Save me

      И Чонгук, и Юнги уверены, что это всё неправильно. Ну не должны люди в этом мире влюбляться в кого-то, кроме своих соулмейтов. В любом другом мире это нормально. В этом нет. Это чисто физически невозможно — природа постаралась. Но что же тогда с ними не так? Почему, просто почему это произошло? Ответ на этот вопрос дать невозможно — неподвластно науке и всем мыслимым и немыслимым правилам. А может люди просто привыкли к тому, что у каждого есть свой соулмейт, и забыли, что любить можно не только их? Одни сплошные вопросы. И ни одного ответа.       А причина и не нужна. Просто Чонгуку нравится быть с Юнги, заботиться о нём и получать ласку в ответ. Юнги же чувствует себя не таким одиноким, не таким поломанным, Гук будто потихоньку, помаленьку чинит его, восстанавливает, из кучки черепков собирает новый сосуд. Прошлый же сломало время, пустота внутри, кислотные дожди и одиноко дующий горячий сухой ветер. Но благодаря Чонгуку Мин потихоньку начал приходить в себя, быть похожим на того человека, кем он был когда-то давно. Естественно, таким же он не станет, это просто невозможно. Но ведь можно стать лучше, не правда ли?       Юнги же дарит Чонгуку именно ту заботу, которой он был лишён все эти годы. Родительская любовь — замечательно; любовь друзей — отлично; просто человеческая любовь — недостигаемо. Но Мин доказал ему обратное. Пассив, сам того не ведая, подарил Чону те самые тепло и заботу, что он так долго искал.       Что Юнги, что Чонгука, целиком и полностью устраивало такое положение событий.

