К чему приводит любопытство

Меня невидимой силой толкает назад. Споткнувшись, лечу туда, успевая подставить руки. Больно бьюсь локтями, но меня это не волнует. Розалин оседает на пол и теряет сознание. Сейчас я в замешательстве, как никак, она планировала подлить мне Амортенцию. Морщусь и проглатываю обиду. Подхожу к Лоурс и тяну за плечи. А на вид такая лёгкая! С небольшим усилием кладу её на кровать. Никакие заклинания ей не помогут. Я перенесла это на собственном опыте. На душе запредельно гадко, я только что доставила чудовищную боль вдоволь настрадавшейся девушке. Хотя последнюю сцену я бы пересмотрела. Что такого сделал Риддл, что Розалин разговаривать боится? Я осознала, что помимо злости на него испытываю малую долю благодарности. Теперь живу девизом Грюма. И вообще, пора бы приняться за работу с Тайной комнатой. То, что я не чистокровная, ещё не означает полную безнадежность. Нужно найти человека с идеальными корнями. Перед глазами рыжее лицо. Но могу ли я доверять Рону? Сколько надо сделать дел! Для начала антидот. Нет, сначала нужно позвать Помфри…

***

Тепло. Наконец-то погода соответствует моему настроению. В полудрёме я слышала только потрескивание дров в камине. Закутавшись в плед и поджав ноги, я сидела на диване. Положив голову на плечо. На плечо Тому. Сегодня мы с ним не разговаривали. Не обмолвились ни одной фразой. Я просто залетела в Выручай-комнату и бросилась к нему. Счастливая. Беззаботная. Искренняя. Майские вечера всё равно были прохладными. В них можно было отдохнуть от палящего солнца и насладиться звёздами. Плед немного сполз, и я подтягиваю его на себя. Мне его не хватает, открытыми остаются либо кончики пальцев, либо плечи. Я недовольно хмыкаю и оставляю страдать плечи. Немного ёрзаю и успокаиваюсь. Я прокручиваю в голове события последних дней. Гарри и Рон смотрели на меня как на ненормальную, когда я ворвалась в их спальню. Я протянула колбу Гарри и попросила выпить. Рон попытался вырвать её, но Гарри, будучи под действием зелья (предыдущего, между прочим) послушно выпил. По плану в этой сцене не должно было быть Рона. Хотя бы потому что он привык реагировать на всё слишком импульсивно. Гарри схватился за голову и поморщился. В отличии от Амротенции её антидот обладал горьковатым привкусом. Через пару минут брюнет широко распахнул изумрудные глаза и задал один вопрос: «Что это было?» Я чуть не расплакалась, когда он наконец-то посмотрел мне в глаза без притворного обожания. Почти бросилась его обнимать, но вздохнула и принялась за рассказ. Гарри ошеломлённо слушал и мотал в неверии головой. Рон смотрел на меня с недоверием, но выслушав, покраснел и стал извиняться. Впрочем, с Гарри ему не сравниться. Так он не краснел даже под зельем. Крепко и только по-дружески обнял меня и ринулся в гостиную. Я захихикала, представляя реакцию Джинни. Не сомневаюсь, она его простит. Рон же стыдливо смотрел в пол и шептал извинения. Я неловко улыбнулась и только собралась уходить, как Рон обнял меня. Очень крепко. Я похлопала его по спине и погладила по плечам. Рон с блестящими глазами потянулся к моему лицу, но чётко отработанный рефлекс с Томом заставил меня вывернуться из объятий и торопливо убежать. Тут же на меня накинулась ревущая Джинни с невероятно противоречивыми эмоциями на лице. Смех сквозь слёзы, так это называют? Тысяча извинений, но я прощаю её после первого. Мне очень не хватало искренней улыбки Гарри. Я винила за всё себя, но теперь чувствовала только счастье. Я поняла, что потеряла, и теперь готова была бороться за друзей. Насмерть. Воспоминания не давали мне уснуть, заставляя подрагивать уголки губ. Я размеренно дышала, наполняя себя запахом Тома. Я сбилась со счета, который раз улыбаюсь. Том не чувствовал никакой радости за меня, на его лице читалось только облегчение. Меня совсем разморило и я уткнулась носом в его плечо. Том еле заметно подвинулся и проделал какие-то махинации с пледом. Засыпая я чувствовала только как холодные руки полностью укрывают меня пледом и почему-то отодвигаются. Плед не давал теплу развеяться, но сквозь сон я заметила отсутствие чужого тела.

