К чему приводит любопытство

— Милая, ну что с тобой? — в который раз спрашивала тётушка Мегги, любезно закутавшая меня в два пледа и подсунувшая кружку чая. Я была полностью сухой, отлично высушенная согревающими чарами, не считая волос, которые специально оставила влажными. Тётя Мегги во всю хлопотала на кухне не взирая на поздний час. Её волнение было безумно милым. Но оно отличалось от того, которое так нужно было мне. Совсем другое волнение совсем другого человека. По совсем иным причинам. Хотя, Том отругал бы меня за беспечность. Я заставила себя прекратить думать о нём. Потому что тётя уселась, подперев рукой острый подбородок. — Это из-за мальчика? — Мерлин, дай сил. Хотелось рассмеяться и расплакаться одновременно. И да и нет. — Тётя Мегги, вовсе это не из-за… Мальчика. Мне просто стало плохо, и я упала на землю, — с каждым моим словом моё лицо то ли напрягалось, то ли расслаблялось. Слишком много эмоций. На её лице была искренняя обеспокоенность, а я не могла сказать ей правду. От этого я ощущала себя отвратительно. — Обычно ты возвращаешься домой раньше, — я едва ли не хохотнула, когда она назвала это место моим домом. Опять же больно. Разлука с родителями. Не то место. Совсем, совсем не то. — У тебя глаза опухшие. Вот это больше похоже на аргумент. — Я заработалась. — Святые угодники, где ты там, говоришь, работаешь? Я приду туда с жалобой и потребую возмещение. А потом устроишься к моей знакомой — у неё свой строительный магазин. Я почти расплылась в улыбке на ее негодование. Почти. Если бы только лицевые мышцы слушались. Одна единственная мысль настойчиво трезвонила в голове. — Уже поздно, я пойду спать. Спокойной ночи, тётя. Я кивнула ей и поплелась по лестнице в спальню. Перепрыгивая через две ступеньки, чтобы скорее скрыться от неё. Захлопнув дверь, я спустилась по ней вниз, устало закрыв глаза. Веки стали тяжёлыми, а я едва ли доползла до кровати. Вырубилась почти сразу. *** Тётя бегала по кухне и проверяла свою сумку. Тысяча украшений, одежда, вещи первой необходимости, вещи второстепенной необходимости, вещи ненужные от слова совсем и ещё куча всего. Наблюдая за суматохой, я удивлялась, не эльфийская ли у неё сумка? Ей-Мерлин, это была просто бездонная тряпочка с рюшками, и несмотря на ядрёный цвет мне захотелось заиметь такую же. Тётушка расцеловала меня в обе щеки, оставила недельный запас продуктов, инструкции по выживанию в доме, приличную стопочку денег и список кормов для её ненаглядных питомцев. Всё это было так потешно и нелепо, что я чуть не рассмеялась. Тётя Мегг уезжала на пару дней к друзьям. И хоть она не хотела оставлять меня одну, я напрочь отказалась ехать с ней. Причём тётя скорее волновалась за меня, а не за дом. Я с лёгкой улыбкой смотрела на только что захлопнувшуюся дверь. Тётю пришлось успокаивать и яро доказывать ей, что мне уже не пять лет. Я вздрогнула от внезапного тепла под ногами. Об мои ноги нагло тёрся серо-полосатый кот. С самодовольной мордой и звонким урчанием он вилял бёдрами и призывал его покормить. Я потрепала его за ухом, мысленно надеясь, что Живоглот эту мимолётную нежность мне простит. Остальные часа два я убиралась в доме. Крайне вдохновлённая, с метлой под ручку, я почти летала по дому, смахивая пыль и грязь. Неплохая благодарность тётушке Мегг. Уборка была легкой и совсем не удручающей. В итоге дом, конечно, не сиял, но поблёскивал. Были отмыты люстры, выметена пыль из углов, почищен сервиз, вымыта посуда и ещё куча всего. В труднодоступных местах я пользовалась магией, но работа руками оказалась куда увлекательнее. Под ногами путались комочки шерсти, поэтому передвижение по дому напоминало операцию по обезвреживанию бомб в минном поле. Сегодня сходив в маггловский магазин, я решила приготовить что-то съедобное. Это было несложно, денег и продуктов хватало сполна, а рецептами тётя завалила меня доверху. Я остановилась на простом салате, восхваляя при этом советы от миссис