К чему приводит любопытство

Я бегу, бегу так быстро, как выдерживают легкие, слёзы, слёзы, их так много, мне кажется ещё немного, и я в них утону. И вправду, огромная волна солёной воды подхватывает меня и несёт в неизвестность. Ледяная вода так похожа на море, на то самое море, на котором в детстве я беззаботно резвилась с родителями, что сердце жалобно сжимается в груди. Я ныряю и открываю глаза, сквозь пелену понимая, что несусь к закрытой двери. В последнюю секунду дверь открывается и меня выталкивает, насквозь мокрую, а вода исчезает. Дверь захлопывается и я вижу человека. Незнакомец стоит ко мне спиной. Я сплёвываю воду, начинаю кашлять. Вдруг человек оборачивается, а я застываю от страха. Это Рон. Я на мгновение хочу прижать к себе родное лицо, разреветься в руках, и побарабанить кулаками по спине. Его рыжие волосы лежат в небрежной прическе, он стоит с руками в карманах. Хмурит брови, щурит голубые глаза, сморщивает веснушчатый нос. И говорит с презрением: — Убирайся, грязнокровка, — его перекашивает от отвращения, а я чувствую теплую влагу на щеках, — я ненавижу тебя, и всегда ненавидел. Лучше бы тебя сожрал тролль на первом курсе, глупая, занудная, никчемная грязнокровка! — Неееет! — кричу я, раздирая горло, но меня не слышно, я шевелю губами, и смотрю как Рон с презрением окидывает меня взглядом, а затем отворачивается. Падаю на колени. Я просыпаюсь в холодном поту, крича, но почему-то звука нет. Меня охватывает лютый страх, либо я оглохла, либо стала немой. Пытаюсь издать хоть какой-то звук, но получается тихий хрип. Радуюсь, что не оглохла, и вроде бы пока не немая. Кто-то наложил заклятие. Я слегка успокаиваюсь, хотя тело всё ещё бьёт мелкая дрожь. Кошмары снились мне довольно часто, вызывая недовольство соседок по комнате. Оборачиваюсь на ёрзание. Рядом со мной на кровати сидит Том, и как ни в чём не бывало смотрит в стену. Я пытаюсь схватить палочку, чтобы произнести невербальное, однако руки крепко приклеены друг к другу. Я удивленно смотрю на них, и стараюсь оторвать их друг от друга. Увидев мои тщетные попытки, Том берёт свою палочку и без единого звука, мои руки отлипают. Я старательно их растираю, при этом буравлю его взглядом полным ненависти. Похоже поняв мой намёк, он шепчет контрзаклятие, и я чувствую, словно на горле ослабела железная хватка. Могу говорить. Отлично. Да ни черта не отлично, мать твою, Риддл! Так и говорю. — ТВОЮ МАТЬ, РИДДЛ! — не заорать на весь замок позволяет, разве что, отходняк от силенцио. — Скажи спасибо, грязнокровка, — спокойно говорит Том, а я наполняюсь раскалённой злостью, и едва сдерживаюсь, чтобы не задушить его. — Спасибо?! Сказать ТЕБЕ спасибо?! — я искренне шокирована, ведь ждала хоть каких-то объяснений. Страх от кошмара улетучился, от того что сны, как известно, быстро забываются, и от того, что меня поглотило возмущение и негодование. — Да, Гермиона, скажи мне спасибо, за то, что не дал тебе разбудить весь замок, и заодно спас твою жизнь, — у меня открывается рот, чтобы что-то сказать, но обратно не закрывается. Жизнь? Спас? Мне? — Что ты несёшь? — по немногу прихожу в себя, и начинаю контролировать отголоски сердца, которое твердит пульнуть в него непростительным. — Я пришёл к тебе ночью, — я слегка поморщилась, пообещав сегодня же наложить на спальню побольше чар — и увидев, как ты корчишься, решил остаться с тобой. В итоге под утро, ты начала орать, да так, что разбудила девчонку, и мне пришлось её усыпить, а потом, ты начала душить себя руками и кричать ещё громче, и я не нашёл варианта лучше чем… — он не успел договорить я нагло перебила его. — Чем связать мне руки, и заткнуть рот, верно? — ко мне не сразу дошёл смысл, того, что эта фраза до предела пошлая. — Именно, — он улыбнулся, а я почувствовала малую благодарность. — Спасибо, Риддл, за самое приятное пробуждение в жизни, — с сарказмом сказала я. — Так бы сразу и сказала, — он встал с кровати, небрежно поправив волосы. Семь часов. Завтрак в восемь. Занятия в девять. А как же Риддл? Хороший вопрос. Куда его деть — ведь просидеть в Выручай-комнате весь день он не захочет, а на занятия ему категорически нельзя. Есть вариант чар невидимости, однако и