Когда любовь найдёт меня

      Казалось, его губы были везде: на её губах, груди, животе, чертили влажные огненные дорожки, высекали искры из дрожащей под его напором кожи, и без того пламенеющей лишь от одного его взгляда. Отодвинув пальцем краешек бюстгальтера, он коснулся языком торчащей темнеющей горошины, одновременно проникая горячими пальцами под кружево её трусиков. Когда это он успел снять с неё костюм?       Ощутив скользнувшие в её влажную глубину пальцы, девушка выгнулась дугой, отчаянно цепляясь руками за его плечи. Сжимающаяся внизу живота горячая пружина резко распрямилась, и по телу огненным вихрем прошлась сметающая всё на своём пути обжигающая волна.       «Надо же!  — мелькнуло в голове у Романа, почти с благоговением смотревшего на девушку. Впервые он настолько забылся, потерялся в ощущениях, во вкусе её солоноватой трепещущей кожи, в запахе волос, напоминавшем ему о летнем луге. Её стремительный оргазм, пронёсшийся по её телу всего лишь от мягких прикосновений его исследующей руки, ошеломил мужчину. Вспомнил, как говорил ей, что её огонь способен спалить Землю… Какая там Земля?! Это вселенная сейчас горела и пылала под его пальцами, ослепляя взор взрывающимися разноцветными звёздами.       Едва пришедшая в себя после сокрушительного взрыва Катя окинула его бессмысленным взглядом бездонных глаз и нервно подрагивающими пальцами потянула вверх его футболку. Вслед за стремительно сброшенной им футболкой громко взвизгнула молния джинсов, и они так же молниеносно были отброшены в сторону. Жаркими ищущими губами девушка прижалась к его шее, и весь окружающий мир для него померк, оставив лишь мягкое, полное волнующих изгибов, женское тело, отзывающееся на каждое его прикосновение.       Где-то на заднем фоне что-то слабо звенело, чуть раздражало резкими звуками их новую вселенную, полную наслаждения и едва сдерживаемых стонов лежащих на ковре мужчины и женщины. Катя нахмурилась и приоткрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и идентифицировать доносящийся издалека звон. «Телефон!» — вдруг поняла она и попыталась оттолкнуть жадно скользящие по её телу мужские руки.  — Рома, остановись! Рома, телефон! — Катя руками обхватила его лицо и ещё раз по слогам повторила про не замолкавший мобильный.  — Чёрт! — взгляд Романа прояснился, и, возбужденный, он скатился с неё и стремительно натянул джинсы. Девушка взглядом поискала сумку и, обнаружив ту на кровати, начала искать в ней непрерывно звонящий сотовый. Наконец, Катя нажала на кнопку и вздрогнула от неожиданно громко прозвучавшего в трубке голоса отца:  — Катерина, где ты бродишь?  — Я… — она бросила взгляд на часы, — Я на работе, папа. Что-то случилось?  — Случилось. Тётя Таня заболела, так что мы с матерью едем в Екатеринбург. А ты давай-ка пулей домой, пока мы не уехали. Проводишь нас на поезд.  — Хорошо, папа, я скоро буду, — девушка отключилась и смущённо посмотрела на Романа.  — Мне домой нужно, там… — она махнула рукой.  — Тебя подвезти? — после всего случившегося, а, в особенности, не случившегося, Роман уже не мог называть её на «вы».  — Нет, я лучше на такси, — Катя прятала глаза и бегала по комнате, одновременно натягивая почти высохшее платье и колготки.  — Катя, — мужчина схватил её за руку и подтянул к себе, — Тебе совсем нечего стыдиться, поверь мне, — провёл пальцем по её подбородку и помог надеть пальто, — Позвони мне потом… Позвонишь? — девушка кивнула.       Лежащий на кровати телефон громко плимкнул, сигнализируя о подъехавшем такси, и провожаемая полуодетым Романом Катя переступила порог. Обернулась на мужчину, крепко стиснула ремешок сумки и шагнула в раскрывшиеся двери лифта.

