К чему приводит любопытство

Очередное утро выходного дня. Было, как ни странно, тепло. Смотрю за окно, покрытое витражными узорами. Вспоминаю маму и папу, рассказывающих мне, что их нарисовал Санта. Улыбаюсь от теплоты в душе, но вздрагиваю от холода открытого окна. Вспоминаю вчерашний вечер. Гарри. Рон. Мои мальчики. Чувствую прилив нежности к обоим, и почему-то меня гложет чувство, что скоро это закончится. Странное, подавленное ощущение тревоги. Я отчаянно держусь, как за спасительную соломинку, за воспоминания из детства. Держусь, иначе упаду в бездну. Бездну его глаз. Теплота постепенно исчезает. Холод пробирает до костей. Мне постоянно кажется, что вот, Риддл воткнёт мне нож в спину и убьёт всех моих родных. А может так и есть? Не знаю. Я хочу изо всех сил наслаждаться временем проведённым с Гарри и Роном. Потому что чувствую, что потом не смогу. Отдаляюсь от друзей. Не ставьте перед выбором. Пожалуйста, прошу, не ставьте. Я умираю. Медленно растворяюсь в Томе Он здесь, глубоко во мне, я дышу им, думаю о нём. Каждый день. Чёртов Риддл. Красота, граничащая с душевным уродством. Интеллект, граничащий с неадекватностью. Сила, граничащая со слабостью. Весь соткан из противоречий. Вкус губ, такой приевшийся, запомнившийся на всю жизнь. Я привязываюсь к нему. Крепко, без единого шанса на ослабление нити. Куда уж там нити. Каната. Раздражает собственная слабость. Раздражают противоречивые чувства. Он… Так раздражает. Вчерашний день неосознанно прокручивается в голове. Мальчишки. Сладости. Шахматы. Хагрид. Чай. Даже тогда думала о Томе. Одержимая. Определённо. Встаю, без желания, не зная, придёт ли он сегодня. Иду в душ. Раздеваюсь. Включаю воду. Выхожу. Четко заезженные, отрепетированные действия. Выхожу. Одеваюсь. Жду. Его нет. Жду. Его всё ещё нет. Иду по коридору. Он нужен мне. Нужнее чем когда-либо. Сейчас. Риддл. Прошу. Так нужен. Я врезаюсь в кого-то. Вдыхаю родной запах. Я узнала только по нему. Мерлин, отличу из миллиона. Моё состояние улучшается, когда мои руки обвивают шею. Оторванное по кусочкам начинает прирастать. Я утыкаюсь носом в шею. Потому что я жалкая. Слабая. Потому что не могу без него. Чувствую замешательство. И его руки обвивают мою спину. Он ничего не говорит. Не знаю, сколько мы так стояли. Пять минут, тридцать, час, день, неделю, год, мне казалось вечность. Я зарылась руками в его волосы, и выдохнула, понимая как мне этого не хватало. Почему нет такой тяги к Рону? Почему я иногда и вовсе забываю про существование рыжеволосого? Почему? Том аккуратно попытался отстраниться, но я крепко держала его. Нет. Стой. Сейчас ты нужен мне. Всегда нужен мне. Просто сейчас слишком сильно. — Гермиона, в самом деле, — замираю, от того, что он скажет как я ему противна, — хватит тут сопли разводить. Люди смотрят. Ничего не отвечаю, прижимаюсь сильнее. — Гермиона, мне придётся… Применить запрещённый приём, — думаю о заклинаниях, ударе, пощёчине готовлюсь к худшему, напрягая тело, и вдруг резко начинаю дёргаться, как в конвульсиях, дрожа и пытаясь вздохнуть. Первая мысль о Круциатусе, однако потом понимаю собственную глупость. Начинаю истерично хохотать от его пальцев, смело щекочущих меня за шею и за живот. Смеюсь и забываю про всё. Ещё сильнее обнимаю его. — Х-хвааатит, — кусаю его за шею, пытаясь выровнять дыхание. Он мгновенно застывает и я слышу его рваные вздохи. Еле слышно хихикаю и отстраняюсь, но за плечи держу. Улыбаюсь, потому что. Потому что он рядом. И я счастлива с ним. Знаю, что потом буду притворяться. Знаю, что потом будет больнее. Знаю, что мы не сможем быть вместе. И всё равно улыбаюсь. Он непонимающе смотрит на меня, и его уголки губ еле заметно поднимаются. Неожиданно чмокаю его в нос, разворачиваюсь и убегаю. Чувствую не победу, нет. Чувствую счастье. Окрыляющее, наполняющее смыслом жизнь. Улыбаюсь как дура, и забываю, что большинство приехало сегодня с Роном, и нас наверняка видели. Потом. Всё потом. *** Утро понедельника. То что утро, я осознаю по двум