Когда любовь найдёт меня

      В воскресенье проснулась от звука настойчиво звонящего мобильного. Ещё до того, как она посмотрела на дисплей, что-то внутри дрогнуло, как будто отзываясь на далёкий призыв находящегося по ту сторону трубки абонента. «Малиновский» — чёрные, выстроенные в ровную шеренгу на бледно-голубом дисплее, буквы, безликие и равнодушные поодиночке, но сложившиеся в этом имени — родные и тёплые, как старая фотография. На часах — 7:15… А телефон всё звонит и звонит. Ну не может она ответить, не может! Не может она разговаривать с ним сейчас!.. Сейчас, когда всего несколько часов назад она, ещё не отошедшая от его объятий, осознала, что любит его, любит, чёрт бы его побрал! Ей нужна передышка, хотя бы до понедельника. Ей нужно, очень нужно собрать свои растрёпанные чувства в маленькую коробочку и крепко-накрепко их запечатать. А завтра… Завтра она соберёт все свои силы и будет выглядеть, как ни в чём не бывало, как будто это не она изумлённо всхлипывала в ответ на его смелые ласки, как будто это не она в него влюблена… И работать рядом с ним. В одном кабинете. Да ты свихнулась, Пушкарёва! Выдержишь ли? Выдержу, — кивнула она в ответ на беззвучно заданный себе вопрос. Телефон наконец-то замолк. Потом оказалось — просто разрядился. Как вовремя…

***

…В полдень в дверь настойчиво позвонили. Катя испуганно вздрогнула: Роман не мог знать номер её квартиры, но вдруг?.. Посмотрев в глазок, облегчённо вздохнула: Зорькин. — Пушкарёва, ты тут, никак, одна? — Коля нахально, впрочем, как всегда, прошёл на кухню, — А где вечеринка по поводу отъезда предков? Где полный дом красивых молодых мачо? — Коля, ты хоть фильтруй то, что говоришь! — Пушкарёва ощутимо ткнула его под рёбра, — За пирожками пришёл? Так садись и ешь молча! — Ну здрасьте-пожалуйста! Ни тебе вечеринки, ни вопроса: «Как у тебя дела, Коля?» — парень старательно изобразил обиду, — А ещё подруга, называется! — Ну, хорошо, как у тебя дела, Коля? Как вижу — жив-здоров, не кашляешь… — девушка налила ему борща и поставила пироги в микроволновку. — А ты что такая возбуждённая…эээ. я хотел сказать, взвинченная? Личная жизнь не клеится? Или легенды врут, и товарисч Малиновский не слишком умелый в этом плане? — Коля! — Катя покраснела и швырнула в Зорькина прихватку. — Эй, полегче, — Зорькин ловко увернулся от пущенного снаряда и продолжил уплетать борщ за обе щеки. — Откуда тебе известно про нас с Ро… с Малиновским? — Катя налила себе кофе и выжидательно уставилась на жующего парня. Зорькин смутился и замялся: — Мне… Вика сказала… — Вот это поворот! — девушка ошеломлённо всплеснула руками, — И когда ты успел-то? Где, вообще, ты мог с ней столкнуться? — Ну ты же сама сказала, что Жданов разрешил пользоваться капиталом «НикаМоды» по своему усмотрению! Вот я и решил помочь бедной девушке… К тому же, играя на бирже, я значительно приумножил вложенные в фирму деньги, так что… Я ей послал цветы с моей визиткой, она позвонила… — Это Клочкова-то бедная девушка? Да она тебя разорит, ты и глазом моргнуть не успеешь! — Катя в волнении бродила туда-сюда по маленькой кухне, — Неужели ты думаешь, что смог бы ей понравится без денег? Да у неё в глазах только долларовые значки отражаются, Коля! — Кто бы говорил, Пушкарёва! — парень с обиженным видом откусил от пирога, — Думаешь, этот твой Малиновский по тебе с ума сходит? Как бы не так, у него таких, как ты, вагон и маленькая тележка! — Ты думаешь, я этого не знаю? — девушка измученно опустилась на табурет, — К тому же, между нами ничего нет, это так… спектакль для Киры Юрьевны… — Что-то затянулся ваш спектакль… — задумчиво протянул Зорькин, — Как я понимаю, это не вчера началось? Катя кивнула и уронила голову на стол. — Пушкарёва, — вдруг осенило Колю, — да ты что, влюбилась что ли? В Малиновского? С ума сошла? — Сошла, Коль, — глухо проговорила девушка, — А ведь как всё начиналось! Ничего не предвещало беды… — Давай-ка рассказывай, — парень приготовился внимательно слушать. Катя рассказала. — Да уж, Катька, влипла ты по самое не балуй, — Зорькин задумчиво почесал затылок, — Нашла с кем играть — с Малиновским! Это как с вилкой против пулемёта выходить. — Думаешь, я сама не понимаю? Но теперь-то назад не повернёшь! — И что дальше будешь делать? Изображать из себя прожжённую кокотку, а по ночам реветь в подушку? — Ну не прожжённую, конечно… Но что ты предлагаешь? Признаться ему? Упасть перед ним на колени и, патетически заламывая руки, воскликнуть:"То в высшем суждено совете… То воля неба: я твоя»? * И он, конечно же, бухнется на пол и покроет меня лихорадочными поцелуями… — девушка скептически посмотрела на Колю. — Я бы посоветовал разорвать ваши отношения или как это у вас там называется… Но, как я понимаю, ты этого делать не станешь, ведь так? — Коля вопросительно изогнул бровь. — Я буду с ним, пока он этого хочет… — еле слышно прошептала девушка, безучастно разглядывая лежащие на скатерти руки. — Да ты мазохистка, Пушкарёва, самая настоящая! — повертел пальцем у виска Зорькин. Катя вскочила: — А ты, Коля, тогда кто? Такой же мазохист, как я, — она отвернулась и положила чашку в мойку. — Да, ты права, — понуро пробормотал Коля и отодвинул от себя пустую тарелку.

