Когда любовь найдёт меня

      Сначала ему показалось, что он ослышался. — Кто беременный? — Вика, — Тропинкина пробуравила его мрачным взглядом. — И откуда же сия прелестная информация? — Так все признаки же… — испуганно промямлила Пончева. — Какие, к чёрту, признаки? — Роман уселся на стол и сложил руки на груди, — Клочкова-то хоть знает о своём положении, или вы ещё не успели её осчастливить? — А вот вы сами у неё и спросите, Роман Дмитрич, — обиженно проворчала Маша, — И Катьке мы всё рассказали. Нечего ей мозги пудрить, мы-то знаем, какой вы. — Катя где? — Р-роман Дмитрич… — от волнения начала заикаться Татьяна. — Машенька, милая вы моя, — преувеличенно ласково начал он, надвигаясь на Тропинкину, — Вы сейчас узнаете, каким я могу быть, если немедленно не скажете мне, где Катя! — гнев всё-таки прорвался наружу. — Она… — Мария растерянно оглянулась на женсоветчиц, — вышла куда-то… — Ещё раз спрашиваю, Катя где? Женсоветчицы испуганно переглянулись. — Да не знаем мы! — Шура в волнении заламывала руки, — Попросила нас рассказать всё вам, а сама… ушла. — Все вон! И чтоб духу вашего здесь не было! Прогнал ЖенСовет и ринулся в кабинет президента. — Палыч, ты Катю не видел? — с наскока задал вопрос Жданову Роман. — Нет, — Андрей удивлённо поднялся с кресла, — А что, что-то случилось? — Случилось! — Малиновский резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Достал из кармана телефон и набрал номер пункта охраны. — Потапкин, Катя не выходила? — Пушкарёва? — Да, Пушкарёва! — Так вон она на крыльце стоит. Странная какая-то… Вышла без пальто, а на улице страсть как холодно. И так странно на меня… так странно посмотрела, как будто сквозь меня… — Всё, Потапкин, отбой! — Малиновский отключился и, схватив пальто девушки, метнулся к лифту. …Выбежал на крыльцо и сразу же увидел Катю. Кинулся к ней. — Катя, ты что творишь? Заболеть хочешь? — выговаривал он ей, одновременно натягивая на неё пальто, — Смотри, уже губы посинели. Что ж ты делаешь-то, дурочка моя? — обнял её, завёрнутую в пальто и повёл в здание. Возле лифтов немного согревшаяся девушка очнулась от своих тягостных мыслей и измученно прижалась к его груди. — Ну что, согрелась немного? — Роман затянул девушку в раскрывшиеся двери, — Пожалуй, нам нужно серьёзно поговорить. — Да не нужно ни о чём говорить! — Катя выбралась из его объятий и отвернулась, — Сама не знаю, почему я так отреагировала… Но всё это совершенно не важно… Вика — вот что важно! — Кать, ты умная? — Малиновский обхватил её лицо руками, — Если бы Вика действительно была беременна, то первая прибежала ко мне, чтобы осчастливить меня такой новостью… Улавливаешь? — Катя кивнула, — Ну и где же она тогда? Почему не рвётся меня заарканить? — Боится? — Клочкова боится? — развеселился Роман, — Скорее папоротник зацветёт, чем Клочкова чего-то испугается. …В кабинете усадил девушку в своё кресло и самолично (Шуры опять не было на рабочем месте) сходил за кофе с коньяком. — Пей, — поставил он перед ней чашку и сел напротив, — Потом поговорим. — Не хочу я разговаривать! — Катя отхлебнула из чашки и прямо посмотрела на Малиновского, — И вообще… думаю, нам нужно забыть о том, что произошло в субботу… — Вот оно что… — он откинулся в кресле, — А говорила, что не будешь жалеть… — А я и не жалею, — Катя залилась краской, — Но мне всего этого не нужно! — она резко поднялась и вышла из-за стола, — Я не хочу! — Скажи мне честно, это из-за Жданова? — бросил на неё испытующий взгляд, — Он бросил Киру, и ты решила попытать счастья? — Да причём здесь Жданов? Просто я устала притворяться, устала играть в любовь, разве не ясно?! Все эти игры… они не для меня, — она упрямо прятала глаза. — А мне казалось, что между нами всё изменилось… — Роман достал сигарету и задумчиво её покрутил, — Но, если ты решила… — Да, я решила, — дрожащим голосом произнесла Катя, опустив голову. — Значит, забыть… Что ж, будем считать, что я забыл, — он растянул губы в улыбке, — Да и ничего ведь не было, правда, Кать? — девушка отвернулась, — Пойду я, пожалуй, отпраздную окончание этого «ничего», — и направился в бар.       Может, это и к лучшему? Конечно, такого секса, как с Катей, у него ни с кем ещё не было, но это всё равно рано или поздно закончилось бы… Так почему не сейчас? Неужели тебя, Малиновский, задело то, что она сама от тебя отказалась? Ведь всё сложилось так удачно, так откуда тогда это дурацкое сосущее ощущение в груди? И Жданов… Сказала ли она правду? Хотя какая тебе теперь разница? Мужчина мрачно посмотрел на остывший кофе и заказал виски.