***

      Впервые за долгое время Юнги выбирается на улицу совершенно один. Погода отличная, ну так почему бы и не погулять в любимом парке? Накинув на себя лёгкий плащ и надев на голову наушники и включив музыку на телефоне, Мин вышел из квартиры и неспешно пошёл к своему любимому месту. Именно там он провёл большую часть своей жизни; там произошли все хорошие и плохие моменты; там Юнги снова обрёл себя.       Прогуливаясь по той самой аллее, Юнги невольно вспомнил Хосока, а когда он увидел дерево, под которым была сделана его последняя фотография, на лице появилась грустная, невероятно болезненная, но улыбка. Теперь это часть истории, которую стоит отпустить. Забыть про любимого Юнги никогда не сможет, это просто невозможно, но теперь болезненные воспоминания поможет скрасить Чонгук, что уже повлиял на жизнь пассива.       Юнги ещё сотни раз будет думать о том, что это всё слишком странно, неправильно и т.д., но ему нравится такая жизнь. Она хотя бы у него появилась.       Вскоре, прогуляв часа так три, вспомнив и подумав о многом, Юнги собирается уже возвращаться домой, как телефон начинает вибрировать, и на дисплее появилось знакомое лицо, что тут же вызвало смущённую улыбку. Чонгук. Просто имя, но оно вызывает столько эмоций, что сердцу хочется кричать, когда пассив его слышит.       — Да, Чонгук-и, ты что-то хотел? — спрашивает Юн и слышит вздох облегчения по ту сторону телефона.       — Нет, ничего особенного, просто я немного испугался, когда не нашёл тебя ни в квартире, ни на студии, и не с Чимином, — Чон уже плакать готов: откуда он знает, что может взбрести пассиву в голову? Что бы там ни говорили Тэ с Чимином и сам Юнги, но Чон до сих пор не до конца верит в то, что пассив не имеет склонностей к самоубийству.       — Извини, — виновато тянет Юн. — Так и знал, что тебе надо написать. Я в том же парке, в котором гуляли тогда с Чимой.       — Тогда я сейчас же подъеду! — Юнги слышит звук заводящегося мотора и пытается остановить актива.       — Стой, Чонгук-и, не сто… — вызов завершается, и Юнги не остаётся ничего иного, кроме как ждать младшего.       Юн идёт ко входу в парк и находит абсолютно пустую скамейку, освещённую солнышком, и тут же плюхается на неё, подставляя своё лицо под согревающие весенние лучи. Мин теряет счёт времени и пропускает тот момент, когда на него падает тень человеческого роста, а носа касается кончик чужого. Юн лениво открывает глаза и встречается взглядом с Чонгуком, чьи очи буквально горели от радости. Актив легко прижимает к своей груди старшего, довольно улыбаясь. Он соскучился.       — Привет, долго ждал? — пассив пожимает плечами, вызывая лёгкий смешок у Чонгука. — Домой или хочешь ещё прогуляться?       — Ещё, — коротко кидает Юн и поднимается с насиженного места.       Чонгук берёт хёна за руку и переплетает их пальцы вместе. Юнги лишь капельку краснеет, сжимая крепче в своей ладони чонгукову. Он чувствует себя сейчас маленькой школьницей, что наконец пошла на свидание с парнем, в которого была влюблена не один год. Чонгук же просто счастлив находиться рядом с этим хрупким пареньком, что покорил его сердце окончательно и бесповоротно своей музыкой и трогательной трепетностью. Чон на самом деле счастлив быть рядом с Юнги, чувствовать его тепло и его заботу; нравится видеть, как Мин постепенно оживает, и его жизнь окрашивается яркими красками. Чонгуку всё это просто до безумия нравится.       — Я раньше очень любил здесь гулять с Хосоком, — внезапно начинает Юнги, заставляя внутренности актива сжаться в тугой комок. Почему он начал этот разговор?       — Неудивительно, здесь невероятно красиво и как-то умиротворяюще, что ли… — пассив легонько кивнул, продолжая смотреть куда-то вдаль.       — Да, очень. По-моему, в городе нет места красивей этого. Знаешь, после его смерти я всё никак не мог заставить себя хотя бы выйти на улицу, не то что пойти в наше любимое место, — Мин затих, а Чонгук не спешил разбавлять тишину бессмысленной фразой. — Но, как это ни странно, с тех пор, как ты внезапно появился в моей жизни, я начал по-другому смотреть на некоторые вещи. К примеру, этот парк теперь место, в котором можно предаться грустным воспоминаниям, но не в одиночку. И знаешь почему? — Гук отрицательно помотал головой. — Это потому что вы с Чимином вытащили меня из того дерьма, в котором я находился все эти годы. Я могу просто взять и отвлечься ото всех печалей, погрузясь в вас. У меня снова появилось всё то тепло, что некогда было у меня отобрано. На самом деле, я давно мог это сделать, но… Я слабак. Просто слабак, который ничего не может сам, которому всегда нужен какой-то толчок, побудитель к действию. Конечно, ни один пассив не может без сильной опоры, но намного тяжелей, когда её у тебя буквально выбивают из-под ног, и ты валишься на землю со всей дури. Я сейчас благословляю Тэхёна за то, что он попросил именно тебя о помощи. Спасибо, что не оставил меня одного. Правда, спасибо, — Юнги наконец поднимает глаза, и Чон видит в них всю ту невысказанную благодарность, что не выразить никакими словами.       Чонгук прижимает к себе своего маленького хёна, и тот приобнимает его за талию. Теперь очередь Чонгука высказаться.       — Ты не один такой, Юнги-я, правда. Да, мне никогда не прочувствовать и малой части всей той боли, что ты хранишь в своей душе, но у меня тоже жизнь была не сахар. Это очень тяжело и больно, когда тебя никто не признаёт за нормального человека только из-за того, что у тебя нет имени на теле. Ты первый после Тэхёна и Чимина, кто не отвернулся от меня. Я впервые почувствовал каково это, когда тебя любят. Признаться честно, в младшей школе не проходило ни дня, когда бы меня не били из-за «дефектности». Ты мне действительно стал очень дорог за это время, Юнги. — Мин крепче его обнимает, а младший лишь утыкается в макушку носом, оставляя на ней лёгкий поцелуй.       — Теперь это небольшое место откровений, да? — издаёт тихий смешок Юнги. — Давай чаще здесь гулять?       — Всеми руками и ногами «за».       После парни пошли в кафе-мороженое, где они ещё немного душевно поговорили и словили не одну пару умиляющихся глаз, смотрящих на них. Юнги, наверное, никогда не перестанет удивляться Чонгуку; тому, что он рассказывает; тому, что он умеет.