***

Как же я завидовала Рону в его спокойствии. Безразличии и абсолютному, чего уж скрывать, пофигизму. Экзамены? "Гермиона, не преувеличивай, ещё целый месяц". Вот именно, Рон. Всего месяц. Склонившись над кипой бумаг, я пыталась успокоиться. Если дело касается чего-то связанного с моими оценками, то мой мозг сразу из аналитического калькулятора и маггловского фотоаппарата превращается в паникующий кипящий чайник. Я пролистала всевозможные конспекты, зазубрила каждый параграф, и всё равно сердцебиение неприятно учащалось при мысли о экзамене. Шестой курс не шутки, и хоть такое уже было на пятом, в этот раз к нам приедет комиссия, причём по слухам строгая и разбрасывающая троллей направо и налево. Что может быть хуже надвигающихся экзаменов? Правильно, какой-то другой груз ответственности, сдавливающий плечи и не позволяющий расслабиться. Тайная комната. На кой-чёрт Салазару вообще понадобилась эта комнатушка в самых недрах Хогвартса? Я прочесала вместе с ребятами и знаменитым отрядом Дамблдора каждый уголок Хогвартса, заглядывая чуть ли не в каждый чулан. Пыль да и только. Филч ворчал на нас чаще обычного, так как мы постоянно искали. Искали эту чёртову комнату. Змейка на кране в женском туалете? Ха, ни я, ни Гарри, ни даже профессор Макгонагалл не смогли что-либо сделать. Розалин выписали из больничного крыла и нагло сместили с должности старосты. Я долго уговаривала профессора Макгонагалл взять её, но сама Лоурс якобы не хочет. Блондинка при виде меня пугливо пряталась за волосами и краснела. Ещё бы, чуть не сломала мне жизнь. Зла я не держала на неё, но неприятный осадок всё же остался. Тому я не сказала ничего. Совсем. Пускай думает, что я не в курсе его причастности к неадекватности Лоурс. Кстати, девочка с Когтеврана вполне себе радуется жизни. Засидевшись в библиотеке, я почувствовала жажду. Наверное, уже вечер. Прекрасный воскресный вечер, знаменующий отдых и наслаждение свободным временем. Я же тратила его в пыльной библиотеке. Ну и пусть. Для меня это место ассоциируется со всей магией в целом, поэтому я искренне люблю здесь находиться. Заправив прядь за ухо, я вздохнула. Тяжёлые фолианты так и манили к прочтению. Под строгим взглядом мадам Пинс я с охапкой книг поплелась к выходу. Не видя перед собой дороги, я шла на ощупь. По ступеням это было, мягко говоря, неудобно. Книги были не только огромными, но и увесистыми. Одна вообще скатывалась ко мне на нос, щекоча бархатной обложкой. Я едва не чихнула. Пошатываясь, я хотела только одного. Лечь спать. И как можно скорее. Выносливость в физическом плане никогда не была моей сильной чертой. Мне хотелось поскорее взвалить груду на стол и плюхнуться в постельку. Я врезалась во что-то так внезапно, что сердце подпрыгнуло и ударилось о подбородок. Я почти уронила стопку, и если бы не чьи-то руки, придерживающие груз, то я смачно завалилась бы на пол, рассыпав бесценные накопления. Собираясь благодарить моего спасителя я открыла рот, но тут же закрыла. Чёрт, может у меня карма такая плохая? Или я какому-то шаману дорогу перешла? Ей-богу, передо мной не кто иной, как Риддл. Может, это и было ожидаемо с точки зрения сказок и романтических случайностей, но я придерживаюсь расчётливости и логики. Том был великолепен. Может быть, сказалось то, что я давно его не видела. Всего неделю. Я ожидала какую-нибудь шутку, колкость, возможно улыбку, но никак не хмурый взгляд чёрных глаз. Или синих? Мерлин, что за крапинки? С синеватым оттенком. Я вздрогнула от движения. Том просто пошёл в сторону гостиной. Тяжёлую ношу он взял на себя, заставив меня плестись в конце и недовольно семенить. Я раздумывала над глазами. Странно… Не знаю, что меня так удивило. Как известно, при разном освещении цвет глаз различается. Но это были отчётливые синие вкрапления. Я настолько привыкла видеть абсолютную тьму, что никогда не приглядывалась. Возможно, у него всегда такой цвет и был. А я просто выдумываю. Мы входим в мою комнату, почётно доставшуюся мне как старосте. Том кладёт их на столик и прикусывает щёку изнутри.  — Патрулирование, — медленно тянет он, задумчиво уставившись в окно. Точно! Мысленно хлопаю себя по лбу.  — М-м, как раз собиралась, — беру мантию и быстро застёгиваю ее, — готово, можем идти. Том окидывает меня брезгливым взглядом, а я недоумеваю. Что с ним такое? Словно он зол на что-то. Не на меня, это я бы сразу узнала по прикосновениям. А сейчас он как будто избегает контакта. В душе селится крохотная обида. Я машинально поправляю волосы. Мы выходим молча. Я хмуро смотрю в пол и считаю шаги. В детстве успокаивало. На свежем воздухе я не чувствую себя лучше. Ветер не назвать тёплым, а мою мантию уж тем более. Я останавливаюсь на более менее освещённой полянке, отдаленной от замка. Том не оборачивается, но тоже прекращает ход. Поговорить нужно. Найти слова. Подобрать их. Сейчас это главное. — Том, я… Хотела спросить, — и не только. Знал бы ты, сколько раз я хочу тебя спросить и о чём, так в жизни бы не ответил положительно. Только сдержанный кивок. Прочищаю горло. — Что случилось с Розалин? — конечно, я знаю, что случилось. Мне нужна его версия. Выжидающе смотрю на него, а Том только складывает руки на груди и хмурится. Я пожираю глазами каждое его движение, каждую крупицу информации, каждый вздох. Пытаюсь распознать ложь и отличить её от правды. Если таковая конечно будет. — Я думал, ты знаешь. Она попалась на пути чудовищу, — я вздрогнула и испытывающе посмотрела на него. Я натянула на себя маску насмешки. И помолилась Мерлину, чтобы усмешка выглядела правдоподобной. — И ты в это веришь? Мне казалось, это выдумки, — задумчиво отвожу взгляд и завожу руки за спину. Хмурюсь, краем глаза замечая его раздражение. Да что с ним такое? При тусклом свете не могу понять цвет глаз. — Грейнджер, не дури. Я прекрасно знаю, что ты хочешь спросить, — я разочарованно выдыхаю. Не получилось. — Зачем тебе это, Том? Ты мог убить ребёнка, — на этой фразе у Риддла не дрогнул ни один мускул. Его словно не волновала чужая жизнь. Совсем. Когда я уже привыкну со своим вечным синдромом защиты всех и вся. — Она случайно попалась, — с неохотой протянул он заставив меня затаить дыхание, — в отличие от блондинки. Я скривилась. Его абсолютное равнодушие к чужим жизням вызывало отвращение. Я прикусила язык. Растерялась, не зная, что сказать. Спроси про Лоурс. Про Лоурс. Лоурс. — Л-лоурс. В смысле, зачем ты натравил его на Лоурс? — я мгновенно овладела заплетающимся языком. — Заслужила, — легко качнул плечами и засунул руки в карманы. Действительно. Я чуть не закатила глаза. Может, ему каждый день приходится рушить чужие жизни? Ах, да. Это же Волдеморт. Сжимаю руки в кулаки и немного горблюсь. — Объясни мне наконец, чем она заслужила? Может, нарушила вселенские планы? Или сказала тебе что-то обидное? — от ярости начинаю подрагивать, хватаю его за воротник и прижимаю к ближайшему стволу дерева, — люди не игрушки, Том! Ты не имеешь права решать их судьбу! Да пусть хоть она отравить меня хотела, это не причина! — беру за галстук от чего ткань издаёт звучный треск. — Именно, — Замираю, всё так же держа за галстук. Отравить? Меня? Не можешь Амортенцию отличить от яда? А, великий зельевар? А если серьёзно. Если бы она попыталась меня убить, то я бы увидела это в её воспоминаниях. Пользуясь моим замешательством, Том обхватывает горло, и вот уже я прижимаюсь к шершавой коре дерева. — Что? Стой, нет, она… — Пыталась тебя отравить. Подлить амортенцию для одержимости Поттером и отравить. В комнате. Подстроив под самоубийство. Я забыла, как дышать. И если бы отчаянно не пялилась десять секунд в ровно вздымающуюся грудную клетку, то свалилась бы от нехватки кислорода. Может, это шутка. Его взгляд не был игривым или задорным. Я приоткрыла рот и глупо втянула воздух. Натренированный мозг быстро впитал информацию и теперь пытался переработать. Меня попыталась отравить гриффиндорка, которую впоследствии чуть не убил Риддл. Как вообще на это реагировать? Закричать от ярости и поблагодарить Мерлина за карму? Или броситься в слезах в объятия Тома, надрывно проклиная несправедливый мир? Я только осталась стоять столбом. — То есть, вместо того чтобы рассказать всё профессорам ты решил её убить? — на одном дыхании пролепетала я. — Вместо того чтобы её убить, если ты не заметила, я просто её, — он задумался, подбирая подходящее слово, — заморозил. Какой бред. Лоурс не могла. Не могла же? — Могли пострадать люди. М-могла… я могла пострадать, Том! О чём ты думал? — я неотрывно смотрю в черные глаза и при слабом лунном свете улавливаю синий цвет. — О тебе. Я бы не позволил ему напасть. Ты, кстати, довольно быстро догадалось кто он, — я на секунду растаяла от комплимента, но взяла себя в руки и сердито промолвила: — Из-за тебя я не выходила из библиотеки часами. — Мне казалось, тебе нравится, — его усмешка погасла, а взгляд помрачнел, — впрочем, это уже не важно. Скоро твои любимые профессора найдут Тайную комнату. И Василиска. Второй раз за пару минут я поперхнулась воздухом. Согнулась, чтобы не умереть самой глупой смертью. Поднимаю на него глаза-блюдца и не веря спрашиваю: — Зачем? — Чтобы никто не пострадал, — серьёзные слова, звучащие из уст Тёмного Лорда были выплюнуты с таким сарказмом и отвращением, что я сразу не поверила в реальность. Мне послышалось? — Не послышалось, — довольно громко сказал Том, заставляя вздрогнуть и наблюдать за медленно отдаляющейся фигурой. Он спокойно прошёл мимо, а я осталась стоять, буравя удивлённым взглядом спину. Кажется, я ни разу не моргнула.