Уизли, ибо ее кухарские уловки очень сильно мне помогали. В итоге я читала книжку, когда за спиной левитирующий нож нарезал салат. На сковородке что-то скворчало, а из духовки нёсся запах свежей выпечки. Прекрасную домашнюю идиллию нарушил внезапный стук в дверь. Возвращение тёти маловероятно, а вот незваные гости вполне могли нагрянуть. Щелчком останавливаю кухонную готовку и захлопываю книгу. У меня почему-то очень дурное предчувствие. Сомневаюсь, что эта в очередной раз пришла соседка. Сердце готово было выскочить из груди, когда стук повторился. Я медленно шла к двери, мысленно наступая себе на горло. Ничего страшного там быть не может. Ничего страшного там и нет. Мне все кажется, будто за дверью аврор. Словно я уже вижу его высокий силуэт за дверью. Уже представляю голос аврора. Мне окончательно сводит палец правой ноги, когда я открываю дверь. Я ожидала так много всего. Так, Мерлин, много всего. Мне в руки практически летит тяжёлое тело. Я едва успеваю понять, что происходит и выставить руки. Ловлю его и по запаху осознаю — это Том. Эффект неожиданности сыграл свою роль, и я совсем растерялась. Том почти упал мне в руки, а я неумело положила его на стол. Я промедлила всего полсекунды, а затем эмоции рванули со всей силы. Я увидела рану на его виске. Что-то во мне резко очнулось и забило тревогу. На смену растерянности пришла сосредоточенность. Как по щелчку все мысли встали на нужное место, сгенерировав четкий план действий. Глаза пробежали по нему, чтобы оценить состояние. Мозг быстро проанализировал ситуацию и выдал план. Я молниеносно рванула к двери и захлопнула ее на пять замков. Наложила маскирующие и запирающие заклятья на весь дом. В сочетании с предыдущими чарами защита могла посоревноваться, скажем, с Хогсмидом. Том сполз вниз по столу, облокачиваясь спиной на его ножку. Он пытался поднять голову и посмотреть мне в глаза. Даже сейчас пытался скрыть свою слабость. Его попытки были тщетны. Выглядел он ужасно. В смысле… Том не может выглядеть ужасно. Для меня уж точно. Висок и волосы насквозь пропитаны кровью, одежда грязная и местами рваная. Дыхание сбито, словно он только что убегал от стаи псов. Что тоже не исключение. Ближе к боку он зажимал двумя руками рану на животе. Рубашка окрасилась в алый цвет и… Мерлин… Не ходи я однажды на курсы препарирования на биологии, точно плюхнулась бы в обморок. Что-то не позволяло мне бездыханно упасть. Это было его шумное дыхание. Вытекающая кровь мысленно убывала меня. Во рту начало горчить. — М-может поможешь? — с сарказмом спросил Том, зажимая рану на боку. Даже в таком состоянии он был готов отпускать шутки. Его слова отрезвили меня и подтолкнули к действию. Внутри меня все отказывалось верить, что это всё явь. Я резко зажмурилась и сжала кулаки с нечеловеческой силой, вызвав не обнадёживающий хруст. Сдержала слёзы и порыв сейчас же обнять Тома. Ему это сейчас не поможет. Я подбегаю к нему и как могу аккуратно кладу на стол. Том едва постанывает, а мои глаза с каждой секундой раскрываются всё больше и больше. Для меня попросту ненормально, что он сейчас лежит на столе, не в силах даже самостоятельно подняться. Так непривычно было видеть его беспомощным. Это было просто неправильно. Чем-то он напомнил мне Василиска. Умирающего, чёрт возьми, Василиска. Мысли зашагали по логической цепочке и в итоге пришли к ужасному выводу. Сравнение со змеем мне отнюдь не нравилось. Потому что его уже нельзя было спасти. Меня так резко выдернуло из собственных дум, что я успела бедром вклиниться в край стола. Боль отрезвила меня, и я с дрожащими руками побежала в спальню. Я не дам ему здесь умереть. Он просто не может. Это все было похоже на какую-то глупую шутку. Серьезно, словно Том сейчас встанет, ухмыльнётся, и вытащит из кармана кетчуп. А потом обнимет меня, напомнит про наивность. Но это не было шуткой. Хотя бы потому что кетчуп совсем другого цвета. Руки не слушались, ноги подкашивались. Я наспех