я, и он, не смогут ежечасно накладывать их каждый день. Хотя, попытаться можно, но надоест это нам ужасно быстро. Мантия невидимка отпадает, ведь Гарри не простит её использование юным Лордом. Да и ткань может запросто с него слететь. Наиболее логично будет привести Риддла к Дамблдору и сделать его полноценным учеником, но поймёт ли директор. Не знаю. Можно выкрутиться оборотным зельем, но столько игридиентов даже если достать, варить придётся целый год беспрерывно, иначе не хватит. Лучшим вариантом, всё же был поход к директору, и даже если Дамблдор поймет, или не узнает его (что маловероятно), сам Том не захочет общаться с нелюбимым профессором. По крайней мере, я его заставлю. Не заклинанием, конечно, но допустить чтобы Риддл разгуливал по школе в своём обличии нельзя было.  Поэтому, схватив Тома за руку, я решительно направилась к выходу. Он не сопротивлялся, однако от вопроса не удержался. — Куда ты меня тащишь, грязнокровка? — удивительно, но когда меня так назвал Рон, я чувствовала только жгучую обиду и предательство, а когда меня начал называть так Том, я словно пропускала слово мимо ушей. — Увидишь, пойдём, — я почти что повторила фразу, которую он сказал мне перед походом в Выручай-комнату и довольно ухмыльнулась, так как в отместку ставить его в неизвестность мне понравилось. Довольная собой, я не отпускала его предплечье, то самое, в которое вцепилась в день нашей первой встречи. Так странно, мы видим друг друга два дня, а уж словно знакомы много лет. Я потащила Риддла по лестницам вверх, и он явно догадался что к чему, поэтому резко остановился. — Гермиона, если ты тащишь меня к старику, то твои надежды напрасны, я не хочу его видеть, — он был сердит, и совершенно не желал встречи с директором. — Том, если хоть капельку ценишь нашу дружбу, — он скривился когда я это сказала, — то пойдешь и поговоришь с ним. Он промолчал, и когда мы дошли до горгульи началась игра, аля, «угадай пароль Дамблдора». В этой игре главным было называть странные и сладкие вещи, желательно вместе. Лимонный щербет — мимо, лакричная палочка — мимо, тыквенный сок — мимо, и наконец, я уже отчаявшись произнесла «Конфеты со вкусом рвоты», и как ни странно, горгулья открылась. Мы взобрались по винтовой лестнице, а я чувствовала царившее между мной и Томом напряжение. Глубоко вздохнув, я зашла в кабинет директора. Он кивнул, а я, стараясь не упасть от волнения в обморок, постучала. Положительный ответ, и я вхожу. Свет на мгновение озаряет меня, и я щурусь, а когда открываю глаза, вижу улыбающегося с серебряной бородой профессора в кресле. Кабинет обставлен крайне странно, каких только вещиц здесь нет. Феникс гордо восседает в клетке, а в шкафу, я точно знаю, омут памяти. Ох, я вас сейчас так разочарую, сэр… мне так жаль. Я опять вдыхаю и стараюсь говорить ровно. — Здраствуйте, профессор, у меня срочное дело, — шумно сглатываю, стараясь не коситься на двери позади меня. — Доброе утро, мисс Грейнджер, знаю, — когда он это сказал, у меня всё заледенело внутри, — вы бы не побеспокоили меня будь иначе, — опускаю взгляд в пол и говорю: — Профессор, это очень важно и… Я надеюсь на вашу помощь, — быстро поднимаю на него взгляд, а его синие глаза излучают тепло, и готовность помочь. — Тот кто ищет помощь в Хогвартсе, всегда её получит, — я готова прослезиться от этой фразы, — так что же случилось? — Я…Дело в том, что я познакомилась с одним человеком, — понимаю что сейчас расскажу ему абсолютно всё, и не буду врать, — и этот человек, он, скажем, появился из книги… — закусываю губу и вновь смотрю на профессора. — Продолжайте, мисс, — он слегка хмурится, но меня не ругает. — И этот человек имеет для истории огромное значение, и…и… для меня… то есть я хотела сказать…я подружилась с ним… я…— начинаю мямлить, проклиная собственную скромность. Скромность и растерянность. Я уже не так уверена, что хочу открыть профессору все карты. Обманный ход с упоминанием коронной фразочки был приятен лишь сердцу, а мозг в свою очередь на всю голосил мне резко развернуться и выбежать из кабинета, словно если я этого не сделаю, меня препарируют синие глаза. — Кто же этот человек, мисс Грейнджер? — его голос спокоен, но