К чему приводит любопытство

Утро субботы выдалось крайне холодным и нежеланным за всё время. Морщусь и плотнее закутываюсь в одеяло. Вспоминаю, как магглы не любят утро, и удивляюсь, как резко я теперь делю людей на волшебников и магглов. Раньше, в детстве была расплывчатая грань между двумя мирами. Однако сейчас граница всё ярче и ярче. Я понимаю, как далеко в будущем меня забросит от родителей. Сейчас я вижу их всего два месяца летом, и две недели зимой. Но не этой. В рождественских каникулах был плюс, что я осталась совсем одна в спальне. Вспоминаю день две недели назад и борюсь с желанием накрыться одеялом с головой. Том Риддл. Каким же холодом обладало это имя, так как из уютной спальни я мысленно переместилась в Выручай-комнату. Теперь она ассоциируется у меня с потайными желаниями и Риддлом. Конечно, Риддлом, куда же без него. За две недели каникул он не выходил из моей головы ни на секунду. Сейчас оставался день до прибытия основного потока. Я поёжилась и, откинув одеяло, потянулась. Мы ничего не достигли за две недели упорного игнорирования. Нет, конечно моя выдержка поднялась на новый уровень и всё же. Я, обняв себя руками, поплелась в ванную. Увидев себя в зеркало, я задумалась — как такой невероятно красивый человек как Риддл дышит в моём присутствии? Нет, серьёзно? Я провела рукой по волосам, и тут же пожалела, ведь обратно вынуть руку удалось с трудом. Зайдя в душ, я провела рукой по ключицам и по шее. Ничего. Почему же тогда это прикосновение так меня одурманило? Я провела рукой чуть ниже, задевая грудь. Представив что это его рука, я очертила ореол соска. Мгновенно выдохнула со стоном. Нет. Я должна игнорировать его. Борюсь с желанием влететь в Выручай-комнату и с криком наброситься на него. Округляю глаза от собственной пошлости. Так, эти подростковые завороты ко мне не относятся. Нет. Какой раз я уже говорю нет? Без понятия. Выхожу из душа ступая ногами на мягкий ковёр. Вытираюсь, чищу зубы. И напоследок очерчиваю контур губ рукой. Как же у него это получается? Пробуждать во мне неизведанное, страстное чувство. Обматываюсь полотенцем и выхожу. Внезапный холод на меня никак не влияет, от тела идёт пар, а кожа мягкая и податливая. Глажу себя по плечу закрывая глаза. Понимаю, что меня никто не видит, сбрасываю полотенце. Натягиваю белье, почему-то представляя, как он будет его снимать. Разочарованно застёгиваю лифчик, зная, что собственная гордость не позволит мне этого. И тут вздрагиваю от холода. Нет, не от того что приятно холодит кожу после душа. А от пронзающего ветерка. Такое было только раз и я неосознанно напрягаюсь. Оборачиваюсь. Никого. Да у меня паранойя. Это точно. — Доброе утро, Гермиона, — вновь резко оборачиваюсь до хруста в шее и вижу того, кого одновременно искренне хочу и не хочу видеть. Понимаю, что в белье, краснею и тяну одеяло на себя. Я сижу к нему спиной, и не вижу его лица. — Ставлю сто галлеонов, что ты покраснела, — и я произношу то, чего он меньше всего ожидает: — Ставлю двести, на то, что ты ухмыляешься, — резко поврачиваюсь, и вправду, уголки губ слегка приподнялись, но услышав мои слова, полезли выше. Ну и слава Мерлину, ибо лишних галлеонов у меня нет. — Молодец, я не ожидал, что ты умеешь разговаривать, — хмурюсь, он намекает на игнорирование. — Я не ожидала, что тебе хватит наглости припереться сюда в субботнее утро, сделав его худшим утром за год, — отчеканила я, зная ответ. — По тебе, могу сказать, видно, что это твоё лучшее утро, — он протянул ко мне руку и за плечо потянул на себя. По спине пробежали мурашки на контрасте с его холодной рукой и моим разгоречённым телом. Я знала на что иду и борясь с рассудком, внезапно сорвала одеяло и кинула его на застывшего от удивления Риддла. Пользуясь заминкой, я схватила джинсы и светло серый свитер и вбежала в ванную, защелкнув её. Поняла, что если надо, Риддл выломает дверь, поэтому начала одеваться в ритме сверхчеловека. Натянув джинсы и свитер, я отворила дверь. Он сидел на кровати по турецки, явно недовольный моей выходкой. А я совсем наоборот. Я села на другой стороне и принялась как ни в чём не бывало