***

…На обед Катя не пошла. Не хотелось отвечать на вопросы любопытных до всего подруг, да и аппетит пропал. Роман так и не возвращался.       Возможно, один её вид раздражал его теперь. Хотя… Она ведь всё сделала правильно! Разом обрубила тягостные для него отношения. Да и какие отношения? Не было между ними ничего, по крайней мере, для него. Субботний секс-марафон не в счёт. Она надеялась, что после того, как они всё прояснили, ей станет легче. Легче не становилось. И что ей теперь делать? Дверь неожиданно раскрылась, и в кабинет не вошла-вплыла Кира Юрьевна Воропаева. — Здравствуйте, Катя, — она в упор посмотрела на девушку. — Здравствуйте… Кира Юрьевна, — пролепетала Катя, не зная, чего её ожидать от этого визита, и опасаясь новых необоснованных обвинений блондинки. — Я понимаю, что мой приход не доставляет вам удовольствия, но… — Воропаева пододвинула кресло и села, — Я бы хотела извиниться перед вами за то, что произошло в субботу… — Вы? Передо мной? — девушка ошарашенно хлопала ресницами. Что это? Мир перевернулся? Кира просит прощения? Или к ним нагрянула съёмочная группа программы «Розыгрыш»? — Да, перед вами. Я тогда много наговорила… нехорошего. И потом… Я тогда была явно не в себе, и… Я видела, как вы смотрите на Рому, такой взгляд ни с чем не перепутаешь — вы влюблены в него. Катя зарделась и опустила глаза. — Не стыдитесь, Катя, любить — это прекрасно. Когда-то и Андрей смотрел на меня так же… — Кира смутилась, — В общем, я надеюсь, что вы не будете держать на меня зла за тот неприятный эпизод, и можете вернуться на своё старое рабочее место, если хотите. А ваш дневник… Ведь ваше чувство к Андрею прошло? — Катя прямо посмотрела на женщину и утвердительно кивнула, — Что ж, думаю, самое время мне удалиться и не отвлекать вас от работы, — к Кире вернулся привычный ей холодно-вежливый тон. Она резко поднялась с кресла и, не оглядываясь, вышла. Да уж, вероятно, где-то в лесу не досчитались волков. Девушка до сих пор не могла прийти в себя от удивления, всё вспоминала слова блондинки и изумлённо качала головой. Надо же! Кира извинилась перед ней! Перед ней! С ума сойти!       После обеда Малиновский вернулся. Молча прошёл мимо её стола, даже не взглянул. Как быстро она привыкла к его вниманию! Видеть теперь его равнодушие было нестерпимо больно.       Девушка попыталась взять себя в руки и начать, наконец-то, работать, но перед глазами всё плыло. Еле-еле досидела она до конца рабочего дня и, торопливо одевшись, пробежала мимо что-то говорившей ей Шуры прямо в раскрывшиеся дверцы лифта. Устало оперлась о стену и тихонько заплакала. Видимо, сказалось напряжение последних часов. В висках пульсировала боль, да ещё и этот озноб, охвативший её тело почти сразу же, как закончилось согревающее действие коньяка… …Домой вошла практически ползком. Всё тело трясло, и, кажется, даже поднялась температура. Но сил, чтобы проверить это, совсем не осталось. Не раздеваясь, легла на диван и завернулась в лежавшее на нём покрывало с головой. Озноб и не думал проходить, а голова ещё сильнее разболелась. И ещё мысли… Путались, перескакивали с одной на другую… Её сегодняшние слова «Я всё решила», его странная реакция… Утренний сумасбродно-томительный поцелуй… Нет, всё-таки покрывало совсем не греет… Встала, пошатываясь, достала из шкафа одеяло, прихватила со стола плеер и снова легла. В наушниках певица проникновенным голосом пела о своей любви. Или о её, Катиной? Ты, Теперь я знаю, ты на свете есть, И каждую минуту Я тобой дышу, тобой живу И во сне, и наяву. Нет! Мне ничего не надо от тебя, Нет, все, чего хочу я, — Тенью на твоем мелькнув пути, Несколько шагов пройти. Пройти, не поднимая глаз, Пройти, оставив легкие следы, Пройти хотя бы раз По краешку твоей судьбы. Пусть Любовь совсем короткой будет, пусть, И горькою разлука. Близко от тебя пройти позволь И запомнить голос твой. Ты, Теперь я знаю, ты на свете есть, И все, о чем прошу я, — Солнечным лучом Мелькни в окне, Вот и все, что нужно мне. Пройти, не поднимая глаз, Пройти, оставив легкие следы, Пройти хотя бы раз По краешку твоей судьбы. Ты, Теперь я знаю, ты на свете есть, И каждую минуту Я тобой дышу, тобой живу — И во сне, и наяву.* …Только к полуночи она забылась тяжёлым сном.

