Снимайте шляпу: next generation

      Тиканье часов начинает давить не только на слух, но и на нервную систему. Чуе кажется, что вот-вот он возьмёт свою ручку и запустит ею в этот противный движущийся механизм. За панорамным окном постепенно просыпается город, купаясь в оранжевых лучах восходящего солнца. Близится осень, а это значит, что солнечный день постепенно идёт на убыль. Это не мешает Фёдору устраивать внеплановые совещания в главном корпусе в не самое подходящее время. Ужасно даже не это, а то, что он позволяет себе опаздывать на них, требуя от сотрудников явки по минутам. Дазай замечает раздражение модели и сочувственно кладёт руку на плечо рыжего, из-за чего тот вопросительно изгибает бровь в немом вопросе. — У меня есть ключи от его кабинета, — он взглядом указал на часы. — Можем как-нибудь снять их со стены и выкинуть из окна. — Я бы скинул Фёдора, если бы он не был нашим начальником, — честно цедит Накахара, и по кабинету раздаётся пара сдавленных смешков — присутствующие явно соглашаются с его изречением.       Тёмная стрелка настойчиво напоминает о том, что Достоевский опаздывает уже на двадцать минут.       В кабинет входит Хигучи, суетливо поправляя растрепавшиеся волосы. Она скользит взглядом по каждому из присутствующих и облегчённо вздыхает, не найдя среди них Фёдора. После занимает место рядом с коллегами за длинным вытянутым столом и на выдохе произносит: — Я так боялась, что опоздаю. Хорошо, что он такой непунктуальный.       Левый глаз Накахары нервно дёргается. Хорошо… А ведь они с Дазаем пришли сюда раньше всех. Если более точно: за полчаса до начала «совещания». И каждая минута для него настоящая пытка, поскольку он, во-первых, не выспался, во-вторых — должен сделать за сегодня ещё немало дел, на которые нужны силы. Людей за столом неприлично много, но тишина стоит гробовая. Кто-то спит, уткнувшись в согнутые локти, кто-то пьёт тёплый кофе, который наоборот убаюкивает, а не бодрит, а кто-то просто слишком увлечён чтением свежих статей в еженедельном журнале моды, надеясь найти хоть одну причину, по которой их начальник мог забить тревогу. Наконец Накахара не выдерживает и ударяет кулаком по столу, вставая с места и указывая ручкой на часы. — Дамы и господа, попрошу внимания, — в такой позе он похож на статую Гитлера. — Я думаю, у каждого из нас время не резиновое. Да и лучше бы мы занимались своими делами в это время, — Дазай нервозно дёргает его за край рубашки, стараясь присмирить, но выходит не очень. — Предлагаю уйти отсюда, если этот наглый индюк не придёт через пять минут.       Народ оживился, энергично кивая, как бы соглашаясь со словами Чуи. Он устало прикрывает глаза, после чего слышит голос Фёдора и вздрагивает. Дазаю наконец-то удаётся усадить его на место. — Никогда бы не подумал, что похож на индюка. На павлина ещё более-менее, хотя больше на пингвина. Как думаете? — он приложил указательный палец к щеке, смотря куда-то вдаль. Хигучи про себя отметила, что это самая выигрышная поза для съёмки на журнал какого-нибудь косметического бренда. — Чем я не жаворонок? — Хотя бы тем, что ты постоянно опаздываешь на собственные совещания. Почему нельзя устраивать их после обеда? — Потому что освещение не такое, тебя устроит такой ответ? — он улыбается, а рыжий лишь фыркает. — Рад видеть всех вас, ребятки, — Фёдор ловко переводит тему и, подходя к своему месту, не спешит присаживаться. — Простите за опоздание, так что давайте ближе к делу, вы ведь у меня люди совершенно занятые, — он специально косится на Чую, а тот и бровью не ведёт. — Для начала: зачем же я вас здесь собрал в такую рань? А затем, что через какую-то неделю наступит осень, и на моей родине все дети будут рыдать, потому что в России первого сентября начинается учебный год, — он театрально закинул руку на голову в страдальческом жесте. Кто-то усмехнулся. — Впрочем, это не так важно. Для нас это означает открытие нового модельного сезона. — В этом году будет что-то особенное или всё как обычно? — поинтересовалась Хигучи, пока Фёдор хаотично нажимал на все кнопки пульта для включения интерактивной доски. — Просто… В прошлом году был недобор девушек.       Пульт старательно не поддавался Достоевскому, и он шёпотом выругался в манере, свойственной русскому человеку, после чего до него дошло, что вилка от проектора не воткнута в розетку. Теперь он и сам не рад, что решил устроить всё это спозаранку. Но ведь нельзя терять ни минуты! Тем более, он не мог уснуть до трёх ночи, поскольку его буквально распирали изнутри все идеи касательно нового сезона. Когда, наконец, на доске появилась какая-то странная схема с загадочными подписями, Фёдор обернулся, прохрустев пальцами рук, и сказал: — Готовьтесь фиксировать информацию. В этом году мы должны перевернуть всю модную индустрию с ног на голову.       