации им всё равно никто помогать не станет, пусть привыкают. Мария задумалась, после чего сделала вывод, что соратница в чём-то даже права. К этому подтолкнули воспоминания о её первых днях в стенах Организации. Её, маленькую, щупленькую девчушку с взрывным нравом притащили с самого севера в грязной одежде и разодранном плаще, бросили куда-то в темноту, совершенно одну, испуганную и дикую, не привыкшую к подобным порядкам. Выпотрошили, как рыбку, и набили чужими органами, которые с трудом приживались и, пока они пытались встроиться в юный организм, Марию так лихорадило, что она лишь чудом не сошла с ума. Редко кто после такого тяжелого превращения выживает, но в её голове время от времени крутилась мысль о том, что лучше бы она тогда испустила дух, чем сейчас ходила в томительном ожидании, которое рано или поздно закончится. А после него начнётся самый настоящий кошмар. — Верно, — Мария сложила руки на груди. — Пусть привыкают. Краем глаза она заметила, как на ветке неподалёку нахохлился зимородок, распустив цветные перья и пропищав три раза. Лес стоял в привычной ему пустой тишине, нарушаемой лишь стуком дождевых капель о листья деревьев. Мария снова посмотрела на телегу, и сердце словно сжала ледяная рука. — «Радуйтесь, сестрички, пока можете. Скоро вы запоёте по-другому», — подумала девушка, отведя взгляд и уныло опустив голову. — Мария, — вдруг обратилась к ней подруга. — Да? — Спой что-нибудь. Как в те времена. — Я уже и единой песни точно не вспомню, Алиша, — попыталась отмахнуться Мария. Песни были единственным, что связывало её с прошлым. А о нём вспоминать не особо хотелось. В небольшом городке Лидо к западу отсюда когда-то тоже было светло и радостно. Через него проходили множество путников, и добрая их часть обязательно останавливалась на ночь в местной таверне. Привлекали их не только тёплые постели и вкусные угощения, но и волшебная музыка, которая играла в её залах по вечерам. Сам городок славился своими бардами, а при себе имел только лучших из лучших. Стефан два десятка лет назад закончил своё обучение, и до тех пор не нашёлся смельчак, который мог сыграть лучше него. Так уж вышло, что музыка стала делом всей его жизни, а после и жизни его семьи. Он женился, у него рос сын Эдвард, а после ещё родились две дочери, погодки. Старшую назвали Августиной, в честь богини, когда-то почитавшейся на Севере. Младшая получила имя попроще — Мария. Ни вечера в их доме не проходило без музыки. Матушка, которую муж научил играть на лютне и флейте, развлекала детей, как могла, а на ночь пела им колыбельные, каждая из которых никогда не исполнялась дважды. Находила ли их она, сама ли сочиняла — никто не знал. Но каждая песня была по-своему волшебной. Мария унаследовала талант отца, посему каждое слово, каждую ноту схватывала на лету, а потом могла машинально напевать, когда играла с сестрой или помогала по дому. Стефан однажды заметил это и решил обучить дочь семейному делу. Эдвард стремился стать сильным и могучим воином, Августина мечтала о большой семье. А вот Мария вполне могла продолжить династию бардов, так как её любовь к музыке с каждым днём только росла и крепла. Больше всего Мария любила Песнь о Чародеях — старинную иноязычную балладу, которая с первых нот запала в сердце. У всей деревни день начинался с гула пастушьего рожка, а у неё — с любимых строк. А в двенадцать лет дочку барда уже каждый прохожий на улице узнавал. Вон она, наша певунья, от её голоска даже соловьи стыдливо замолкают. Раз утром всех перебудил страшный крик, и от мала до велика все высыпали на улицу. Столпились, галдят в страхе, кто-то и вовсе чувств лишился от увиденного зрелища. Прямо по середине дороги, которая вела через весь город, лежал выпотрошенный Стефан в луже собственной крови. Кто-то шептался, что слышал, как нечто выло, хрипело и странно чавкало под окнами. Конечно, в Организацию тогда обратились. Чудовищем оказался старик, живший в полуразваленном доме на окраине. И хотя он был убит, вернуть детям отца было уже невозможно. Мать не смогла обеспечить три голодных рта. В конце концов, было принято решение сдать младшую дочь Организации. Мария чётко помнила тот проклятый день, когда она, сжимая подаренный отцом амулет, полная горечи и обиды на мать даже не обернулась, чтобы увидеть её слёзы. Лишь слышала, как её охрипший от плача голос тихо пел ту самую Песнь о Чародеях. Мария не знала тогда, что её любимая песня для её матери станет последней. Мама умерла в тот же вечер. Сердце не выдержало такого горя. И Марии ничего не оставалось, кроме как винить в этой смерти себя. Иногда в голове появлялись мысли о том, что даже если бы тогда обида не закралась в её сердце, то мало что изменилось бы. А Песнь о Чародеях стала песней скорби по умершей. С той поры музыка в сердце Марии замолчала навсегда. Воительница посмотрела на Алишу, в которой до сих пор видела девочку, что жила в доме напротив совершенно одна: отец с матерью в лес по грибы собрались и не вернулись, а она и ухом не повела, жила себе спокойно. По крайней мере так казалось. У неё тоже судьба была не такой радужной. — Ночами напролёт в слезах захлёбывалась, — рассказывала Алиша. — Винила себя, хотя понимала, что моей вины здесь нет. Никто ведь не знает, как погибли родители. Только я знаю. Я могла бы их в тот день отговорить, но отчего-то даже мысли такой не появилось. Так что, я тебя понимаю, Мари. — Видимо, судьба распорядилась так, что нам по пути, — отвечала Мария. В такие редкие моменты она даже улыбалась. Тогда они вместе оказались в этой повозке, вместе прошли через всё, что им уготовила Организация, вместе выжили, стали друг другу как сёстры. Глядя на девочек, что оказались на их месте сейчас, Мария была готова молить небеса о том, чтобы их не разлучили, чтобы они стали друг другу дороги так же, как ей дорога Алиша. Сражаться спина к спине с тем, кому доверяешь — высшая ценность, которую они могли себе позволить. — Дамы, клинки в ножны и вперёд, — Рубель появился из чащи внезапно. — Нас ждёт следующая деревня. Алиша поднялась с земли и только тогда заметила за спиной черноробого маленькую русоволосую девочку с испуганными карими глазами.***
С каждой милей дорога становилась суше. Дождь закончился, но небо от и до было затянуто хмурыми тучами. Алиша уговорила Марию идти рядом с ней за повозкой, чтобы не терять её из виду. Она заметила, что подруга снова погрузилась в свои мысли, а это могло закончиться плохо. Они шли молча. Лишь броня звенела, и едва слышно клацали эфесы мечей. Внезапно тишину нарушил голос. Тихий, но такой мелодичный. Алиша не поверила своим ушам и даже пару раз ущипнула себя. Ей показалось, что это слишком хороший сон. Мария запела. И это была Песнь о Чародеях.