хватаю и волшебную, и маггловскую аптечку. Пускай. С полными руками бегу, шлёпая босыми ногами по полу, закусив щеку изнутри. Том лежит на столе боком ко мне и я вижу эту жуткую рану. Большая, тёмно-бордовая дыра, которую он умело зажимает руками. И ведь даже в этом его навыки продвинулись куда больше моих. Рана, не задевающая жизненно важные органы, но большая и наверняка приносящая страшную боль. «Конечно, Грейнджер, у него дыра в боку!» Я почти подпрыгиваю на месте когда Том резко сворачивается в клубок. Я уже переместила всё что надо и… Мерлин, это у него талант залечивать чужие раны. Я очень медленно переворачиваю его на спину, и целую в лоб. Не могу удержаться. Пускай хоть что-то его сейчас успокоит. — В-всё нормальн-но. Я с-сам, — хоть и говорит дрожащим голосом, изо всех сил старается придать ему твёрдость. Он хватает бинт и приподнимется на локтях. Садится и шипит от боли. Моё сердце параллельно с этим разрывается от жалости. Словно это меня сейчас продырявили. Я чувствую на себе настолько тяжкий груз ответственности, что, глядишь, и он раздавит меня, превратив в лепёшку. Именно сейчас всё зависело от меня. И почему-то ощущения ярче, когда я решала судьбу магического мира. И страха больше. Совсем другого страха намного больше. Том мрачно усмехается и тянется к аптечке. Радует, что он уже подал признаки жизни. Достает бадьян и протягивает мне. Его, пусть и натянутая ухмылка, подбадривает меня, а хоть какое-то движение и вообще приводит в восторг. Когда я капала настойку бадьяна на рану, Том недовольно морщился и шипел. Его оживление придавало мне уверенности, а также напоминало кота. Здесь и без него их было достаточно. — Тш-ш-ш. Терпи. — Неприятно. — Разве не хочешь выздороветь? — спросила я, рукой обеззараживая рану, но не отрывая глаз от его. На его хмыканье мне захотелось ответить взаимностью. На то полуизмученное тело Том уже не был похож. Совсем. Лицо приобрело розоватый оттенок, дыхание восстановилось, а постоянная игра глаз и безупречная мимика так и норовили выдать благополучное состояние хозяина. После всех махинаций с палочкой, обеими аптечками, бинтами, мазями, настойками и прочим, осталась одна деталь. — Нужно… Зашить рану, — я боязливо смотрю ему в глаза, надеясь, что он откажется. Даже с использованием заклинаний это неприятно. К тому же, опыта колдомедика у меня совсем нет. *** — Ай! — Последний стежок. Потерпи. Том мужественно перенёс «шитье». Мои руки хоть и дрожали, но хуже точно не сделали. И даже несмотря на недовольную мину своего пациента я была довольна результатом. Мама и папа точно бы похвалили меня. За небоязнь крови как минимум. А еще я осознала, насколько разные у нас болевые пороги. Том стискивал зубы и молчал при всём процессе. А я… Укололась иглой и вскрикнула, получив неодобрительный взгляд. Том превратился из умирающего человека в ворчливого пациента, пробубнив что-то про неровные швы. Не будь он так слаб, я уверена, смог бы и сам. Да и вообще при необходимости смог бы всю грудь расшить себе крестиком, не проронив при этом ни слова. Рубашка, полностью пропитанная кровью, валялась где-то под столом. Том согнул одну ногу в колени и положил на неё руку, поглядывая на меня многозначными взглядами. Только сейчас до меня дошло, что он выглядел, пусть и не слишком здоровым, но великолепно. А эта его кровь. Такая же ведь как и у меня. Совершенно обычного цвета, с совершенно обычным запахом. С клеймом чистовой принадлежности, разве что. Я устало протёрла лоб, оставляя на нем кровавые разводы. Стол весь был запачкан и по всей площади валялись баночки. Я жутко устала, проделав кропотливую работу по зашиванию ран. Я отдала Тому его заслуженную порцию салата и принялась отмывать руки от крови. В процессе я заметила, как неестественно закрываются его глаза при каждом выдохе. Практически отпрыгнув от раковины я сжала палочку в руке и подняла его в воздух. Аккуратно понесла на второй этаж. Положила на кровать и сама