***

      Мин стоит и неловко переминается с ноги на ногу около квартиры актива с полным вещей рюкзаком. Он наконец-то решается и нажимает на дверной звонок. Буквально через пару секунд ему открывает Чон и тут же заключает в крепкие объятия, снимая с пассива тяжёлый рюкзак. Юнги улыбается и обнимает в ответ.       — Рад, что ты согласился, — говорит актив, берёт в свою руку миновскую ладошку и проводит его в квартиру. Юнги по дороге снимает обувь и спешит за Чоном.       — Рано или поздно это пришлось бы сделать, — Юн с интересом осматривает квартиру. Она достаточно большая и светлая, вся мебель из «IKEA», и это создаёт какой-то особый шведский уют, идеально подходящий хозяину.       — Ты не особо-то и сопротивлялся, — шутит Чон и подталкивает пассива к дивану, стоящему около стола, сам уходя куда-то на кухню.       — Ты мне просто не оставил выбора, — фырчит Мин и приземляется свою пятую точку на мягкую поверхность.       — Ещё раз повторю, что ты и не сопротивлялся, — Чон возвращается с вкусно пахнущим блюдом, приготовленным заранее, которое ставит на стол. — Ты же будешь есть?       — Будто бы у меня есть выбор не делать этого, — хмыкает омега. — У меня такое ощущение, что ты меня на убой откармливаешь, — хмурится Юн.       — Не на убой, а до нормальной массы. А то когда я тебя впервые увидел, то не хотел верить, что ты живой, а не зомби, — констатирует факт Чон, за что получает тычок в бок. — Ай! За что?       — Мог и не пояснять. Но спасибо, — говорит Юнги.       Мин принимает из рук парня тарелку с сочным куском индейки с пюре и сразу отрезает небольшой кусочек от птицы, отправляя его в рот. Вкусно. Действительно очень вкусно. Мин с аппетитом поедает обед, пока Чонгук с неким умилением за ним наблюдает, медленно поедая свою порцию.       — Не умей ты петь, кулинарное бы ждало тебя с распростёртыми объятиями, — Юнги наелся, Юнги хорошо. Он вызвался помочь активу убрать со стола, и теперь пассив вытирает вымытую Чонгуком посуду, расставляя её по полочкам.       — Это мама научила, — Чон слегка краснеет, счастливо улыбаясь. Парень подаёт хёну очередной вымытый стакан, но тот как-будто в прострации. — Юнги? Юнги, всё хорошо?       — Я своих родителей не видел пять лет, — отрешённо выдаёт Юнги.       Чонгук замолкает. Нет, это, конечно, обыденно, что ребёнок обрывает связи с родителями после совершеннолетия или какой-то трагедии, но здесь иной случай. Он аккуратно гладит Юна по спине (и пофиг, что ладонь вся мокрая) и опрокидывает его голову себе на плечо, легонько прикасаясь губами макушки.       — Никогда не поздно позвонить или приехать к ним, — успокаивает его Гук.       — Боюсь, что они меня видеть не хотят, — говорит Юнги обречённо.       — Не говори так. Родители продолжают любить и ждать своих детей несмотря ни на что, и я не думаю, что твои родители исключение.       — Мне бы твоей уверенности в этом, — Юн устало прикрывает глаза, а Чонгук выключает воду и целиком обнимает своего маленького хёна. — Но я всё равно очень и очень хочу их увидеть.       — Можем устроить в любой момент. Знаешь, я бы и сам не отказался познакомиться с твоими родителями, — Юнги поднимает на него удивлённый взгляд, а после обнимает актива за шею, прижимаясь к нему теснее.       — Думаю, они обрадуются, — Юн буквально макушкой чувствует, как улыбается Чонгук.       — Чем думаешь заняться?       — Может фильм посмотрим? — Гук коротко кивает.       Свет в комнате приглушается, на стол ставятся снеки, а в фильме включается интро. Чонгук усаживается на мягкий диван с пледом на плечах и раскидывает руки в стороны, как бы призывая пассива к себе. Юнги неловко плюхается рядом, сразу укладывая голову на гуковское плечо, а тот тут же «захлопывает» плюшевое покрывало, прижимая ещё теснее хёна к себе.       Они смотрят «Страна фей» — относительно старый фильм про запретную любовь между принцессой фей и сыном короля лепреконов. Хоть сюжет и нетривиален, но крайне душевен; фильм стал любимым и у Юнги, и у Чонгука. Пассив даже кое-где всплакнул, и Чону пришлось стирать слёзки специально запасенными платочками (он-то уже не в первый раз смотрит эту картину).       Кое-как досмотрев не заснув вторую часть, парни решили всё же пойти спать. Юнги отправил первым в ванну Чонгука, в то время как сам он попытался в полусонном состоянии привести в норму гостиную, в которой они сидели. Бросив это пустое в данный момент занятие, Мин взял свою пижаму и направился в ванную, из которой недавно вышел актив. Минут через пятнадцать был готов и он. Неловко помявшись в дверях, Юнги всё же проходит в теперь их спальню и ложится рядом с Чоном.       — Спокойной ночи, Чонгук-и, — шепчет Мин и утыкается носиком в ключицы актива.       — Спокойной, Юнги-я.