расчесывать волосы. Почувствовала маленький электрический разряд когда он схватил запястье и потянул на себя. От неожиданности, я поддалась и оказалась на его колене. Том свёл мои запястья вместе и потянул на себя. Я оказалось спиной прижатой к нему и почувствовала сбившееся дыхание. От ощущения чужого тепла по коже пробежали мурашки. Он обнял меня, как в день нашей первой встречи. А я на мгновение забылась в его восхитительном запахе и закрыла глаза. Он положил руки мне на талию, позволяя забыть кто сзади меня. Я шумно выдохнула, когда он прислонился губами к шее. Провёл ими до мочки уха и очертил ушную раковину. Я сжала рукой его запястье, во мне ещё билось упрямство и гордость прежней Гермионы Грейнджер. Я негромко ахнула, когда он положил руки на мои рёбра. Дрожь волной окатила меня. Сладкая дрожь желания. Так хочется забыться. Забыться и окунуться головой. Головой в него. В его запах. Прикусила губу сдерживаясь от стона. Он провёл губами от шеи до виска. Затем по щеке. Я не выдержала, и отвернулась. Лёгкая дымка растаяла. Риддл схватил меня и повалил на кровать придавливая своим весом. Я забилась как загнанный в угол зверёк, коим и была. Но этот дьявол прислонил свои губы к моим, заставляя забыть обо всём на свете. Глубоко внутри, где-то на самом краешке сознания, птицей забилась мысль о сопротивлении. Ты знаешь, что из этого выйдет. Он же Волдеморт. Господи, вы знакомы пару недель. Прошу, Грейнджер. Ты же не можешь сдаться. Не можешь. Ты же Гермиона Грейнджер. Ты не умеешь сдаваться. Борись, всегда сражайся. Чёрт возьми. В миг меня выдергивает из ослепительно мира собственных грёз. Я понимаю, что Риддл достаточно возбуждён, и не отпустит меня просто так. И в голове щелчком срабатывает мысль о сладкой мести. Мести за то, что он со мной сделал. Во что превратил мои мысли, желания, сны. Как расставил приоритеты, нагло выпихнув учёбу. Клянусь себе, что сегодня он меня не получит, и имитирую неподдельное желание. Из-за искренности чувств, получается неплохо. Начинаю неумело водить руками по его телу. Риддл приятно удивлён моей инициативой, поэтому позволяет мне перевернуть его и оказаться сверху. Молю Мерлина чтобы не сорваться и срываю с него тёмно-зелёный свитер, идеально сидящий на идеальном теле. На миг, думаю что не смогу, но вспоминаю клятву. Если не она, я бы сорвалась и просто расстаяла бы под напором его горячего тела. Поглаживаю его шею, целую в висок. Чем дальше, тем сложнее остановиться, но ещё не время. Его отвечающий язык. Холодные, умелые руки, смело пробегающие по спине и поглаживающие волосы. Чёртовы глаза, в которых я тону, захлёбываясь в бесконечной тьме. Провожу губами прямо как он, по шее, очерчиваю языком кадык, и слышу хриплый стон. У меня никогда не было опыта, но я просто следую своим желаниям и тому, как это делает он. Это заводит ещё сильнее, чем его обнажённый торс. Провожу пальчиками по кубикам пресса, по идеально ровной коже. Не смотрю в глаза, всё ещё помню о клятве. Провожу руками ниже по ремню, и слышу сдержанный стон. Мерлин как же не хочется отстраняться. Вот ведь он — желанный, горячий, до безумия нужный. Что-то останавливает меня. Что-то истинно грейнджеровское. Гордость? Рациональность? Что-то среднее. Улыбаюсь и кладу руку туда, где предположительно палочка. Ощущаю древко, и уже чувствую свою победу. Чтобы отвлечь Тома, целую, зная, что это напоследок. Провожу языком по нижней губе. Внезапно выхватываю палочку, навожу на горло. Тяжело дышу и вижу его удивление. Ухмыляюсь, теперь уже по-риддловски, и слезаю с него. Вижу характерную выпуклость в штанах. Ухмыляюсь ещё шире. Хватаю его свитер, и как в мыльных операх, смываюсь. Пробегая по коридору в который раз, я еле сдерживаюсь чтобы не засмеяться. Я наконец сравняла счет. Наконец-то я победила. Кричу на весь коридор «да!», и прыгаю от радости. На меня как на ненормальную смотрят студенты. Некоторые крутят пальцем у виска. Ну и пусть. Я ненормальная, Риддл, и всё из-за тебя. Радуюсь как ребёнок, забегаю в женский туалет, улыбаясь до ушей. Умываюсь, и вода немного смягчает мой пыл. Но настроение на весь день прекрасное. Да, Риддл, ты