К чему приводит любопытство

Игнорирование. Всё-таки одно дело игнорировать из-за невозможности поговорить, а с другой из-за обиды. Да, я в первый и надеюсь, последний раз по-настоящему обиделась на Тома. Глупость обижаться на его слова, однако он воспользовался моей слабостью и проник ко мне в сознание. А это, между прочим, так легко не забывается! Тем более, когда проникновение в разум сопровождается адской болью и ещё неделей отходняка. Никогда не думала, что первым посетителем моей головы будет Волдеморт. Я нервно хихикнула, скажи мне кто-нибудь об этом ещё год назад, я бы только похлопала этого человека по плечу и указала бы рукой в сторону больничного крыла. Я не строила из себя обиженную. Как-то я наблюдала забавную сценку Рона с Лавандой, где последняя надула губки, скрестила на груди руки и демонстративно отвернулась. От представления такой сцены между мной и Риддлом я только скривилась. Нет. Я обижалась по-другому. Лаванда полностью игнорировала Рона, делала вид, что его нет. У меня совсем другая тактика. Я здороваюсь с Риддлом, и даже как-то завёлся разговор о погоде, но дальше дело не пошло. Точнее могло пойти, но я вежливо отмазалась и поспешила по своим вымышленным делам. Я не избегала Тома, я только лишь делала вид полного безразличия и равнодушия. Нет, вы посмотрите. Наблюдая иногда желваки на скуле у Риддла, могу сказать, что ученик почти превзошёл учителя. Это были наши маленькие войны, противостояния взглядов, борьба жестов, игра слов. Я намеренно выводила Тома из себя, а потом как ни в чём не бывало растворялась в его тёмной ауре. Убегала, в общем. Но сегодня моя беготня просто не принесёт никакого смысла. Будь я даже чемпионкой по бегу, Риддл нагонит меня, обгонит, пробежит десять кругов и даже не запыхается. Сегодня патрулирование. Второе. Но первое я благополучно пропустила ссылаясь на жуткую простуду. Конечно, это была неправда. Я слегка хрипела, но в целом моё здоровье было в норме. Девиз всех учеников — отмазались один раз, будьте готовы к неудаче на второй. Поймав меня в коридоре, Том навис надо мной, и прошипел что-то вроде: «Будешь патрулировать даже мёртвой». Я уже приготовилась потренировать невербальные, но он отпустил меня и зашагал на занятия. Обычно, патрулирование делится между восемью старостами. Плюс, иногда старосты школы. В большинстве случаев делится территория прилегающая к Хогвартсу, близ запретного леса, и сам замок. И как же мне «повезло» дежурить с Риддлом именно около запретного леса. Да, меры безопасности действительно приняли. Да, старостам нельзя патрулировать одним. Но почему-то в тёмное время суток вдвоём можно. И вообще, если бы моим напарником был не юный Волдеморт, а кто-нибудь послабее? Вы думаете, мне поможет в запретном лесу, ночью, дрожащий от страха пятикурсник? Нет, всё же скорее стоит бояться Риддла, нежели Василиска. Мои сборы заняли намного меньше времени, чем я думала. Обморочный батончик, дымовая бомба, удлинители ушей, кинжал и пару зелий. А ещё плотный шарф на случай появления змеи. Подумав о злосчастной рептилии, я вздохнула с разочарованием. Если бы хоть на минуту отвязался вечно следящий Том и его дружки. Стоит мне подойти к женскому туалету, рядом раздаются взрывы, как оказалось, от второкурсников, поджигающих очередные творения Уизли. Если бы я проверила, хоть одним глазком взглянула на серебристую змейку на кране, то всё могло бы измениться. Пока что я ни слова не сказала мальчишкам, так как ни Тома, ни их я не могу предать. Замкнутый круг. Напихав в мантию побольше инвентаря, я со спокойной душой