села рядом. У Тома был полностью перевязан бок, а также ещё пара повязок на плечах и на голове. Он лежал, неотрывно буравя белый потолок взглядом, пока резко не повернулся ко мне. Рука сама чуть не дёрнулась поправить съехавший бинт. Он уже окрасился в бледно-розовый. Я лежала и не могла понять, где с ним такое могло случиться? Ведь если бы не я… Мерлин… Даже думать не хочу. Том, кажется засыпает. Не ответив ни на один вопрос. И даже не поблагодарив. Но почему-то меня это волновало меньше всего. Внезапно, я осознала, что за ним может быть погоня и резко вскочила с постели, заставив последнюю громко скрипнуть. Том мгновенно открыл глаза, и на меня уставились две чёрных вселенных, с синими крапинками и невероятным отблеском от люстры, словно маленькие звёздочки в его глазах. — Чары наложены правильно. Они сюда не придут. А в его глазах словно вина. Том ведь не хотел подвергать меня опасности. Они. Кто это — они? Кто? Не скажет. Том хочет что-то сказать, возможно поблагодарить, возможно извиниться, но я попросту его не слушаю. Меня волнует не то какой опасности он подверг этот дом, а какой опасности он подверг себя. В глазах скапливаются слёзы. Мозг рисует в голове разные ветви событий. Вот в этой Том не успевает аппарировать. В этой меня не оказывается дома. В этой он уже мёртв где-нибудь в подвале лавки в Лютном переулке. — О чём ты вообще думал?! — я сидела к нему спиной, а потому резкий разворот и начало разговора с крика несколько ошарашили его. — Просто верх идиотизма! Ты мог не успеть. Мог бы погибнуть. Мерлин, Том, ты… — последние слова проглатываю, захлёбываясь в слезах. Накопившиеся переживания плавно перетекают в истерику. Его взгляд, полный понимания и виновности, отрезвляет меня. Я резко стираю мокрые дорожки с щёки рукавом блузы и поворачиваюсь к нему лицом. Том молчит, выслушивая еще парочку лестных комментариев в свой адрес. Я говорю и говорю, совсем без слёз, но так искренне. Шепчу все своё негодование, выражаю жуткое несогласие и открыто осуждаю его действия. Я продолжаю бормотать пока меня неожиданно не затыкают грубым поцелуем. По моему мнению один из самых глупейших способов закрыть незаконченную ссору, но зато он действенный. Том углубляет поцелуй, крепко зажав в тисках мои плечи. По спине пробегают мурашки, а щёки обдаёт жаром. Том отстраняется с явным довольным выражением лица. В глазах словно написано крупными буквами: «Я победил». Кто уж тут поспорит. Продолжать то ли спор, то ли собственный лепет сил не было, поэтому я встала и палочкой призвала усыпляющее. Том недовольно скривился, но его помятый вид говорил за него. То, что за пару часов ему стало лучше, еще не означало что он полностью здоров. На меня нахлынуло чувство заботы, но совсем не материнской. А всё потому что будь это Рон или Гарри, я бы прижала их к себе и тихонько отругала. Тома бы я трижды ударила б об стол, накричала, затем вновь залечила раны и вот уже потом повторила бы действие как с моими мальчишками. При этом разревевшись. Это глупо и не в моем характере? Скажите это Тому, который каждый раз вызывает желание поступить именно так. Выметает из моей относительно светлой головы все адекватные мысли. Лучше всякого огневиски. Том залпом выпивает пузырек, даже не поморщившись, а затем ложится ко мне лицом. Зелье мгновенно начинает своё действие. Но почему-то на мне. Мои глаза тоже закрываются сами по себе. Я залезаю под одеяло, легонько задев коленку Тома стопой. У него уже дрожат ресницы, и приоткрываются губы. Его дыхание уже становится чересчур размеренным. Он аккуратно прижимает к себе. Так, что наши носы соприкасаются. Он молчит, но этим свои молчанием он говорит намного больше. Намного. Постепенно он засыпает, всё также продолжая крепко меня держать. Скажи мне утром, что сейчас увижу самую прекрасную картину в своей жизни, не поверила бы. За окном быстро темнеет и после долгого созерцания его подрагивающих ресниц, мои тоже предательски смыкаются.