Около пяти вечера, как правило, силы и энтузиазм у людей убавляются, а солнце своим красивым уходом за горизонт напоминает о том, что оно не вечно. Для моделей же это только начало самых интересных событий в их расписании. У кого-то назначены встречи с менеджерами, кто-то с усердием изгибает собственное тело в надежде принять идеальную позу для фотографии, а кто-то мерит шагами узкий, но длинный подиум.       Для Накахары это стало уже обыденным делом. Он чувствует себя до невозможности уверенным, когда яркие огни освещают ему путь. Каждый его шаг отдаётся вибрацией уверенности, а когда-то кукольный взгляд постепенно сменяется на смелое выражение дерзости, словно говорит: «Вы пришли на мой показ, сучки. Это я здесь король подиума». Дазай иногда подшучивает над ним, говоря, что он не король, а настоящая королева, ведь он по сей день обычной обуви предпочитает платформу. И как бы Чуя не злился на него, всё равно в глубине души он был благодарен Осаму за его идею двухгодичной давности. Это стало его фишкой. Изюминкой. Вишенкой на праздничном тортике. Обложки модных журналов пестрят яркими заголовками, и практически в каждом из них имеется имя или хотя бы один снимок рыжей модели из SMX.       Интервьюеры тоже никогда не обходили тему индивидуальности Накахары стороной, что ещё больше раззадоривало любителей моды. Как-то раз на одном из вечерних диванных шоу, где Чуе и Дазаю посчастливилось присутствовать, ведущий сообщил весьма странную статистику: — С тех пор, как мир моды узнал о вас двоих, — сказал он, глядя на модель и её агента, — процент продажи обуви на платформе возрос на восемьдесят процентов. Причём покупают их не только девушки, но и парни. Что скажете? По-моему, это какое-то безумие. — Завтра же подам в суд на Франческо Донни, он должен мне минимум пятьдесят процентов от заработка, — пошутил Чуя.       Дазай слабо постучал модель по плечу и с улыбкой ностальгически пролепетал: — Помню, как он отказывался их надевать на наше первое собеседование. До сих пор грозится избить меня этими сапогами. — Не беспокойся, однажды я так и сделаю. — Вы двое отлично ладите, ребята. Думаю, многие могут позавидовать этому.       Хорошо ладят? Ещё как. Пожалуй, больше своей работы Чуя любил только Дазая. Но ему он об этом никогда не скажет, нет. Да они живут вместе, чего ещё нужно его самодовольному агенту? Пусть радуется, что Накахара до сих пор не скинул его с балкона за глупые шуточки невпопад.       После показа рыжий вымученно трёт шею и облегчённо вздыхает. Он хорошо поработал сегодня, однако из головы всё никак не хотела исчезать информация, загруженная в неё с самого утра. Новый сезон. Это всегда очень волнительно, но… В этот раз всё будет совершенно иначе. Немного поразмыслив, он приходит к выводу, что не хочет думать об этом в одиночку. Нужен Дазай, который выслушает и поддержит. В крайнем случае — пошутит. В самом крайнем случае получит пару шлепков по затылку. Стоит модели выудить телефон из кармана пальто, как его застаёт приятный сюрприз. Чудовище: Напиши, как освободишься. Если не сильно устанешь, можем сходить куда-нибудь вечером.       Чуя улыбается, глядя на экран телефона, но всё же тихо бубнит себе под нос: — Вспомнишь говно — вот и оно.       Высунув язык, он печатает ответ и ловит ближайшее такси. Сегодня слишком холодно, чтобы идти пешком. Красавица: Если ты опять потащишь меня морозить задницу в ближайший парк, то я пас. Чудовище: Думаю, для такой даты нужно что-то более особенное, чем простая прогулка.       Чуя читает это сообщение и сердце его на секунду замирает. Идиот. Какой же он идиот, раз забыл об этом дне. Что ещё хуже — он проводил время с Дазаем с самого утра, и так ничего ему и не сказал. А Дазай… Он показался ему каким-то странным и чересчур ласковым. Мысленно Накахара представляет себя восседающим на троне для истинных придурков с кубком главного идиота всея мира в руках. Хотя, нет. Он даже не достоин той лужи, в которой плавал два года назад. Чудовище: Ты с самого утра сам не свой. Всё в порядке? Если хочешь посидеть дома, я могу что-нибудь приготовить, но не ручаюсь, что не спалю кухню. Красавица: Ради всего святого, не трогай ничего на кухне. Фёдор точно однажды выселит нас. Чудовище: Хорошо, как скажешь. Жду тебя.       