***

      Катя не позвонила. В принципе, он так и думал, что она не станет набирать его номер, когда наблюдал с балкона за отъезжающим такси.       То, что произошло, совсем не входило в его планы. Но когда он увидел её, взъерошенную из-за брошенной им подушки, заразительно смеющуюся, что-то в нём дрогнуло, и непонятная ему самому нежность наполнила его мысли. И её трогательно протянутая к нему рука, и смело прижавшиеся к нему губы, и непередаваемая мягкость лежавшего под ним женского тела… Не сдержался, приник к ней, как изнывающий от жажды к полному влаги источнику, и уже не смог остановиться.       Уходил с балкона, ещё наполненный ей, её трепетными руками, её мягкими пересохшими от страсти губами, её восхитительной влажной готовностью… Потом долго стоял под холодным душем, мучимый одним-единственным вопросом: «Что это было?»       Вышел из душа, прошёлся взглядом по смятой постели, отметив лежащий на ковре костюм, поднял его, вдохнул оставшийся на нём аромат девушки и, бережно сложив, сунул в шкаф.

***

      Проводив родителей, Катя вернулась домой. Мама успела наготовить перед отъездом столько еды, что хватило бы на роту солдат. Девушка тоскливо посмотрела на гору пирожков, кучкой лежавших на тарелке, и направилась в спальню. Переоделась в пижаму и, выключив ночник, долго смотрела на светящийся в темноте дисплей телефона, но позвонить Роману так и не решилась. Да и что она могла ему сказать? «Роман, у вас просто волшебные руки, повторите ещё?» Бред. Сколько у него было таких, как она? Должно быть, много. И сколько ещё будет?       Катя проспала всю ночь удивительно крепким сном. Проснулась поздним утром от гуляющих по её лицу солнечных лучей, с чувством потянулась и вприпрыжку побежала в ванную. Настроение было удивительно приподнятым, и вчерашние грустные размышления уже не вызывали в ней того же отчаяния, что вчера. Захотелось наполнить свою жизнь чем-то новым: выучить новый язык, записаться на курсы бальных танцев или, возможно, попробовать освоить танец живота…       Для начала, Катя решила прогуляться. Как давно она не выходила на улицу просто так! Всё время куда-то спешила, не обращая внимания ни на погоду, ни на красоту окружающего её мира, а сегодня ей вдруг захотелось просто радоваться солнцу и живописности увядающей природы. Натянув новые джинсы, Катя плотно позавтракала мамиными пирожками и, достав из ящичка стола старый плеер с наушниками, двинулась в путь.       Шла по шуршащему пёстрому лиственному ковру, улыбаясь скорее самой себе, чем окружающим, в наушниках Libertango Yo-Yo Ma*, перед глазами призрачные фигуры танцоров, сходящихся и расходящихся, сплетающихся, кружащих друг возле друга в страстном, бурлящем чувственностью и огнём, танце…       Вдруг что-то постороннее ворвалось в её уютно-танцующий мир. Чья-то бесцеремонная рука грубо вырвала её из фантазий, и она вытащила из ушей наушники и обернулась. Перед ней, размахивая руками, стояла Кира Воропаева. Откуда она взялась? Следила за ней?  — Пушкарёва, я к вам обращаюсь! — визгливый голос женщины распугал случайных прохожих и сидящих на проводах птиц.  — Кира Юрьевна? — Катя пыталась сохранять вежливо-доброжелательный тон, — Что-то случилось?  — Случилось! — блондинка резко схватила девушку за плечо, — Случилось то, что вы, милая моя, совсем стыд потеряли! Я не позволю вам крутить хвостом перед Андреем, вам ясно?  — Кира Юрьевна, я не понимаю…  — Зато я всё понимаю! Этот ваш дурацкий маскарад, эти псевдо-невинные глазки… Вы авантюристка, обманом пробравшаяся в нашу компанию! Думаете, если смогли заманить в постель Малиновского, значит и Жданов вам по плечу? — Кира презрительно скривила губы, — Не выйдет! И этот ваш сопливо-розовый дневник, который вы специально оставляете на самом виду! Надеялись, что Андрей прочитает всю эту галиматью про любовь и обратит на вас внимание? Да вы просто дура!       