я знаю, он волнуется не меньше меня. — Этот человек — я, — нас грубо прерывает бархатный голос, заставляя меня вздрогнуть, а синие глаза за очками половинками удивленно расшириться. Я чувствую страх, и перевожу взгляд на Риддла. Он стоит прямо, чертовски спокоен, сверля глазами Дамблдора. Если от Дамблдора исходит искреннее удивление, от Тома помимо убийственного спокойствия что-то похожее на отвращение. Наконец тишину прерывает голос. — Том? Это ты? — профессор похоже удивлён не меньше, чем я в первый раз. — Как видите, — он действительно так спокоен, что мне передается часть его равнодушия, и я смотрю на профессора. Он внезапно становится мрачным, и окидывает взглядом меня и Тома. Спокойствие улетучивается и внезапно ладошки становятся потными, а сердце замирает, от одной мысли о том, что Дамблдору придется его убить. Нет! Дамблдор никогда не убьёт Риддла, он верит в раскаяние, и тем более, всегда был добр к нему. По крайней мере, так мне рассказывал Гарри… От чего тогда у Лорда такая неприязнь? Я просто себя накручиваю, Дамблдор не причинит ему вреда, как и Том. Наверное… — Как ты попал в это время, Том? — голос спокоен и слегка строг, но я знаю, что профессор боится за судьбу мира. И свою судьбу, наверное. В кабинете атмосфера всё накалялась и накалялась. — Я не знаю, профессор, — он так спокоен, не перестаю дивиться я, — я плохо помню последние события, даже не знаю какой сейчас год, и совсем недавно узнал о вашем карьерном росте, — Риддл ухмыльнулся, а Дамблдор прищурился. — Да, Том, быть директором действительно нелегко. Сейчас 1996 год, — брюнет хмурится и этому есть оправдание, всё-таки не каждый день попадаешь на пятьдесят лет вперёд. — Далековато меня забросило, — вновь усмешка, у него их целый арсенал, да? — Профессор, я, то есть мы, здесь чтобы перевести Тома в Хогвартс, — выпалила я на одном дыхании, — сэр, мне жаль, что я доставляю вам неудобство, но… — У тебя нет выбора, — договорил за меня Риддл, — знаю. — Это возможно, профессор? — я с надеждой смотрела в синие глаза Дамблдора. — Конечно, мисс Грейнджер, это возможно, однако я бы хотел поговорить с вами наедине, — я резко осознала, что он хочет сказать, и по спине наперегонки забегали мурашки. — Я вас оставлю, — недовольно, но вполне тактично проговорил Том и вышел громко хлопая дверью, то ли специально, то ли так получилось само. — Мисс Грейнджер, вы же понимаете, какая ответственность лежит на ваших плечах? — Да, сэр. — Вы понимаете, что знакомы с кровожадным убийцей? — Да, сэр. — Вы понимаете, что это временной парадокс, и встреча двух Волдемортов понесёт необратимые последствия? — Да, сэр, — в который раз повторяю я. — И вы понимаете, что изменить его можете только вы? — Д…Простите, сэр? — сбиваюсь уже с привычного ритма ответов. — Вы заставили Тома Риддла вернуться из крестража, — что? о чем это он? — дневника, для этого нужна сильная связь и магия. — Он настоящий? Это не просто воспоминание? —  прошептала я, дрожа от волнения. — Настоящий, — он покачал головой и улыбнулся, — в крестраже заключена частица души человека, однако заточить осколок души туда, стоит человеческой жизни, — я негромко ахнула. Он убил, уже убил. — Но я не знаю, как он освободился, — грустно сказала я, понимая, что Риддл уже убийца. — Видимо сильнейший всплеск магии и чувств превратили его в реального человека с собственными воспоминаниями, мисс Грейнджер, — он вздохнул и пронзительно посмотрел мне в глаза, — вам казалось, за время вашего общения, что Тома переполняют чувства и эмоции? — Даже не знаю, он не особо щедр на их проявление, — я мысленно улыбнулась, вспоминая одну ссору с Роном, после которой ревела два часа за дневником. — Я имею в виду, когда его эмоции были очень сильны? — мягко спросил профессор. — Наверное, — я перешла на полушёпот окунаясь в воспоминания, — тогда, когда пообещал не отпускать, — и вновь я улыбнулась, — или может, когда он хотел побить Рона, — вновь я улыбнулась, тогда он казался мне рыцарем, ревность или ярость захлестнула его так, что он не отвечал мне десять минут (это довольно много для Риддла). — Что ж, зачислить его на шестой курс — не проблема, однако его могут узнать, к примеру, некоторые