причинам. Первая, потому что светло. Второе, потому что Луна Лавгуд вцепилась мне в руку, попутно читая журнал «Придира». Стоп. Луна. Когтевран. Не то. Кто тогда вцепился мне в руку. Ай! Живоглот! Ах ты… Больно же. Отдергиваю руку и разлепляю глаза. И вправду, Глотик не желает меня отпускать и усердно тянет руку вниз. Недовольно шевелюсь, хочу продолжить странный, но интересный сон: Риддл танцевал чечётку на столе в большом зале, Дамблдор надел чулки, МакГонагалл стала мужчиной, а Снейп помыл голову. Последнее удивило больше всего. К остальному не привыкать. Смотрю на кота, а он отпускает руку и, подняв хвост, гордо уходит восвояси. Пялюсь на него, пока не перевожу взгляд на часы. Без. Десяти. Девять. До занятий. Десять. Минут. Шумно выдыхаю. Зельеварение. Чёрт. Срываю одеяло. Натягиваю колготки. Лифчик. Блузка. Застёгиваю пуговицы. Галстук. Чёрт. Не успею. Хватаю джемпер, сумку. Надеваю балетки. И проклинаю себя, мысленно благодарю Живоглота. Юбка! Как без юбки то?! Где моя? Где?! В ванной. Чёёёёрт. Не успею. Вижу юбку. Не моя. Нет времени. Натягиваю. Вылетаю. Бегу, бегу, бегу, бегу. Врываюсь в кабинет, за секунду до пронзительного звонка. Тяжело дышу. Кабинет Слизнорта, больше походил на гостиную, разве что, с котлами. На полочках стоят ингредиенты и склянки вперемешку с книгами. Все глазеют на меня раскрыв рот. Я осматриваю себя в отражении стеклянного шкафа. Чуть сгорбившись, стою упираясь руками на колени, пытаясь отдышаться. Не расчёсанные волосы обрамляют неумытое (что почти незаметно) лицо. Блузка застёгнута правильно. Галстук завязан неплохо, за что мысленно хвалю себя. Джемпер держу в руке, и в целом… Юбка. Не моя юбка. Оно и видно. Моя юбка была чуть ниже колена, и скрывала всё что нужно было скрывать. Она служила мне верой и правдой с пятого курса. Но эта… Выше колена на ладонь, она обтягивает бёдра, делая фигуру женственной. Ткань нежная, а сама юбка черного цвета, однако не кожаная. Краснею, понимая, что на мне, но внимание стараюсь не акцентировать. Ищу Тома глазами и встречаюсь с ним взглядом. В его глазах вижу непонимание и немую ухмылку, догадываюсь, что это из-за внешнего вида. Быстро, пока не пришёл Слизнорт, натягиваю джемпер, краснея до кончиков волос. Оттягиваю вниз стараясь прикрыть ноги. Вспоминаю собиравшую меня на вечеринку Джинни и её слова: «Красоту не спрячешь, Герми!», и понимаю что юбка то, Джинни. Зная рыжую бестию, предположу, что несмотря на финансовое положение её семьи, юбок у неё штук пять. Однако с моей внешности (слава Мерлину!) внимание переходит на Риддла. Ученики перешёптываются, гриффиндорки ликуют, да и слизеринки тоже. Чувствую укол ревности, но заминаю его. Вижу голодные глаза Лаванды, и ревность в Роне, явно возмущённым поведением своей девушки. Вспоминаю как ревновала её к Рону. Ухмыляюсь и понимаю как сильно всё изменилось. Слизнорт появляется смотря на пузырёк с ярко розовой жидкостью. Смена традиций? А как же Феликс Фелицис? Ну и хорошо, не достанется Тому. Ставлю свою палочку, что юный Лорд хорош в зельях как Снейп. Или лучше. Слизнорт поднимает взгляд на класс. Обворожительно улыбается и открывает рот чтобы поздороваться. И не закрывает его. Взгляд упал на первую парту, где мирно, дружно, тихо сидим мы с Риддлом. Вижу шок профессора, и уже готовлюсь ловить его. Однако резко вскакиваю. — Профессор Слизнорт, это новенький. Майкл Брувстери, перевёлся с домашнего обучения к нам, — натянуто улыбаюсь и смотрю как по лицу профессора протекает облегчение. — Конечно, добро пожаловать, М-майкл, — произносит он дрожащим голосом, но мне, кажется, поверил. — Спасибо, я и сам могу представиться, — Риддл смотрит прямо и улыбается, но шипит губами вбок мне. Повторяю его движение и тоже смотрю прямо, делая вид заинтересованности. — Ещё немного, и у него бы был инфаркт, — шиплю я, — надо же как-то выкрутиться. Краем глаза вижу, что на нас всё внимание. Шепчутся многие, но смотрят все на нас. Ну да, очаровательный и безумно красивый новенький сел вместе