К чему приводит любопытство

Я шумно выдохнул и проводил взглядом смеющихся студентов. Погода не радовала, а потому на всех были эти отвратительные красно-золотые шарфы. Представители этого «замечательного» цвета пытались уговорить меня его надеть. Однако я нацепил самый обычный, купленный на деньги Малфоев тёмный шарф. То, что я с успехом сделал орден в своём времени, ещё не означало какой-либо успех в этом. Мне пришлось заново «обрабатывать» нужных людей, попутно выкладывая репутацию по кирпичикам. Это было непросто, но я не удивлён, что мне это удалось. Сегодня наше еженедельное собрание в Кабаньей голове. Этому бару больше пятидесяти лет, а он всё такой же грязный и запущенный. Я, честно говоря, был бы рад книжному. Кстати о книгах. Вчера я наконец пришёл в комнату, с уверенностью что, Гермионы там нет, однако она спокойно лежала на небольшом диванчике и читала книгу. Мы виделись с ней реже из-за тренировок и собраний. Не знаю, подозревает ли она что-то или нет, в любом случае, ей меня не остановить. Гермиона. Пробую имя на вкус. Плавное, красивое имя, как нельзя подходящие гриффиндорской заучке. Чем реже мы видимся, тем сильнее ценим время, проведённое вместе. Я подолгу наслаждаюсь теплом и уютом, которые она с радостью дарит мне. От этого я расплываюсь в еле заметной улыбке. Подумать только, одна мысль о грязнокровной гриффиндорке способна поднять мне настроение. Причём мысль в самых, что ни на есть, невинных, светлых мотивах. Прямо как она любит. Половина слизеринцев ждёт меня в баре. Половина подойдет чуть позже, дабы не вызвать подозрения. Хогсмид приветствует меня лучезарностью и добротой местных жителей. Прохожу по небольшой дороге к давно знакомой двери. Смотрю на часы и захожу в идеальное, точное время. Я никогда не опаздываю и не прощаю другим. Кроме Гермионы. Эта девчонка вечно рушит мои принципы и переставляет приоритеты. Меняет жизнь под самый корень и заставляет задумываться над тем, чем не стоило бы. Я вхожу и сажусь на излюбленное место. Никто не смеет занять его. По крайней мере, когда я нахожусь в этом баре. Мне кивают так, что больше похоже на поклон. Я лишь заметно хмурюсь, ощущая знакомый запах. Странно. Почему-то запах миндаля и корицы очень резко возник в голове. Либо она действительно здесь, либо мне просто мерещится и я схожу с ума. Мой взгляд падает на ровную осанку девушки в красном платье. Меня абсолютно не интересует эта ведьма, просто её цвет волос до боли напоминает вьющиеся кудри. Нет, это не может быть она. Слишком гладкие и прямые волосы, да и платья Гермиона не носит. Я начинаю в полголоса рассказывать о нашем расписании, предварительно заглушив всё это заклинанием. Краем глаза замечаю паренька, несущего кофе, судя по всему, своей девушке. Морщусь от сладких улыбочек этой парочки пока не вижу забавный инцидент. Девушка неловко берёт чашку, и, как мне кажется, специально проливает кофе на парня. И всё бы ничего, мне абсолютно на это плевать, если бы не знакомый голос, шепчущий извинения. Напрягаюсь и замечаю знакомый профиль. Сомнений нет. Это Гермиона. Красивая, в изящном красном платье, с восхитительной прической и как всегда одурманивающим ароматом. Вот только для меня она никогда так не выряжалась. Собираюсь подойти и высказать недовольство, съязвив по поводу внешнего вида. Меня пару раз окликает Крэбб. Я слегка мотаю головой и пытаюсь вникнуть в обсуждение. Не получается. Я чувствую медленно нарастающую ярость. Собственнические привычки дают о себе знать. Я уже хочу прикончить его, а Гермиону посадить на цепь в