Катя молчала. Разве могла она найти такие слова, чтобы образумить несчастную, сгорающую от ревности, женщину? Наверное, нет. А Кира всё говорила и говорила, выплёскивала на неё всю свою боль и ненависть, и девушка всё больше ощущала себя виноватой. Не в том, в чём обвиняла её эта женщина, нет, а в том, что помогала шефу выкручиваться из опасных ситуаций, прятала его любовниц, наконец, обманывала саму Киру…  — Пушкарёва, — блондинка нетерпеливо дёрнула её за руку, — Надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам, и ещё… — она достала из сумочки маленький потрёпанный блокнот, — Это ваше, — и бросила на асфальт возле ног девушки.       Бросив последний презрительный взгляд на наклонившуюся к земле Пушкарёву, Кира развернулась и ушла к своему автомобилю. Катя подняла дневник и погладила разорванный корешок. Он был её другом, выслушивал все её мысли и тайны и выглядел теперь так, словно над ним надругались и выбросили на свалку.       Дойдя до близлежащего парка, села на пустующую скамейку и раскрыла блокнот. Быстро пробежала глазами по записям, которые казались ей теперь незнакомыми. Разве это она писала? Разве это она хотела преклоняться перед объектом своей странной молчаливой любви? А была ли это любовь? И если была, то какой смысл в такой любви? Вечно чахнуть в тени своего кумира?       Телефон громко звякнул, сигнализируя о входящем сообщении. Глянула на дисплей: Малиновский. «Как там поживает мастер спорта по борьбе подушками?» «Гуляет в парке. Вокруг ни одного достойного соперника. Как поживает ваш ковёр?» Отправила, а потом корила себя за дурацкое напоминание о вчерашнем. Телефон опять плимкнул. «Скучает. Его хозяин интересуется: может ли он надеяться на повторный бой?» «Вряд ли. Мастер решил взять тайм-аут. »       Катя встала со скамейки, сунула дневник в сумку и направилась к остановке. Домой ехать не хотелось. Разговор с Кирой опустошил девушку, и даже короткая переписка с Романом не вернула ей того солнечного настроя, который погнал её сегодня на прогулку. Что ждало её дома? Пустая квартира? Книги, перечитанные вдоль и поперёк? Одиночество? С внезапно затянувшегося облаками неба хлынул дождь, и Катя решительно набрала на мобильном сообщение: «Ваше предложение о борьбе подушками всё ещё в силе?» «Мои подушки, ковёр и новый флакон одеколона замерли в ожидании. За тобой заехать?» — пришёл ответ.       Девушка осмотрелась и удивлённо обнаружила, что находится совсем недалеко от дома Малиновского. Надо же, шла, куда глаза глядят, и оказалась здесь. «Я совсем близко от вашего дома. Минут 15 пешком.» Роман позвонил:  — В такой дождь? Катя, ты с ума сошла? Стой, где стоишь, я сейчас приеду! И, кстати, где ты? Катя взглянула на табличку:  — Я во ***ском переулке. На остановке.  — Хорошо, — мужчина отключился.       Ожидая приезда Малиновского, девушка снова достала плеер и унеслась в мир музыки. Латиноамериканская певица задорно вещала о любви и страсти под ритмичную мелодию: Se pegó en mi piel, Se fue quedando y se me acostumbró El dulce aroma de tu tierno amor, Amor que quiero tener. Desborda en mí tanta pasión, Me vuelvo a encender Como quisiera que a oscuritas El cielo me des.**       Катя закрыла глаза и стала едва слышно подпевать по-испански. Языка она, конечно, не знала, но песня была заслушана ею практически до дыр, а перевод можно было запросто найти в интернете. Очнулась от практически невесомого прикосновения губ и испуганно раскрыла глаза. Перед ней, смеясь, стоял Роман.  — Так вот как настраиваются на победу? — он выхватил у неё один наушник, — Что это ты слушаешь с таким упоением? — немного послушал и отдал наушник обратно, — Радует одно: это девушка, а не парень. И песня повеселее, чем у этого твоего француза…  — Он не мой! — Катя вскочила и убрала плеер в сумку, — И вообще, меня приглашали на бой подушками, а не на музыкальную передачу, так что…  — Ты действительно собралась драться подушками? — Роман напряжённо всматривался в её лицо.  — Нет… — чуть слышно прошептала девушка и качнулась к нему. Мужчина рывком прижал её к своему телу и, обхватив её лицо руками, поцеловал.