с серой мышью. — Кстати мне нравится твоя юбка, — он улыбается, — носи её почаще. От возмущения, я готова была задушить его, причём голыми руками. Я вспыхнула от злости и от смущения в совокупности. Я, понимая, что если скажу хоть одно слово, безостановочно наору на него, со всей силы наступаю на ногу под столом. Предвкушаю стоны и даже крики, но Риддл только улыбается и аккуратно заводит руку под парту. Я пишу конспект, пытаюсь по крайней мере. Его рука неожиданно ложится мне на бедро. Напрягаюсь, натягиваю спину, как струна, и морщусь. Кладу руку на его и щипаю, выражая как мне противно. Вспоминаю игры в покер и надеюсь, что мои навыки по блефу подтянулись. На самом деле прикосновение вызвало толпу мурашек, но не из-за отвращения. От жара. Краснею, зная — он смотрит. На нас все смотрят. Кажется, Слизнорт специально молчит про нас, дабы сохранить «идиллию». И тут же вновь меня охватывает желание задушить, но не Риддла, а чёртового старика! — О, мисс Грейнджер и мистер Брувстери, кажется, сдружились! — воркует он, заставляя меня отсесть на самый краешек стула. Смотрю в глаза Риддлу и вижу такое же отвращение и нежелание быть в центре внимания. Все удивлённо вытягивают шеи, чтобы посмотреть на новую «пару». Понимаю, что буду объектом слухов и сплетен похлеще, чем в каникулы. Кожей ощущаю десятки полных ненависти взглядов На меня ещё не наложили сглаз? Странно. Оборачиваюсь и хмурюсь, ибо все девицы трясутся от гнева и ненависти. Кто-то так сильно сжал карандаш, что раздался треск. Сглатываю, ожидая, что будет в гостиной. Конечно, я же угнала самого завидного, на данный момент, ученика школы. В конце урока мы варили зелье «сна без сноведений» и Слизнорт был восхищён нашими с Томом работами. Он буквально пятнадцать минут распинался насколько мы гениальны и ещё пятнадцать умолял пойти нас на вечеринку клуба Слизней. Мы (точнее он и я, по отдельности!!!) неохотно согласились. Звенит звонок, а я всё ещё проклинаю юбку из-за которой Риддл дотронулся до бедра и провёл до коленки, неприкрытой тканью. Встаю, сгребаю вещи в сумку и кидаю взгляд на дьявола. К нему уже подбежала стайка девчонок (как голуби на хлеб, честное слово), и они обвили его кольцом. Пока Том выкручивался, я шла на нумерологию, утешая себя тем, что покажу Риддлу кто лучший. Я дьявольски ухмыльнулась и увидела Гарри, у которого к слову, прорицание. Он печально улыбнулся, ожидая предсказаний своих смертей. В этом месяце он должен был упасть с крыши, утопиться в душе, задохнуться во сне, сгореть в адском пламени и ещё кучка незначительных смертей. Самым уморительным предсказанием было про то, что Гарри в своей жизни осознанно убьёт учителя. Тогда он мне сказал, что знает кого именно, и был готов прямо в тот момент. Гарри начал рассказывать мне о предстоящих выходных, что он запланировал, и куда мы втроём пойдём, однако затем он бросил взгляд на мою одежду и резко осёкся. — Гермиона, разве дресс-код юбок не ниже колена? — прошептал он мне, заставляя краснеть. — Э-это не моя, я… Длинная история, но если хоть кто-нибудь ещё заговорит о моей юбке, завтра я приду, — я не успела договорить, меня нагло перебил бархатный голос. — Без юбки? — Риддл ухмылялся, а я сдержалась от непростительного только из-за Гарри. — В штанах, Р…Брувстери! — огрызнулась я, моментально ставшая помидоркой. Судя по лицу, Гарри тоже сдержался только из-за меня. Они кидали молниями друг в друга пару минут, пока я не вмешалась и за руку не оттащила лучшего друга. Дело дошло чуть ли не до драки, а ведь надо было быть неподозрительным! Риддл, я тебя прикончу! Дыши Гермиона, дыши. Это всего лишь новенький, играй свою роль перед Гарри. — Первый раз вижу этого идиота, а уже понятно, что перепутали факультет, — прорычал Гарри, готовый вляпаться в неприятности по полной. — Забудь, он на самом деле, — запинаюсь, понимая, что не должна по идее это знать, — хороший. Наверное. Да Гарри, с факультетом ты в самую точку. Вижу, что Риддл не обделён хорошим слухом и раздражённой