Save me

      Чимину очень одиноко без Юнги. Они дружат ещё со школы, раньше были не разлей вода. Через все трудности и невзгоды вместе проходили.       Юнги всегда делился с ним всеми новостями, и Чимин всегда первым знал, что происходит в жизни пассива. Мин как-то раз сказал, что если он забеременеет, то первым об этом узнает никто иной, как Чимин. Юнги всегда доверял все свои секреты другу.       Паку казалось, что им всё по плечу, но он ошибся. Очень серьёзно ошибся.       Он ничего не смог сделать, чтобы помочь Юнги. Он виноват в том, что некогда милый открытый ребёнок превратился в это.       Теперь, когда Пак ушёл в декрет, парень постоянно об этом думает. Он очень старался остаться поддержкой для сломавшегося друга, но Юнги его отверг, а Чим не стал настаивать. Он очень жалеет об этом. Чим просто не умеет настаивать, никогда не получалось этого сделать.       Маленькие ладошки опускаются на округлый животик, начиная его немного поглаживать. Через полтора месяца ему уже рожать, и времени совсем не останется. И если он хочет ещё раз попробовать хоть что-то изменить, то сделать это надо незамедлительно. Они нужны друг другу, очень нужны.

***

      Юнги умывается ледяной водой, пытаясь привести лицо в порядок. Три дня, проведённые в беспрерывном рыдании, не прошли бесследно. Мало того, что лицо опухло, осунулось и покраснело от вечно находящейся солёной жидкости на коже, так он опять очень много сбросил.       Пиздец. Его жизнь состоит из бесконечного пиздеца.       Выходя из ванной, он слышит телефонный звонок. Это немного странно. Кому он мог понадобиться? Взяв вибрирующий смартфон в руку, он долго неверяще смотрит на экран. «Минни» — гласит надпись на дисплее.       Юнги, находясь в состоянии аффекта, садится на диван. Почему он продолжает ему звонить и писать несмотря на то, что Юнги за эти пять лет ниразу ему не ответил? Почему его милый Чимин-и до сих пор не послал такое дерьмо, как он, далеко и надолго? Хотя нет, Пак довольно продолжительное время не пытался с ним связаться; Юнги уже начал думать, что он про него забыл.       Прошла уже минута, но Чимин не спешит сбрасывать вызов. Неужели Судьба решила дать ему второй шанс? Что ж, он его не упустит, он устал проёбываться.       Мин проводит пальцем вверх и слышит сдавленный, но очень радостный писк Чимы.       — Юнги! Господи, я уже не верил, что смогу когда-нибудь дозвониться до тебя, — на душе Чимина сразу отлегло.       — П-прости, — Юнги уже успел забыть, как звучит голос пассива. Он ему нравится.       — Я очень скучал, — Пак слышит тихий всхлип, доносящийся из динамик. — Юнги-я, ну ты чего? Всё хорошо, не надо плакать.       — Н-ничего, просто я так долго тебе не отвечал и игнорировал, а ты до сих пор ко мне так хорошо относишься, — Мин стёр кулаком выступившие слёзы, крепче сжимая телефон, будто бы если он этого не сделает, он вновь потеряет Чиму.       — Юнги, всё действительно хорошо, больше нет причин лить слёзы, — Пак сам сейчас расплачется, но нельзя.       — Прости, прости меня, пожалуйста, — всхлипы всё громче и громче, и Чиме невероятно больно от этого.       — Какой же ты у меня плакса, — Чим слегка улыбается одними уголками губ. Ему невероятно хочется сейчас оказаться рядом с другом и крепко-крепко его обнять. — Слушай… Давай встретимся через час около нашего любимого парка? — Чимин, честно говоря, положительного ответа не ждёт вовсе, но очень на него надеется. Им нужно встретиться.       — А? Что?! Д-да, конечно! — Юнги аж с места своего подскакивает. Он просто не верит, что он вот так вот просто может увидеть вживую человека, с которым оборвал все связи ещё пять лет назад.       — Правда?! Ты действительно не против?! — у Чимина сейчас глаза из орбит вылетят. Он что, действительно вот так просто встретится с Юнги?       — Угум, — Мина начинает немного потряхивать.       — Тогда через час, да? — хочется ещё раз услышать ответ.       — Да! — слышится радостный писк и целый поток бессвязных радостных воскликов, от которых на душе стало самую малость теплее.       Парни прощаются, и оба убегают готовиться к скорой встрече.       Юнги стоит около входа в парк, мелко трясясь от мороза. Он еле нашёл более-менее тёплое кашемировое пальто, но оно даже не думало согревать.       Мин уже минут пятнадцать стоит, время давно пришло и уже успело пройти, но Чимина всё не было. Пассив уже начал думать, что Пак просто решил отыграться, что вполне справедливо, но тут он видит знакомую миниатюрную фигуру, со всех ног ковыляющую к Юнги. Ноги сами несут брюнета к пассиву, что начинает лучезарно улыбаться, завидев Мина. Расстояние всё меньше и меньше, и вскоре старые друзья утопают в объятиях друг друга, позволяя слезам пролиться.       Сколько они так простояли, никто не знает. Время будто остановилось для них двоих. Это надо ж быть такими долбоёбами. Почему они раньше не могли встретиться? Просто, почему? Что им мешало это сделать? Хотя, наверное это уже и не важно.       — Прости, что опоздал, — Чимин всё же более-менее успокоился и теперь гладит подрагивающую спину Юнги. Мин только отрицательно мотает головой, лишь теснее прижимаясь к телу донсена. Ну, настолько тесно, насколько это позволял круглый животик Чимина.       — А ты прости, что тогда оттолкнул тебя, — Мин отрывается от пассива, несмело беря того за тёплую мягкую ладошку. Чимин крепко сжимает его худые пальцы, переплетая их между собой.       — Ну, теперь всё позади, да?       — Ну, да, — губы трогает едва заметная улыбка. Впервые за долгое время. Друзья творят чудеса, да?       Пассивы неспеша прогуливаются по пустынным аллеям парка. Смотреть там нечего, но абсолютное отсутствие людей только играет им на руку. Никто не мешает им проводить время вместе.       — Ты сильно изменился.       Юнги, наверное, на седьмом небе, когда в очередной раз смотрит на милейшее лицо своего донсена, которое со временем стало только прекрасней; на его пухлые губы и розовые щёчки; на округлый животик, в конце-концов. Он счастлив, походу. Он действительно долбоёб, раз отказывался от своего любимого Чимин-и.       — Тэхён постарался, — Чим слегка посмеивается, поглаживая купол живота. Он тут же осекается, с опаской поглядывая на друга. Но Юнги, к великому удивлению всех, шёл со скромной, но, похоже, действительно счастливой улыбкой.       — Очень хорошо постарался, — Чим «обиженно» пихает старшего под бок, вызывая тихие смешки у обоих.       Похоже, друзья действительно особенные люди. Даже спустя столько времени, сквозь всё дерьмо, что происходило в жизни, они могут просто идти под ручку и смеяться, будто бы ничего не было. Юнги благодарен этому куску дерьма, которые все именуют «Судьба» за то, что у него есть Чимин, который, похоже, навсегда останется лучиком света.       Чимин просто за первые минуты встречи смог вытянуть из Юнги тот омерзительный комок ненависти и отчаяния, что заселился глубоко внутри, отравляя тело пассива. Он позволил Юнги вновь вдохнуть полной грудью.       — Чимин, спасибо, что ты у меня всё-таки есть.       — Я у тебя всегда был, глупый.