***

      Наутро Катя не пришла на работу, и Роман заволновался. Телефон не отвечал, и дамочки из ЖенСовета тоже ничего не знали, впрочем, как и Жданов. Наконец он оделся и, узнав из выпрошенного у Урядова её личного дела точный адрес, вывел из гаража машину и поехал к ней домой. У подъезда Роман немного притормозил: домофон, чтоб его! Но ему повезло: сумел-таки попасть внутрь, проскользнув вслед за вошедшим в подъезд мужчиной. Роман дважды позвонил в дверь, но Катя не открывала. Прижался ухом к двери: тишина. — Катя, открой! — он громко постучал в дверь, но безрезультатно. Из соседней квартиры выглянула пожилая женщина: — Мужчина, вы к кому? К Пушкарёвым? Так уехали они, только Катюшка осталась… — Здравствуйте, — обаятельно улыбнулся Малиновский, — А Катя сегодня на работу не вышла, вот я и думаю, не случилось ли чего? — А вы кто ей будете? — подозрительно уставилась на Романа женщина, кутаясь в шерстяной платок. — Я? — и снова ослепительная улыбка, — Так я жених её. Звоню ей, звоню, а она не отвечает… — Жених? — соседка посмотрела на него уже с интересом, — Ну, тогда другой разговор… А я соседка их, Валентина Павловна. Подождите-ка, я вам запасные ключи дам от их квартиры. Мне Леночка как-то дала на всякий случай, вот и пригодились, — женщина радостно вручила ему связку, — Вы Катеньку-то не обижайте, она девочка хорошая. Никогда в помощи не откажет, просто золото, а не девочка! — Согласен, Катюша у меня самая лучшая! — Роман ещё раз сверкнул улыбкой и повернулся к Катиной квартире. Валентина Павловна разулыбалась и закрыла дверь.       Мужчина прошёл в тёмную прихожую и кликнул Катю. Тишина. Немного подумав, разулся и открыл первую попавшуюся дверь. Угадал — за дверью, на не разложенном диване, закутавшись в одеяло, лежала Катя и тихо постанывала. Роман подошёл ближе: лицо девушки было покрыто болезненным румянцем, а идущий от неё жар ощущался даже на расстоянии. Ну вот и сказалось стояние у «Зималетто».       Мужчина, едва касаясь, провёл пальцем по её горячей коже и вышел в прихожую. Не имея ни малейшего понятия о наличии и местонахождении в этой квартире аптечки, он одел ботинки, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился на поиски ближайшей аптеки. И снова ему повезло: искомый объект находился буквально в двух шагах от Катиного дома. Посоветовавшись с фармацевтом, взял жаропонижающее в порошочках и ещё парочку ярких бутыльков. Вернувшись, поставил чайник на огонь, потом развёл в стакане лекарство и отправился в Катину спальню. Девушка разметалась во сне. Скомканное одеяло валялось на полу, рядом с ним в переплетении наушников лежал плеер. Роман поставил стакан на стол и убрал на спинку дивана одеяло и уже молчавший плеер. Потом нагнулся к девушке. — Кать, — он тихонько потряс её за плечо, — Кать, нужно выпить жаропонижающее. — Рома, — девушка с трудом разлепила глаза, — А ты как здесь?.. Ты мне снишься? — Кать, лекарство, — он приподнял её голову и держал, пока она не осушила стакан, — Ну вот, скоро температура спадёт, и станет легче. А теперь спи, — мягким движением убрал волосы с её лица и со стаканом в руке подошёл к двери. — Ром… Я люблю тебя, — прошептала в полусне Катя. Стакан с глухим стуком выпал у него из рук.