зашагала к двери. Когда я вышла из замка, меня ждала необъятная тьма и слабое потрескивание факелов. Они освещали только ступени. Пожав плечами, я зажгла люмос и быстро зашагала к хижине. От шелеста травы под ногами мне становилось ещё тревожней. Прежнее спокойствие улетучилось, оставив только зарождающуюся панику. Я не обращала внимания на тени, падавшие от холодного огонька на моей палочке. Внезапное похолодание заставило меня идти в два раза быстрее. Быстро наложив согревающие чары, я попыталась унять дрожь. Всё мое естество кричало об опасности и неминуемой смерти. Всё, как в тот день. День нашего знакомства. Я замедлила ход, увидев знакомую фигуру впереди. Он стоял, облокотившись на ствол дерева, со скрещёнными руками и с явным раздражением. Стратег из меня никудышный, так как продумывать модель поведения я начала в последний момент. Наверное, холод и отрешённость. Нельзя позволить ему узнать, что я его простила. Чуть-чуть простила. Риддл недовольно поглядывает на ручные часы и глухо цокает. Я сдерживаюсь от хмыканья и послушно следую за ним. Мы идём вдоль деревьев в поисках непонятно чего. Ученики, даже гриффиндорцы, не осмелятся придти сюда ночью. Кроме нас с Риддлом, конечно. Я неплохо так отставала от Тома. На его два больших шага, было четыре моих. Мне приходилось ускоряться и поддерживать непривычный темп ходьбы, чтобы идти наравне. Но Ридлл как на зло ускорялся, и у меня не оставалось шансов. В конце концов, я наплевала на эту идею и пошла самым обычным, медленным шагом. Моему спутнику не нравилась моя медлительность, что было заметно по напряженной спине. Руки в карманах и идеально ровная осанка создавали ощущение не живого человека, а идущей передо мной тени. Я отдалась машинальным движениям, даже не осматриваясь по сторонам. Как никак это Риддл. Хотел убить — уже убил бы. Я шла, грея себя мыслью о тёплом чае и сделанных уроках. Кто, чёрт возьми, придумал патрулировать территорию запретного леса? Дура, какая же я дура! Настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила как мы давно уж свернули с тропинки и теперь шли мимо громадных деревьев. Мысленно застонав, я начала придумывать ходы отступления. План А. Запульнуть в Риддла Ступефаем и кинуться прочь. План Б. Просто броситься прочь надеясь на судьбу. План В… Ммм, умолять Риддла пощадить меня? Нет, вряд ли. Умирать, так умирать с достоинством. Всё же первый план нравится мне больше всех и в голове появляются картинки месячной давности. Месть. Я как-то странно ухмыляюсь, можно сказать, по-риддловски. А что если… — Том! Слева! — кричу, распугивая птиц недовольно слетающих с насиженных мест. Незаметно достаю из кармана дымовую бомбу и кидаю ее в сторону Тома. Густой, зелёный дым заполоняет всё вокруг. Слизеринец не теряется и делает резкий оборот влево, вставая в боевую стойку. Это даёт мне буквально полсекунды на мысленном произношении заклятья. Кричу в голове так громко, как вообще можно кричать и направляю поток энергии палочкой в его спину. Да, со спины нападать подло. Но покажите мне хоть одного человека, сразившегося с Риддлом в честном бою. Живого. Вот и я о том же. Том замирает и, господи, как у него это получается, грациозно падает. Максимально хмурое выражение лица и бегающие зрачки заставляют меня усмехнуться. Беспомощный. В моей власти Темный Лорд, кто бы мог подумать. Наклоняюсь ближе и не в силах сдержаться, сажусь на корточки. Довольно усмехаюсь, всё так же его улыбкой. Провожу кончиком палочки от его щеки до шеи. Облизываю губы и наклоняясь совсем ближе шепчу: «Один один» Чуть ли не заливаюсь смехом когда вижу почти что движение брови. Встаю и убегаю. Бегу и сдерживаю подкатившую истерику. Гарри, Рон, как у вас прошли выходные? Да, у меня тоже всё хорошо, вот, Волдеморта оглушила. Житейская ситуация. С истерикой на глаза накатываются слёзы. Из-за острой боли в боку останавливаюсь и смеюсь сквозь слёзы. Завтра я уже буду трупом. Вымученным, холодным. Мерлин, интересно, когда он очнётся? Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на звуках. Неожиданно на плечи мне ложатся ледяные ладони. Я вздрагиваю и обреченно сглатываю. Вот и пришла за мной смерть с костлявыми руками. Правда, в обличии Риддла. Вот так я и умру, несчастной, совсем молодой, слабой девчонкой. Я уже смирилась с участью и почему-то совсем не волнуюсь. Ни капли. Может быть, потому что самое страшное позади? Самое страшное это игнорирование. И оно прошло. Я мысленно усмехаюсь, но мои плечи больно сжимают, заставляя повернуться лицом. От шока я не могу вдохнуть. Улыбается. Тот кто меня сейчас убьет, искренне улыбается. Том тянет меня к себе и обнимает за талию. Откидывает волосы с плеча и наклонившись в паре сантиметров от губ тихо шепчет: «Ты промазала» Если бы не крепкие руки Риддла, я бы упала. Как я могла промазать? Это было невозможно. У меня тряслись руки, но чтобы настолько. Тем более я чётко видела его спину. Заметив моё замешательство, он ухмыляется и тянется к моему уху. Мимолетно целует раковину, а я покрываюсь мурашками. — Подожди, — начинаю копошиться в кармане ища заветную бумажку, — вот, — достаю скомканный листочек. — Что это? — шепчет Том прислонившись лбом к моему. — Прощание, — так легко говорю, словно это вовсе и не о моей смерти. Риддл хмыкает и берёт его в руки. Разворачивая бумажку, он быстро пробегает по ней глазами и лениво уничтожает Импедиметной. Я успеваю только сложить губы в форме «О», как он целует меня. Вырываюсь, всё-таки сохранять гордость нужно. Всем видом Риддл показывает своё нежелание убивать. Я не шевелюсь. Просто дышу и пытаюсь убедить себя в своей безопасности. Но интуиция шепчет об обманной ласке. Приобнимая за талию Том ведёт меня куда-то. Дрожь усиливается и я прекрасно осознаю свою судьбу. Быстро убивать не в его правилах. Мы шли минут двадцать. Я успела замерзнуть и Том накинул на меня свою мантию. Меня этот жест настолько ошарашил, что я промолчала и начала смотреть на свои ноги. Наконец непроглядной тьмы стало немного меньше. Факелы освещали ступеньки и на стены падали забавные тени. Я усмехнулась вспоминая мой театр теней. Как было весело в детстве показывать руками разных зверюшек. Огромных пауков, драконов, самых разных чудищ. Кто бы мог предположить, что через пару-тройку лет, я увижу их вживую. Мы вошли через главный вход и поплелись в башню Гриффиндора. Том всё так же придерживает за талию. Этот день был очень сложным и если честно, я не могу сейчас гадать, что он задумал. Медленное и мучительное убийство? Возможно, но пока что всё что меня волнует — мягкая кровать. Полусонная я, замученная поворотами судьбы, обнимаю Тома напоследок и устало киваю. Он крепко прижимает к себе и тихо шепчет на ухо: — Завтра. В шесть утра. Здесь. Не опаздывай, — целует в уголок губ и под томный вздох Полной дамы уходит. Шесть утра. Подожди. Шесть утра? В шесть утра встать? Нет, он сказал что будет ждать меня в шесть утра. Он сошёл с ума? Я автоматически захожу в гостиную. Не помню что было дальше, помню только мягкие простыни и восхитительно пахнущую подушку. *** Если бы вас спросили, какой ваш самый ненавистный звук в мире? Может быть