***

      — Джун-и, Джин-и! Не тяните так сильно! Ну малыши! — почти плачет Чимин, пытаясь отцепить от своих мягких прядей цепкие пальчики двух младенцев.       — Ким Намджун, Ким Сокджин! Перестаньте мучать папу, — пытается быть грозным отец семейства, забирая малышей у мужа.       Самым младшим членам семьи Ким ещё только по полгода, однако они уже доставляют новоиспечённым родителям целую кучу проблем, однако радости всё же больше. Юнги вызвался помогать друзьям хотя бы с готовкой, и те, спустя три недели бесконечных хлопот, всё-таки согласились. Вот почему Юнги стоит в квартире семейства Ким и помогает с приготовлением еды хотя бы на три дня вперёд.       — Если хотите, то можете передохнуть и дать Джун-и с Джин-и нам с Чонгуком? — спрашивает Юн, стоя у плиты.       — Я полон сил и желания жить! — глаголит Чимин, а Юнги скептически его осматривает.       — Твои синяки под глазами и сутулая осанка очень красноречиво об этом говорят, — саркастически изрекает Мин.       — Возможно ты и прав, — задумчиво говорит Чим и спешит забрать начавших засыпать детей у Тэхёна, дабы уложить их спать и скрывается в детской.        — Да, ты прав, — говорит актив.       — Я всегда прав, — усмехается Мин.       — Просто… После того случая, как ты сможешь спокойно находиться с детьми? Нет, я тебе всецело доверяю, просто не будет ли хуже от этого тебе? — Юнги жестом просит его остановиться.       — ТэТэ, пора менять свою жизнь, ты не находишь? Да и к тому же я только рад посидеть со своими крестниками, — показушно хмурится Юн, вызывая смешок у друга.       — Ладно-ладно, уговорил, — говорит Тэ. — Рад, что ты вернулся.       — Я тоже, очень-очень рад.

***

      — Юнги-я, ты уверен, что это была хорошая идея? — почти скулит Чонгук, пока один из близнецов безжалостно тянет в разные стороны его щёки.       — Ещё как! Ты же видел, что стало с Тэхёном и Чимином: им всенепременно нужен отдых, — в отличие от своего брата, Сокджин тихонечко сопит в руках пассива, трогательно выпятив губки.       Чонгук кое-как усмиряет ребёнка и задумчиво смотрит на счастливого Юнги. На самом деле, он собирался сегодня кое-что сделать, но два маленьких сорванца нарушили все его планы.       — Юнги, а ты бы хотел семью? — пассив поднимает на него вопросительный взгляд.       — А разве у меня её нет? В смысле, я с ней почти не общаюсь, но…       — Нет, ты не так меня понял, — Чонгук встаёт, забирает у Юнги одного из близнецов, уходя с ними в другую комнату и укладывая спать. По пути он зашёл в спальню, возвращаясь к Мину немного неуверенным.       — Чонгук-и, ну так что же ты имеешь в виду? — старший искренне не понимает, что на уме у актива.       — Ты задумывался над тем, чтобы нам создать семью? — Чон присаживается на одно колено перед Юнги, до которого начал доходить смысл начатого парнем разговора.       — Чонгук, я… — уши начинают гореть, точно также как и щёки.       — А вот я задумывался, поэтому… — из кармана домашних штанов Чон достаёт синюю бархатную коробочку, достаёт оттуда аккуратное колечко из белого золота и берёт дрожащую руку пассива в свою. — Поэтому Юнги, разделишь ли ты со мной свои печали и радости, взлёты и падения? Разделишь ли ты со мной жизнь? Я знаю, что прошло слишком мало времени, но я люблю тебя, Юнги, и хочу прожить оставшуюся жизнь именно с тобой. Скажи, ты выйдешь за меня? — детское лицо Чонгука вмиг стало очень серьёзным, он весь напрягся, и, кажется, ни один волосок на его голове не дрогнул за пол минуты молчания пассива.       — Мне кажется, моего ответа можно и не ждать, — тихо шепчет Юнги, буквально стекая с дивана на Чона, всхлипывая пуще прежнего. — Конечно, я согласен, Гукки. Я тебя тоже очень и очень люблю.       Растроганный Юнги тихо плачет, а не менее растроганный, но счастливый Чонгук аккуратно надевает на тоненький пальчик обручальное кольцо, заключая их союз нежным поцелуем.

***

      Они всегда будут говорить, что это неправильно, и они вообще не понимают, как так вышло, однако и Чонгук, и Юнги ни о чём не жалеют. С того знаменательного дня, как они заключили свой брак, прошло уже почти пять лет. Многое что произошло, и хорошего, и плохого, всего не описать, однако это жизнь, и надо принимать её такой, какая она есть. Именно так и поступили влюблённые, благодаря чему они могут жить не оглядываясь на прошлое.       Они счастливы вместе, и это самое главное.