***

      В понедельник утром прошмыгнула мимо ресепшена, дабы не попасться в лапы вездесущего ЖенСовета. Боялась, что девочки не забыли про обещанный им откровенный разговор об их отношениях с Романом, потому и спешила скрыться в своём кабинете. В пустующей приёмной президента резко притормозила. Как она могла забыть? Ведь она переезжает в кабинет Малиновского! Вот что значит полночи крутиться в постели и впоследствии проспать. Открыла дверь и облегчённо вздохнула: Жданова не было, значит, можно спокойно собирать вещи. В каморке всё было перевёрнуто с ног на голову — видать, Кира очень старалась… Отыскала за полками пустую коробку и стала складывать в неё свои нехитрые пожитки: маленький органайзер с ручками и карандашами, блокнот с заметками, степлер… В углу ящика нашла маленькую фотографию Жданова (видимо, Кира её не нашла), которую она когда-то любовно гладила пальцами, и безжалостно выбросила в ведро. Эта часть её жизни закончена. …С коробкой в руках обречённо прошагала к приёмной вице-президента. Только она открыла дверь, как сзади на неё налетел стремительный вихрь и затянул её внутрь. Коробка, раскрывшись, с глухим стуком упала на пол. Вихрем оказался взбудораженный Малиновский. Он резким движением повернул в двери ключ и, прижав девушку к стене, впился в ее губы глубоким чувственным поцелуем. Руки взметнулись вверх по плечам мужчины и зарылись в волосах… Огненный ручеек, зародившийся где-то в районе живота, превратился в полнокровную реку и разлился по всему её телу… Мысли разлетелись, как стая испуганных птиц… — Почему ты ушла? — ворвался гулким эхом в её разворошенное сознание голос Романа, — Я разве прогонял тебя? — Я… — Катя растерянно смотрела на полыхающие смесью гнева и желания глаза мужчины. — Если бы не нагрянувший ко мне ни свет ни заря Жданов… — Роман осёкся и отошёл к столу, — Да… Боюсь, Кира будет сегодня ещё в большей ярости, чем в пятницу. Андрей расстался с ней, и вчера весь день прятался от звонков Маргариты в моей квартире. — Ааа… нельзя было просто выдернуть шнур телефона из розетки? — девушка собрала с пола рассыпанные из коробки вещи. — Где же ты была раньше? — легко рассмеялся Роман, — Хотя, как мне кажется, это была просто отговорка, и ему не хотелось находиться в одиночестве в такой ответственный для него момент. Всё-таки четыре года! Катя промолчала. Слава Богу, компьютер уже установили, и она могла заняться своими прямыми обязанностями. К тому же, она надеялась, что работа отвлечёт её от приводящего в смятение близкого присутствия Романа. Ничего не выходило. Пальцы бойко печатали, часто попадая не по тем клавишам. Цифры оказывались не в тех ячейках. Исправляя свои же ошибки, Катя расстроенно потёрла лоб. Ну как можно спокойно работать в такой обстановке? И его одеколон… Казалось, что столы, стулья, шкафы и стены пропитаны его волнующим ароматом. Слыша ритмичное щёлканье мышки, девушка не могла не вспоминать его грубовато-нежные пальцы на своей коже. Как они… Пушкарёва, о