мелом по доске? Или пенопласт по стеклу? Впрочем, неважно. Мой нелюбимый звук связан с магглами. Очень тесно связан с магглами. Будильник. Самый обычный, старый, потрёпанный будильник. Классического вида с противной, трезвонящей мелодией. Я поднялась и в мгновение выключила его. Пять тридцать утра. Ну надо же. За окном едва заметная дымка и немного светло. Риддл позвал меня к рассвету? Решил убить под восход солнца? Чёртов романтик. Я быстро натянула джинсы и, с успехом надев толстовку, вошла в ванную. Ужаснулась гнезду на голове. Неужели закон подлости работает только со мной? Именно в день смерти. Ладно, может я ещё не умру. Вряд ли конечно, но надежда умирает последней. Ключевое слово «умирает». Проведя расческой пару раз я отчаянно шепчу заклинание. Волосы стали чуть меньше в объеме, но не расчесаннее. Плюнув на прическу я умылась и почистила зубы. С грустью я посмотрела на сладко дремлющего Живоглота. Потрепав по головке милого котика я посмотрела на часы. Ровно шесть. Прекрасно. Хотя бы раз не опоздаю. На цыпочках я вышла из гостиной. Полная дама смерила меня презрительным взглядом и хотела выплюнуть какую-нибудь колкость, но тут же замолкла. Том стоял и задумчиво пялился в стену. Я же пялилась на него со взглядом «либо убей, либо дай наконец поспать». Поняв мой намек Том взял меня за руку и потащил вниз. Я не сопротивлялась. Зачем? Будем считать это свиданием. Если бы Том хотел меня убить — уже убил бы. Эту мысль я грела в голове весь остаток ночи. Я ничего не понимала. Строить холодную и недоступную — не получится, разбитую и напуганную — мал актёрский талант, сердитую и обиженную — я попросту не хочу. Тогда какую? Какой с ним быть? После всего? Наверное, на меня так влияет свежий воздух. Потому что я сразу выпрямилась и слегка очнулась от дрёмы. Мы вышли из ворот и пошли к направлению трибун. Я удивилась. Я почти уверена, что никаких матчей нет и в помине. Мальчишки бы прожужжали мне все уши. Да и рано ещё. Солнце только-только поднималось из-за гор. Небо озарилось сотнями оттенков и я с восхищением осматривала природу. Ночью всё ещё было холодно. Я не поняла от чего на коже мурашки, от холода или от восхищения. Лес был окутан лёгкой дымкой, травинки усыпаны росой. Воздух так бодрил, что я медленно покружилась вокруг себя. Слегка улыбнулась и смерила Тома вопросительным взглядом. Он лишь пошёл на поле. Я шла за ним, не отрывая глаз от неба. На глазах природа просыпалась, сладко потягивалась и словно улыбалась. Ботинки мокрые от росы, а щёки подрумянились. Улыбка стала шире когда я услышала первую песнь птиц. Тонкую, красивую мелодию. Риддл зашел в небольшую полупалатку, полудомик. Здесь было множество инвентаря для квиддича. Бладжеры, квоффлы, чемоданчики со снитчами, биты и мётлы. Налево душевая и раздевалки. Небольшое, уютное место. Только зачем мы здесь? Взяв меня за подбородок, Том целует меня и сажает на скамейку. Я не особо против. Риддл идёт мне за спину и я вздрагиваю от дежавю. Такие холодные. И всё так же на моих плечах. Его руки. Я чувствую прикосновение к волосам. Легкое по началу. Том просто поглаживает меня по голове. Он проводит по кудряшкам руками и запутывается в них. Я краснею, а он усмехается. Делит на три части и умело плетет знакомую косичку. Он так ловко сплетает пряди, словно каждый день упражняется в этом. Есть ли что-нибудь, что он не умеет? А если и есть, то это вообще изобрели? Может, любить? Как иронично, человек умеющий всё на свете не умеет любить. Справившись со своей задачей, он трансфигурирует что-то в резинку. От столь интимных