одиноком замке в пустыне. В далеке мелькает мысль о хитром плане гриффиндорки, (гриффиндорка и хитрость? Это точно тот факультет?) очаровать его за чем-либо и использовать в своих целях. Вот она с… Стерва. Даже не рассказала мне, а у меня способ вытягивания информации другой. Я бы заставил молить о пощаде это ничтожество. Нет, скорее молить о смерти. Я не успеваю красочно представить его смерть, как моя Гермиона падает на него. Мои сторонники замолкают, пристально всматриваясь в меня. А я пытаюсь сдержать вихрь магии, отчаянно рвущийся наружу. Воздух от напряжения потрескивает, а я щурюсь, чтобы лучше разглядеть его отвратительную улыбочку. Я был на грани, когда он притянул мою грязнокровку к себе за плечи и уже собрался прикоснуться губами. В этот момент я бы наплевал на скрытность и убил бы его. Ещё пара сантиметров и он, и половина посетителей прочувствовали мой гнев. Их идиллию прерывает Аберфорт, предложивший номер. Я трясусь от гнева, когда он кидает деньги и забирает мою Гермиону. Только мою. В окошко вижу как он прижимает её к себе, а она не сопротивляется. Нет. Что он ей подлил? Моя Гермиона не согласилась бы на такое. Истеричка, стерва, дура и безрассудная, однако не предательница. Просто стараюсь глубоко дышать. Сейчас я выйду и… И, собственно, что? Мы ведь даже не встречаемся. Если бы я уделял ей больше времени, возможно она бы никогда не встретилась с этим кретином. От противоречивых чувств я теряюсь. С одной стороны хочу разорвать в клочья его и грубыми прикосновениями показать грязнокровке своё место. А её место со мной. С другой стороны, я не уверен в её чувствах. Возможно, она не имеет привычки сильно привязываться к людям? Из раздумий меня вырывает женский крик. Её крик. В мгновение откидываю все мысли на задний план, и быстро встаю. Кричали недалеко, и если бы в этот момент в бар не зашёл посетитель, то я бы не услышал. Смотрю вниз и вижу следы от двух пар ботинок. Осознаю, что она вырывалась. Ублюдок. Я его убью. Меня распирает ненависть и тревога за грязнокровку. Чёртова тревога. Такая несвойственная мне. По следам я быстро оказываюсь в переулке где вижу… никогда не хочу видеть её слёзы не из-за меня. Она стоит, восхитительная в своей верности и безумно напуганная. Он нависает над ней, придавливая к стене, и я вижу задранное платье. Секунда и самым мощным Протего его кидает в стену. Не контролирую себя и шепчу непростительное. Подонок. Тебе мало умереть за это. Он кричит и дёргается в судорогах, отчего я накладываю заклятье немоты. Молит о пощаде. Даже не надейся. Надеюсь ты жалеешь что явился на свет. Взмахиваю палочкой. Авад… — Т-том… — так тихо, но так отчаянно и умоляюще, что я не произношу заветное заклятье. Не отменяю Круциатус, его боль пройдёт, может, через пару часов. Но мне плевать. Я подбегаю и беру на руки дрожащую Гермиону. Моя маленькая… Глупая, самоуверенная дура! На что ты надеялась в таком облике? Заботливо целую в висок и вижу как ты захлебываешься в слезах. Никто. Никогда. Не посмеет тебя тронуть. Я не позволю. Лёгкая, как пушинка. Призываю магией твоё пальто и кутаю тебя в него. Прямо как тогда, помнишь? И опять всё по твоей глупости. Что могло бы случиться, если бы я не услышал? Если бы не успел? Всё потом. И отругаю, и накричу, и даже запрещу гулять одной. Но пока что тебе нужен горячий чай и тёплая постель. Слышу жалкие всхлипы и дрожь существа в моих ногах. Язык не поворачивается назвать его человеком. Со всей силы бью его в живот. Окидываю взглядом хрупкое, дрожащее тело, прижимаю покрепче к себе и несу в замок…