К чему приводит любопытство

Вдохнуть. Глубоко. Выдохнуть. Я стою перед дверями в больничное крыло, сжав руки в кулаки. Подбадриваю себя и открываю двери. Мне нужно это сделать. Кроме моих шагов, отдающихся эхом, в крыле ни звука. Немного медлю и двигаю ширму. Розалин Лоурс. Одна из самых красивых девушек Хогвартса сейчас билась в мелкой дрожи и всхлипывала. Я уже третий раз прихожу к ней. Как старосту меня просят узнать, а точнее, вытянуть из неё информацию. Второкурсница с Когтеврана рассказала о Василиске всё, что смогла. Как услышала шипение, как увидела в зеркале чешую. А вот Розалин ничего не говорит. Даже не говорит, что не помнит. Просто… Молчит. В предыдущие разы я не давила на неё, а тактично уходила. И сейчас чёткий приказ Дамблдора. Разузнать всё. Директор пригрозил мне раскрытием Тома, а это слишком больная тема. — Розалин, послушай, — я вложила в голос всю теплоту. — П-пожалуйста, уходи, — она натянула одеяло до кончика носа и легла на подушку. Я не хотела причинять ей дискомфорт, но выбора особо не было. — Я… Прости, но мне кажется, ты что-то скрываешь. Давай просто поговорим, ладно? — прости, прости, тысячу раз прости. Не люблю надоедать людям. Сдержанный кивок заставил меня выдохнуть, — пожалуйста, расскажи мне всё. Важна каждая деталь, от этого зависит чужая жизнь. — Я н-не помню. Не знаю. Просто вдруг стало темно и очень холодно, — я не такой хороший психолог как Дамблдор или Снейп, но бегающие глаза и поддрагивающие губы наводили на определённые мысли. И всё же, с чего бы ей меня бояться. Третий раз одно и тоже. Она лжёт. Чёрт возьми, от этого зависит жизнь Тома. Я должна быть настойчивее. — Если не помнишь ты, за тебя вспомнит сыворотка правды, — эффектно достаю пузырёк из кармана. Упс, перестаралась. Расширившиеся глаза и бледное лицо. Грейнджер, из крайности в крайность. Не понимаю, быть мне хорошим копом или плохим. — Нет, нет! Я всё расскажу, только не сыворотка! — подскакивает на кровати и вжимается в спинку. О, а нашей мисс невинность есть, что скрывать. Вот как бы отреагировала нормальная девушка? Наверное, максимум бы поворчала про личную жизнь и с неохотой выпила. — Хорошо. Тогда говори, — чувствую себя ужасно. Как будто я действительно в тюрьме и допрашиваю заключенного. Ей лучше не знать, что это обычная вода набранная наспех в женском туалете. В этом проклятом туалете. — Я… — из голубых глаз текут слёзы. Лоурс внезапно поднимает руку и показывает на губах замок. При этом на меня не смотрит, а глядит в дальнюю стену, будто она одна. В голове безумная догадка. — Обет… — шепчу я. Она вздрагивает, но кивнуть не смеет. Так вот почему она молчит. Кто-то наложил непреложный обет на неё. — Кто? — голова подкидывает одно единственное лицо. И тут ответ на вопрос уже не важен. Я просто подхожу ближе и шепчу ненавистное заклинание. «Легилименс» Перед глазами зарёванное лицо. И снег. Стоп, снег? Как давно это было? Розалин выглядит намного лучше. Её светлые волосы ещё блестят на солнце, а под глазами нет синяков. Отличается и рыдание. В больнице она походила на испуганного до смерти зверька. Тут её вой был истеричным и… Капризным? Да, мне показалось именно так. Меня отвлекла девушка которая вскочив швырнула книгу. Рефлекс заставил потянуться за книгой, но она прошла сквозь мои руки и упала на пол. Розалин зарылась пальцами в волосы и… Швырнула чью-то колдографию. Каково же было моё удивление, когда я увидела на ней своё лицо. В недоумении я смотрела на ревущую девушку. Начав прислушиваться к шёпоту, я расслышала не самые лестные комментарии в свой адрес. Это заставило меня возмутиться, ведь я питала к гриффиндорке симпатию, и в конце концов, она тоже была магглорожденной. Никакой солидарности. Сцена переменилась и теперь я уже в кабинете Слизнорта. Мерлин! Розалин склонилась над котлом и доставала из-под мантии ингредиенты. Я вздрогнула. А она действительно не та, кем кажется. Так, судя по перламутровому блеску и дыму спиралями… Амортенция? Осталось только добавить волосы жертвы и жертвы жертвы. Хм, звучит забавно. В данном случае она добавит свой. Ну же. В зельеварении главное точность и собранность. Пропустишь хоть лишнюю секунду — всё, можешь переваривать. А она почему-то тянет. Наконец блондинка достаёт, к моему удивлению, шкатулку с двумя волосками. Мой кучерявый и короткий чёрный. На миг меня прошибают судороги. Что если это волос Тома, и именно из-за него он заботится обо мне? Нет, вряд ли. Любовь невозможно подделать, как никак, в искренности Тома я не сомневалась. Не знаю, почему. Чувствовала. Тогда чей это волос? М-м… Гарри? Боже, точно! Мерлиновы кальсоны! Гарри всё это время был под Амортенцией! Это всё объясняет. Значит, он на самом деле не влюблён в меня? Какое облегчение! Вот только смысл ей влюблять Гарри в меня? Если это ревность к Тому, логичнее было бы влюбить меня в Гарри. Получается, она либо догадалась, что Тома не провести, либо мстила конкретно мне. Но… Задумавшись, я чуть не пропустила добавление волоса Гарри. Чёрный волосок аккуратно лег на воду и через пару секунд его стало не видно из-за густой дымки. Сначала добавляют волос того, в кого надо влюбить, а потом уже самого подопытного. Первый волос Гарри, значит, по идее я должна была влюбиться в него. Когда в зелье попадает и мой волос, я хмурюсь. Зелье нельзя обмануть. При каких обстоятельствах мой волос мог первым туда попасть? Это зима, примерно после рождества. Может, в котле первоначально был мой волос? Вероятнее всего. По глупому совпадению я варю зелья в этом котле. Каков шанс что именно мой волос окажется в нужном котле, в нужное время? Маленький, почти ноль. Но он оказался. Страшно представить что было бы, если бы я влюбилась в Гарри. Бррр. Благодарю Мерлина, как только закончу просмотр воспоминаний Розалин, тут же сварю антидот. Но меня отвлекают очень быстро мелькающие картинки. Как тонкая рука подливает зелье в бокал, как Гарри подсаживается ко мне и выхватывает мой бокал, смело отпивая из него, как внезапное красное лицо Гарри вызывает прищур Риддла, и как хрупкая девичья фигура направляется к выходу из зала. Меня пугает то, что я вижу дальше. Всё настолько быстро, что я теряюсь в воспоминаниях и не различаю общую кашу. Вероятно, виноваты сами воспоминания. Ей больно о них думать. Розалин заводят за угол и угрожают. Я пытаюсь помочь, но голова слишком сильно болит, да и руки проходят сквозь предметы. Сердце болезненно ёкает, видя знакомое лицо. Сложно разобрать, но кажется, ей угрожают расправой. Меня словно ударяет током, когда Том использует какое-то заклятье, вызывая истерический крик. Дальше всё как в тумане. Шипение. До мурашек. Дальше я на секунду вижу зелёную чешую и янтарный глаз. Розалин застывает и падает, а меня резко выкидывает из чужой головы.