походкой направляется к нам. Сглатываю и пытаюсь увести Гарри подальше. Блин, ты железный что ли?! Вообще не сдвигается. Всем весом тащу его назад, а он ничего. Уже подумываю, что тяну памятник, как чувствую напряжение плеч. Риддл близко. Чёрт. Он подходит в упор и так как выше Гарри, последнему приходится задрать голову. Понимаю, что это последний шанс избежать драки и влезаю, точнее втискиваюсь между ними. — Т-такой замечательный день, правда? — чувствую себя глупой, но их, кажется, отвлекло. — Грейнджер, сдвинься, — спокойно говорит Том и я принимаю отчаянную попытку. — Не смей с ней так обращаться! — рычит Гарри. — А то что? — с вызовом говорит Риддл. — А то… — я взываю на помощь Мерлина и раздвигаю руки так, чтобы они оказались далеко друга от друга. — Прекратите немедленно! Я сейчас же расскажу обо всём профессору Макгонагалл! — удивляюсь как замирает коридор смотря на сцену, я срываю голос, и теперь уже злее их вместе взятых. Моя магическая энергия пронизывает каждый уголок коридора. Мне кажется, что в этот момент я была готова отдать жизнь, чтобы они не дрались. Я тяжело дышу и смотрю то на одного, то на второго. Гарри замялся и отошёл, в его взгляде читался упрёк, однако он послушался и зашагал наверх. Риддл же, сначала был в шоке, но быстро скрыл это маской и безразлично пошёл на нумерологию. Я осталась стоять, а на меня глазело не меньше дюжины любопытных глаз. Однако заметив в каком я состоянии, умные (и с инстинктом самосохранения) люди поспешили уйти. Звенит звонок. Но он не перезвенит звон в ушах. Я шагаю на нумерологию, в сотый раз проклиная юбку. Захожу и плюхаюсь на своё место. Моя соседка по парте из Гриффиндора, кажется, Ненси, трясётся и кидает полные страха взгляды. Я фыркаю и пялюсь в учебник, который давно уже прочитала. Риддл садится на ряд дальше. В мой любимый кабинет заходит какая-то женщина. Абсолютно незнакомая. Девушка, точнее женщина невысокого роста, пухленькая, но в меру. Волосы светлые, волнистые почему-то напомнили мне лапшу. Голубые глаза, сияющие лазурью и белоснежная улыбка. Она была очень притягательна и мне чем-то понравилась. Её походка была легкой, она улыбалась освещая мрачный кабинет. Она встала и заговорила голосом, похожим на звон колокольчиков. — Здравствуйте, — сказала она приветливо, — меня зовут Маргарет Томпсон и я ваш новый учитель нумерологии. Ваша предыдущая преподавательница Септима Вектор ушла на пенсию. Но, не будем расстраиваться друзья мои, у нас впереди столько всего! — она буквально проворковала последние слова. Я поёжилась. Нельзя доверять своей интуиции. Ну вот нельзя. Мадам оказалось той ещё стервой, ей было около 27. Она разглагольствовала о мисс Вектор не в самом хорошем русле, от чего у меня краснели уши, но возражать я ей не смела. Затем говорила о своей жизни, о том, что вдова, как бы намекая, мол, нужен мужчина. А потом, она увидела Риддла, который как мне казалось, хотел залезть под стол. Да, это было шикарное зрелище. Она вызвала его к доске, заставляя прогнать всю программу, и заодно рассказать о личной жизни. Риддл ей пригляделся, и она, покачивая бёдрами, расспрашивала его обо всём. Том безупречно ответил на вопросы, кроме личной жизни. Я видела как он злится и сдерживается как бы не наложить сглаз. Мадам, как оказалось, не слишком разбирается в нумерологии, поэтому я мысленно похоронила этот предмет. Где только Дамблдор таких берёт? Всё-таки Риддл развеселил классы, а Лапша (её новое прозвище) незаметно подсунула ему адрес своего камина. Том сейчас полыхал, а я еле сдерживалась от смеха. День пролетел быстро, дальше уроков с приключениями не было. Если только можно назвать приключением наши споры с Томом. Наши дискуссии нужно записывать, как посоветовала профессор Стебль, ведь когда начинался спор, все отлетали на задний план. Он говорил верно, но я дополняла и оспаривала. Так же как и он. Мы были конкурентами. Главными конкурентами на звание лучшего. У него было эго, а у меня привычка быть во всём лучшей.