***

      — Прости, но эти крохи меня ни на секунду оставить не могут, — Чимин виновато смотрит на друга, сидя в фудкорте в оживленном торговом центре.       — Ничего страшного, я бы и сам заставил тебя вскоре поесть, — да, Юнги немного неловко и боязно сидеть в месте, где столько народу, но это ради Чимы. Он не в праве больше досаждать Паку.       Чимин за обе щёки уплетает еду, что с невероятной скоростью пропадает с подноса пассива. Юнги же сидит, грея ледяные руки о стаканчик с горячим чаем. Пак с трудом проглатывает большой кусок, после чего долго и подозрительно смотрит на Юнги.       — Юнги, ты же хорошо кушаешь?       — Ну… — и что ему отвечать?       — Так, Юнги! — Мин сжался. Ему абсолютно не хотелось говорить, что денег у него больше нет от слова совсем. Чимин устало выдохнул. — Юнги-я, я думал, что мы прошли этот этап. Если на работе всё плохо, то так и скажи. Я уверен, что Тэ не будет против, если ты нормально поешь за наш счёт.       — Чимин, действительно не стоит, — пассив пытается усадить друга на место, но он грозно смотрит на брюнета, стукает маленьким кулачком по столу и уходит, вернувшись с подносом полным еды. — Теперь я вспомнил, почему раньше я почти всегда тебя убить хотел.       — Можешь и дальше хотеть, но пока всё не съешь, мы никуда не уйдём, — Пак прыскает в кулак, когда живот Юнги издаёт стон умирающего кита, из-за чего лицо пассива на долю секунды покраснело.       Как Пак и говорил, они не ушли, пока Юнги не съел абсолютно всё (а еды там было немало). Мин под конец чуть не умер, но в целом остался доволен, когда почувствовал, что желудок перестал переваривать сам себя. Благодаря Чонгуку он забыл, что это за чувство такое. Кстати о нём.       — Чимин-а, ты случайно не знаешь, что с Чонгуком?       — А с чего такой интерес? — Пак действительно немного прифигивает. Он, конечно, всё понимает, но этого не понимает.       — Да так, просто интересно.       — Ну, я точно сказать не могу, но у него скоро экзамен в той же академии, что и мы с тобой заканчивали. Подробностей не знаю, но от него, похоже, композитор ушёл, и Гук-и его активно сейчас ищет, — если честно, то немного обидно, что актив ему ничего не сказал, но он и не обязан этого делать.       — М, понятно, — тянет Мин и откидывает голову на плечо друга.       На самом деле, ему безумно хочется увидеть Гука. Беспричинно, наверное. Просто актив начинал действовать на Юнги точно так же, как и Чимин.