прикосновений к волосам я покраснела и опустила голову. Мне кажется это что-то слишком ценное. Слишком сокровенное, чтобы потом кому-либо рассказать. Внезапно в голове вспыхивает мысль. Поле для квиддича. Утро. Воскресенье. Коса. М-м-метлы? Ха-ха, смешно. Но мою догадку подтверждает Риддл постукивая руками по деревянной рукояти. Вздыхаю и готовлюсь к ближайшему употреблению костероста. Я один раз просто села на метлу и, оттолкнувшись буквально на сантиметр, перевернулась и упала вниз. Мне не забыть это недовольное лицо мадам Трюк и обеспокоенное Помфри. Я умудрилась сломать руку. В первый раз недополёта на метле. С тех пор я отношусь к квиддичу не только с большим уважением, но и с опасением. Так как я бы точно упала на трибуны. Гарри не раз звал меня просто попробовать, обещая свою страховку. И Рон тоже. И каждый раз я отказывала, напоминая Гарри о его врождённом таланте, и о том, что другим это так просто не даётся. И сейчас Том хочет посадить меня на метлу. Ладно, придётся притворяться больной. Кашляю и, кажется, получается слишком наигранно. Я активно мотаю головой и расширяю глаза. Лишь усмешка. У меня нет выбора. Я вздыхаю, наполняя лёгкие холодным воздухом. Том стоит напротив меня, поглаживая в руках новенькую молнию. Где он её взял? Не важно. Он же Риддл. Достанет что угодно и кого угодно. Я прикусываю щеку изнутри и с опаской подхожу к метле. Как у Гарри. Абсолютная копия. Идеально гладкая, отполированная рукоять, и красивые, блестящие чёрные прутья. Небольшая гравировка на кончике. Не смея вздохнуть, поглаживаю её. Риддл, скрестив руки, наблюдает за нашим «знакомством». Видя как я улыбаюсь, он хмурится. Ревнует? Мысленно хохочу. Меня Тёмный Лорд к метле ревнует. Или ему просто надоело ждать. Надеюсь второе. Том встает и размашистым шагом идёт к выходу. Я следую за ним, придерживая в руках метлу. Меня снова обдает холодным утренним воздухом. Предвкушение от полёта придает бодрости. Но страх от первого полёта бойко сражается и кричит об увечьях. Том подбадривающе хлопает меня по плечу и как всегда грациозно садится на неё. Со стороны это выглядит так легко. Но я то знаю, ничего так не обманчиво, как первый полёт на метле. Хотя в моём случае это трудно назвать полётом. Гарри и Рон проделывают это каждый день. Это не сложнее домашней работы. Давай, Грейнджер. Ничего страшного не произойдет. Тихо ойкаю, когда сажусь, и тут же Риддл взлетает вверх. Меня облепляет зависть и немного обиды. Дразнит же. А говорил, что равнодушен к квиддичу. Так, как там было на первом уроке? Сказать вверх? Или подумать? Не успеваю ни то, ни то, как меня внезапно несёт вверх. Огромное поле наполняется девичьим визгом. Такое эхо… И ведь не скажешь когда тут сотня человек… Отвлекись же! Не смотри вниз. Риддл призвал метлу и меня заодно. Теперь я в десяти, может, пятнадцати метрах над землей. Том лишь медленно подлетает ко мне. С одной, между прочим, рукой. Невероятно. Я, обхватившись за метлу всем своим телом, не так крепко держусь, как Риддл одними кончиками пальцев. В секунду он поднимает обе руки вверх, делая знаменитый жест. Невинно улыбается, а я пытаюсь отлепить хотя бы одну. Кажется, ещё немного и я сорвусь. Только будет уже не пару сантиметров, а метров… Боже, не думай! Забавно, но когда меня что-то раздражает или мне что-то нужно, я молю Мерлина. А когда речь заходит о моей жизни почему-то наружу всплывает маггловская религия. Ох, думай о чем угодно, главное вниз не смотри! Словно взглядом спрашивая, чего я так боюсь, Том резко взлетает вверх и красиво пикирует. Я с открытым ртом