прав, лучшее утро за весь год! Я старательно тру лицо, убирая красноту. Разбираю волосы руками, затем успокаиваю дыхание. Вроде бы, я немного погасила. Что ты погасила? Этот огонь не погасишь. Окрылённо спускаюсь вниз на завтрак. Вижу Гарри и в который раз улыбаюсь. Он улыбается в ответ. Я сажусь напротив и начинаю поглощать тост, запивая чаем. — Ты в приподнятом настроении, — весело утверждает Гарри, — я тоже, смотри, — он протягивает Ежедневный Пророк мне в руки, и я беззаботно открываю его. Пробегаюсь глазами по строчкам, уже планируя наворчать на Гарри, мол, меня не интересуют мётлы для квиддича, однако вижу надпись, замораживающую моё веселье: «Тот-кого-нельзя-называть прекращает действовать; почему нападения внезапно прекратились, и теория о болезни Сами-знаете-кого». Поднимаю глаза на Гарри, а тот как бы кивком намекает на прочтение всей статьи. Глубоко вздыхаю и начинаю читать. «Почему Сами-знаете-кто прекратил нападения на маггловские города? Как все мы знаем его тактика быстрое и решительное нападение. Отряды авроров говорят, что Пожиратели смерти выжидали около восьми часов, однако не напали. Предположительно, не поступил приказ от Сами-знаете-кого. В итоге Пожиратели просто ушли. К счастью никто не пострадал. Как вы знаете, уже неделю абсолютно ничего не происходит связанное с Тем-чье-имя-нельзя-называть. Возможно ли, исчезновение Того-кого-нельзя-называть, и появление ещё одного мальчика-который-выжил? Об этом подробнее расскажет журналист Дарлон Л…» Дальше я перестала читать. Связано ли как-то возвращение Тома и исчезновение Волдеморта? Конечно. Конечно, чёрт возьми, да. Срочно, надо поговорить с Дамблдором. Я вскочила не доев завтрак, и Гарри изумлённо посмотрел на меня. Кратко кивнув ему, я понеслась прочь. Я шла быстро, очень быстро, можно сказать бежала. Мой ребяческий дух как рукой сняло. Перед глазами строчки из газеты. Столько вопросов. Боже, столько вопросов. Мерлин, пусть Дамблдор на них ответит. Всё ещё сохраняю что-то среднее между бегом и ходьбой. Неожиданно спотыкаюсь и прощаюсь со всеми буквально. Жмурюсь, готовясь поцеловать пол, однако ничего не происходит. Удивлённо распахиваю глаза и смотрю как медленно поднимаюсь от пола. Точнее, меня кто-то поднимает. Молюсь Мерлину чтобы это был не Риддл. Прошу, нет, только не он. Или всё же… Но я узнаю руки. Совсем не те руки. Нет. Гораздо теплее. Встаю и вижу того, кого хочу обнять и разорвать на куски одновременно. Рыжая макушка, устало-виноватый взгляд голубых глаз и тёплая полуулыбка. Даю себе секунду на вдох. — Рон? — глупо спрашивать, но удержаться не могу. — А похож на тролля? — улыбается и излучает родное тепло. — Внешне может и нет, но по поступкам, — шепчу я, прежде чем крепко обнять его. Зарываюсь руками в рыжую шевелюру. Я уже забыла нашу ссору, и даже то, что благодаря ней познакомилась с Томом. Вдыхаю аромат. Так пахнуть могут только Уизли, непередаваемое тепло и домашний уют. Смаргиваю слёзы и признаю, как сильно скучала по нему. — Поезд перенесли, Гермиона, Гарри тебе не сказал? — обещаю себе дать подзатыльник Гарри при первой возможности, — я привёз тебе свитер. Улыбаюсь и шепчу ему, какой он дурак. Буквально висну на нём не желая отстраняться. И всё-таки меня постигает разочарование. Щемящее в груди, всепоглощающее. Может, я хочу чтобы это был Том. Это не те руки. Отпускаю Рона и он вручает мне тёмно-бордовый свитер с буквой «Г». *** Ни одного. Ни одного ответа. Нет, правда, ни одного Единственная ниточка к разгадке, единственный ум который может мне помочь, только что устало покачал головой и мягко выпроводил из кабинета. «Мисс Грейнджер, только время покажет. Только оно» Разговор ни о чём. Пустая трата воздуха. *** Я дошла до Полной Дамы, прошептала пароль и вошла в родное сердцу место. Рон помахал мне, а Гарри всё так же улыбнулся. Несмотря на напряжённое утро, вечер прошёл хорошо. Мы с Роном и Гарри играли в шахматы, пробовали Джелли Беллс, ели сладости от Миссис Уизли, и даже успели навестить Хагрида. Мы пили чай и смеялись. Засыпала я крайне счастливой, загадывая желание, чтобы было больше таких вечеров.