***

      Расставаться совсем не хочется, но желания испытывать гнев Тэхёна ещё меньше, поэтому друзья крепко обнимаются на прощание, собираясь расходиться по домам только часам к десяти.       Мин возвращается в совершенно пустынную квартиру, и его снова охватывает омерзительное чувство одиночества. Только сегодня он наконец от него избавился, ненадолго, но избавился, и в итоге оно снова накрыло его с головой. Всё настроение вмиг улетучилось. Он опять один.

***

      Чонгук места себе не находит. С одной стороны ему безумно хочется увидеть Юнги, но так же он боится это сделать. Гук заставил его волноваться, а потом просто пропал не сказав ни слова. Он правда жалеет об этом. Гук не хотел так поступать. Совесть гложет изнутри, заставляя взять в руки мобильник и всё же написать пассиву.       Чонгук долго думает, что именно сказать Юнги, в итоге решая ничего не скрывать. Бесполезно. Он так только себе хуже сделает. Жмёт клавишу «отправить» и не ждёт ответ. Он ему просто не нужен сейчас. Тут же начинает вибрировать телефон, оповещая своего владельца о том, что ему, сука, звонит Юнги. Сам. Он просто не мог успеть прочитать смс.       Чонгук немного паникует. Он очень надеялся, что ему удастся освободиться и навестить Мина завтра, поговорив тем самым завтра, но никак не сейчас, когда он еле собрался с силами.       Он деревянными пальцами проводит вверх по экрану, слыша немного сбитое дыхание. На часах, кстати, уже давно за полночь.       — Юнги? С тобой всё в порядке? — Чон хочет верить, что это не из-за него. — Юнги?       — Я… Я больше не хочу оставаться один.       — Юнги, что случилось? — Чонгуку абсолютно не нравится интонация парня и то, что он говорит. Он опять начинает паниковать. — Так, никуда не уходи, я сейчас приеду! — бросает Чон, сбрасывая звонок.       Буквально за доли секунды собирается и несётся на всех парах к квартире пассива. Как он мог так проебаться?! Тэхён ему доверил опеку над пассивом, сам Юнги вроде начал ему постепенно доверять, а он всё просрал. Идиот!       Дверь в квартиру оказывается открытой. Медленно продвигаясь вдоль узкого коридора в поисках пассива, Чонгук не может не отметить, что атмосфера по-настоящему гнетущая, раньше тут так не было, раньше Чон такого не замечал. Или не хотел замечать?       Осторожно обходя мебель, Чонгук чисто интуитивно находит комнату пассива, а в ней нечто, похожее на Юнги: маленький комок, завернувшийся в одеяло и мелко подрагивающий. Чонгук медленно подходит к кровати, на которой и расположился Мин.       — Юнги, — Гук приседает на корточки около пассива. — Юнги, — повторяет он, но ответа не следует. Поэтому актив тянет руку вперёд и легко кладёт её на, предположительно, миновское плечо.       Юнги как током бьёт. Он резко вытягивает из одеяло голову и, увидев перед собой обеспокоенного Чонгука, поджимает дрожащую губу и бросается ему на шею, крепко обнимая.       Чон немного прифигивает, но всё же обхватывает хрупкое тельце хёна кольцом из рук. Гук утыкается ему в макушку, проходясь большими ладонями по выпирающему позвоночнику, успокаивающе покачивая из стороны в сторону.       — Прости, прости, прости, — как мантру повторяет Гук, теснее прижимая к себе хёна.       — Не уходи больше, — шепчет Мин, понемногу успокаиваясь.       — Больше не буду, обещаю.

***

      Чонгук всё объяснил лежащему на кровати Юнги, сидя с краю. Мин держит его за руку, не отпуская её, даже когда засыпает, а Чон не против, поглаживая большим пальцем холодную ладошку старшего, всю ночь охраняя его сон. Когда Чонгуку потребовалось ненадолго отпустить руку пассива, старший весь напрягся, около висков скопилась влага, а сам он начал загнанно дышать. Но стоило Гуку снова взять хрупкую ладошку, как Мин успокоился, только приблизившись к тёплому телу Чонгука. Больше актив не пытался вырвать руку из цепкой хватки хёна. Как ни странно это осознавать, но за эти несколько часов Гук узнал о пассива больше, чем за те три недели, что он провёл с Юнги.       Может, он не любит Юнги и не влюблён в него, но Чонгук испытывает невероятно тёплые чувства к пассиву даже тогда, когда не видит его. Он думает о пассиве каждый день, если на то пошло. Эти три дня, проведённые без Юнги, были одними из самых худших в его жизни. Он очень хочет наверстать упущенное. Хочет сделать всё для того, чтобы увидеть улыбку Юнги, чтобы он перестал грустить, чтобы он начал жить, перестал просто существовать.       Теперь Чонгук понял, что он сделает всё, чтобы достичь своих целей и помочь Юнги.       Он не переживёт неудачу. Очередную неудачу.