наблюдаю за уровнем, конкурирующим с Гарри. Наконец, я подбадриваю себя лучшим другом и смотрю вниз. И о… как зря… Мир перевернулся. Нет точно. Стоп, это я перевернулась? Прямо как в первый раз. Но тогда мне было двенадцать. А сейчас я взрослая девица. Так давай, привыкла получать превосходно, так и получай. Переворачиваюсь и вижу некую тревогу в глазах Тома. Не думал что всё так плохо? О, это я даже с места не сдвинулась. Кстати об этом. Я случайно качнула бедрами вправо и метла послушно наклонилась туда же. Внезапно возникший адреналин опьянил меня, а послушание каждому движению тела усугубили состояние. Я наклонилась корпусом вперёд и пролетела пару метров. Я глухо вскрикнула, но ощутила необъяснимую свободу. Необъяснимое желание облететь весь стадион. Я представила, какого это, когда все кричат твоё имя и болеют не жалея голоса. Кажется, я начала лучше понимать Гарри. Том только насмешливо наблюдал за мной. Честно говоря, мне не особо было важно кто смотрит. Перед ним я была открыта, не страшно опозориться, не страшно сглупить. А вот перед целым факультетом… Я чуть слышно хихикаю от нервов и направляю рукоять вверх. Древко слушается и стремительно летит к солнцу. Какой же был восторг, когда я увидела золотисто-розовый рассвет, невероятно яркое солнце, фиолетовые облака и искреннюю улыбку рядом. Именно улыбка сияла для меня ярче. И кем бы я была, если бы не улыбнулась в ответ. Невероятно романтично и… Трогательно. Трогательно? Дожили, Грейнджер, ты стала слишком сентиментальной. Смахнув едва появившиеся слёзы, я закрыла глаза и расслабилась. Воздух почему-то был теплее, а ощущение полёта вызывало массу эмоций. Я решила испытать судьбу. Наклоняюсь вперёд и широко улыбаюсь. Метла словно моё второе тело. Вверх, вниз. Кричу, но не от страха. От наполнившего меня счастья. Ветер бьет в лицо заставляя прикрыть глаза. Рядом несётся Том и, кажется, тоже посмеивается. Я ощущаю себя птицей, настолько свободной, лёгкой. Расправляю крылья и… у меня же нет крыльев. Твою ж… К сожалению, у меня нет ещё и мозгов. За доли секунды я поняла, что расправила руки на полной скорости метлы. Глаза расширяются, сердце останавливается, метла несётся вперёд, а тело… заваливается назад. Я вскрикиваю и ногами обхватываю дерево, слыша слабый хруст. Отчаянно цепляюсь за деревяшку, но делаю только хуже. Теперь и метлу, и меня, несёт вниз. Странно, в фильмах такие моменты происходят в замедленной съёмке. Перед глазами проносится вся жизнь, а у меня… У меня даже смерть неправильная! «Даже умереть нормально не можешь» — его голос. Вновь холодный. До дрожи родной. Удар в спину заставляет глухо взвизгнуть. Меня крепко прижимают к себе, и сквозь плену слёз вижу только голубоватое небо. Уже голубоватое. Почему рассвет такой быстрый? Я бы хотела вечно созерцать его. Всю жизнь. Тихо вдыхаю воздух и выплевываю волосы из рта. Расплелись? Не важно. Я лежу на Томе, а он крепко держит за талию и за метлу. Быстро, но плавно несётся вниз. Странно, обычно я теряю сознание. С ужасом понимаю что с моей метлой. Точнее, не моей, а чьей-то. Теперь это не метла, а всего лишь кусочки древесины. Чувствую как Том целует в висок и шепчет «Глупая». Знаю. Улыбаюсь. Я жива. Он жив. Я впервые в жизни полетала на метле. С люби… С дорогим мне человеком. Чуть не умерла, правда. Но я лишь приглушённо смеюсь, когда Том стаскивает меня с метлы и я чуть не падаю. Я была права, с временно моей метлой было неисправимое. Том уничтожил остатки и мы в абсолютно безмятежном молчании пошли в замок. Почему-то настроение было крайне хорошим.