чём ты думаешь? Немедленно возьми себя в руки! Ох, какие же у него руки… Стоп. Пожалуй, тебе срочно нужно охладиться. Катя резко вскочила, от чего с её стола полетели бумаги, дёрнула дверь, удивлённо уставилась на торчащий ключ, с треском повернула его и опрометью выбежала из кабинета. — Кать! — удивлённый голос Малиновского только придал ей скорости. Забежала в женский туалет, глянула на себя в зеркало: раскрасневшаяся, глаза блестят, ещё таблички не хватает на грудь:«Влюблена и очень опасна!» Окунула лицо в холодную воду, постояла так с минуту… Кажется, помогает. Дверь хлопнула, и в туалет кучкой ввалился ЖенСовет. Мало ей Малиновского! — Кать, — непривычно-серьёзным взглядом посмотрела на неё Маша и, схватив за плечи, насильно усадила на пуф, — Мы тут… — и замолчала. — Да что случилось-то? — девушка вскинула удивлённые глаза на Тропинкину. — Вика беременна, — расстроенно произнесла Татьяна, — от Романа Дмитрича. — Да с чего ты это взяла? Какая беременность? — девушка растерянно хлопала ресницами. — Да, Кать, она и правда беременна, — Маша нервно затянулась сигаретой, — Все признаки налицо: на солёное тянет, нервная какая-то стала, и вид — в гроб краше кладут… — Какие-то неубедительный признаки, — робко вставила Шура, но её уже никто не слушал. А Кате казалось, что её резко так, с размаха, придавило бетонной плитой. Вот всё и закончилось… А что закончилось-то? Ничего ведь и не было. Подумаешь, одна ночь вместе, точнее день… Вот и наступило твоё «отпустить». Вовремя, так сказать, пока совсем в него не вросла… Нет, только не сегодня! Не сегодня! Я ещё не готова!.. А можно подготовиться — к такому? Встала, окинула девочек бессмысленным взглядом и, безнадёжно взмахнув рукой, направилась к выходу. Потом обернулась: — Вы скажите… ему… Хорошо? — и вышла. — Да что ж Малиновский за гад-то такой? — разревелась Тропинкина в голос, — Катька из-за него теперь страдать будет! Она ведь у нас жалостливая, пожалеет ребёночка и вручит Романа Клочковой на блюдечке с голубой каёмочкой. — Может, и не там никакого ребёнка, — мудро заметила молчавшая до этого Ольга Вячеславовна, — А вы уже дел натворили. — Да как нет-то? — всплеснула Маша, — Ведь признаки же есть! — А Катьку жалко, — печально посмотрела на женсоветчиц Шура, — Как она теперь с Романом Дмитричем в одном кабинете работать будет? — Да уж, — буркнула Светлана, — Ну что, пойдём к Роману? Катя ведь просила нас… — Вы как хотите, девочки, а я в этом участвовать не буду, — укоризненно глянула на них Ольга Вячеславовна и поднялась, — К тому же меня Милко ждёт, там работы непочатый край. И ЖенСовет вышел такой же плотной кучкой, как вошёл. А Катя… Катя стояла на крыльце Делового центра и отрешённо смотрела на снующие туда-сюда автомобили. Без пальто, на промозглом ветру, с подсыхающими дорожками слёз на щеках… И в мыслях её то и дело загорались когда-то прочитанные строчки: Но как же всё напрасно, но как же всё нелепо! Тебе идти направо. Мне идти налево.**