профессора, или даже ученики. — он обеспокоенно сверкнул глазами, и я поняла о ком он говорит. — Сэр, он изменился! Правда, он стал мне другом, он другой… Не такой как рассказывал Гарри, — я чуть ли не заплакала, чувствуя, словно предала друга. Том ведь правда другой? Это случайность в выручай-комнате? — Мисс Грейнджер, вы готовы рискнуть всем? Рискнуть дружбой, учёбой, родными, жизнью и будущим? — он говорил на полном серьёзе, поставив меня в такое трудное положение, что особого выбора не наблюдалось. — Я…я, конечно не готова, но у меня нет выбора, и, профессор… я верю в него, — я решительно произнесла последние слова, чтобы он доверился мне, хотя душу плотно сковывали сомнения. — Тогда, нужно позвать Тома, — Дамблдор улыбнулся, и я почувствовала облегчение, — стоит придумать ему имя, и подходящую историю. Как ни странно, профессор с этого времени и Риддл, не так плохо поладили, несмотря на их былую вражду. Я ожидала как минимум смертельную дуэль. Мы сидели втроем около часа, продумывая мельчайшие факты из жизни новоиспеченного Майкла Брувстери. Мы кардинально сменили имя и фамилию в надежде, что это собьёт с толку осведомлённых о внешности лорда. Мы всё не знали, как приписать его к родословной чистокровных семей, так как Риддл напрочь отказывался быть полукровкой и тем более магглорожденным. Но уговорить его всё-таки удалось, так как подозрения мог вызвать никому неизвестный Блэк или Малфой. — Итак, тебя зовут Майкл Брувстери, ты родился шестого апреля 1980 в Лондоне, твои мать и отец были волшебниками. Их звали, предположим, Ванесса и Альберт Мейфилд. Мать умерла при родах, отец не смог вынести горя и вскоре тоже умер. Тебя усыновили приёмные родители мистер и миссис Шервуд, Сарра и Джаред. Они были магглами, и когда они погибли в автокатастрофе, у тебя проявились магические способности. Тебе было девять и тебя отправили в маггловскую школу. Вскоре, тебя вновь усыновили Аманда и Уиллис Брувстери. Они волшебники и сильно тебя любят. Но из-за травмы ты обучался на домашнем обучении. И вот, наконец, мистер и миссис Брувстери отправили тебя в Хогвартс, однако сами уехали в командировку на Аляску. Том, ты замкнутый, невероятно умный и несчастный мальчик, потерпевший дважды потерю семьи. Тебя перевели в Хогвартс на факультет… Гриффиндор, — я обернулась взглянуть реакцию Риддла, однако он лишь сощурился и сложил губы в тонкую линию. — Профессор, почему Гриффиндор? — спросила я, наблюдая как Риддл был явно недоволен распределением, и выжидая, когда он потребует распределяющюю шляпу. — Чтобы вы, мисс Грейнджер, смогли приглядывать за ним, — я чуть не прыснула от смеха, представив Тома в гриффиндоском шарфе с огромным львом на голове, болеющим за Гарри, и радостно кричащим слова поддержки Рону. — Полагаю, моё мнение никого не интерсует? — прошипел Риддл переводя взгляд, то на меня, то на профессора. — Полагаю, что да, — Дамблдор улыбнулся и я тоже, — Том, тебе придётся приложить немало усилий чтобы стать настоящим гриффиндорцем. — Зачем мне им становиться? — он мастерски скрывал своё негодование. — Тогда хотя бы притворяться им, — проговорила я, чувствуя как несладко придётся мучителю всех и вся. — Прекрасно, — нахмурившись сказал Том, то есть уже Майкл. — Тогда, через две недели на занятиях тебя следует представить. Насколько я помню, первое зельеварение, — я сглотнула, уж кто кто, а Снейп раскусит его раньше, чем он успеет произнести слово «котёл». Или же Слизнорт, который видел Риддла, и ни с кем его не перепутает, наверное, он упадёт в обморок, как я и представляла. — Сэр, мне кажется, профессор Снейп и профессор Слизнорт узнают Тома, — я намекнула, чтобы их предупредить. — Ровно так же, как и профессор Макгонагалл, — прозвучал голос директора, а я увидела красную искру у Риддла в глазах, — думаю, я смогу убедить их, что это не тот, о ком они подумали, — вновь непонимание в глазах брюнета. — А о ком они подумали профессор? — Риддл ухмыльнулся понимая, что он известен. — Ты узнаешь, Том, а сейчас прошу, мисс Грейнджер, отправляйтесь на завтрак, а вы мистер Брувстери, в Выручай-комнату, — я кивнула и, схватив за руку Тома, кратко попрощавшись, вышла из кабинета.