По приходе домой, он извинился перед Дазаем, честно говоря о том, что забыл о сегодняшней дате. Извинился и тут же пожалел об этом, потому что в его адрес посыпались шутки от Осаму в духе «старость не в радость, да, Чуя?». И всё же он был рад, что тот не обиделся. Будь он на его месте — точно бы надулся, хоть и ненадолго. А Осаму… Он даже встретил его на пороге с цветами. Вот угораздило же связаться с таким «безудержным романтиком». Как бы там ни было, Чуя до сих пор считал, что не заслуживает такого человека в своей жизни. Несмотря на все ссоры на пустом месте, они всегда находили компромисс, если его можно было так назвать. Ладно-ладно, просто один из них с разбега прыгал на кровать и начиналась игра на выживание под условным названием «я защекочу тебя до смерти, если не простишь». Если таким образом извинялся Дазай, то после он ещё и огребал. Ну, это уже в порядке вещей.       Сейчас же, когда стрелка часов настойчиво твердит о том, что не грешно будет прилечь поспать, они сидят в небольшом, но до безумия красивом ресторане неподалёку от центра города. За широкими панорамными окнами тихо стучит дождь, а самые большие капли лениво стекают вниз. Освещение тёплое: жёлтоватое с примесью красных диодов. Это успокаивает и в какой-то степени убаюкивает модель. Ожидая заказ, он буквально засыпает на собственных согнутых руках. — Ай-яй-яй, Чуя, кто это локти на стол поставил? — Заткнись, — зевая, бурчит рыжий. — Сам-то… Небось начитался сборник «этикет для чайников».       Они сидят напротив друг друга, а их ноги переплетены. Столик небольшой, так что Осаму не составляет труда взять одну руку Накахары в свою и осторожно погладить её большим пальцем. Он кажется таким шероховатым в сравнении с нежной кожей Чуи. И всё же это вызывает тёплую улыбку на устах модели. — Ты такой подлиза, знаешь? — Знаю. А ты такой уставший. Меня это беспокоит. В последнее время ты только и делаешь, что работаешь. Причём с утра до ночи. — Семь часов вечера — это ещё не ночь, — он задумывается на пару секунд. — Или ты хочешь сказать, что от этого я плохо выгляжу? — Нет, выглядишь ты просто замечательно. — Как и два года назад? — Как всегда, Чуя, — он улыбается, когда Накахара смущённо отводит взгляд в сторону. — Не бывает времени, когда бы ты выглядел плохо. Даже когда болеешь или никакущий приползаешь домой после посиделок в баре у Мори. Но я не это хотел сказать. Тебе и вправду нужно брать выходные. — Совсем скоро начнётся новый сезон, и я перестану ездить по съёмкам и показам. И всегда буду здесь, с тобой. Кстати говоря, я так много думал об этом сегодня. Меня… Реально подкосила новость о том, что в этом сезоне я не смогу принять участие, как модель.       На этих словах его передёрнуло. Нет, он, разумеется, понимал, что невозможно вечно жить одним участием в качестве модели. Он также стремился стать лучше, что и случилось. И хотя в этом полигоне мог участвовать каждый, всегда имелось одно исключение: тот, кто однажды стал моделью SMX, имеет право быть только агентом нового поколения моделей. Проще говоря, наставником. Чуе и без того посчастливилось дважды принять участие в этой гламурной тусовке, забрав в первый раз приз зрительских симпатий, а во второй заняв почётный пьедестал лучшей модели сезона. Но мысль о том, что он должен стать для кого-то такой же опорой, как для него когда-то стал Дазай, не давала ему покоя. — Тебе что, вновь хочется подрываться в пять утра и нестись на показ нижнего белья? Или ты соскучился по бодрящему душу прямо в постели? — Давай без шуток. Я просто не вижу себя в роли наставника. — Фёдор думает иначе, — покачал головой Осаму. — Да и я тоже. Ты способен на многое, я не понимаю, почему ты вгоняешь себя в рамки. — Если мне попадётся такая модель, как я, то мы с ней вылетим в первую же неделю. Это будет позором. — Такая же прекрасная, умопомрачительная и талантливая модель, как ты? Нет, это бред, таких больше не существует. И потом, мы с тобой выяснили, что моделью может стать каждый, главное иметь желание. И даже параметры не важны, не мне тебе рассказывать. В SMX люди приходят осознанно, ставят на кон всё, что имеют, чтобы достичь высот.       Чуя подтянул свою руку обратно, скрещивая её с другой у себя на груди. — Хвалить ты меня умеешь, это понятно. Но что, если к нам придёт кто-то, — он взглядом осмотрел помещение. К ним приближался официант. — Кто-то, как он? Что скажешь? По-моему, из него модель, как из меня рабочий на заводе. А ведь я запятнаю репутацию, если соскочу с таблицы так быстро.       Дазай взглянул на официанта и вдумчиво потёр подбородок. Худощавый, но достаточно высокий, молодой и смазливый. Ха, кажется, Чуя погорячился, говоря, что этот паренёк не сгодится на роль модели. В умелых руках он стал бы прекрасной иконой стиля, хотя работы по горло. От походки до взгляда, который, как показалось Осаму, у мальчишки слишком затравленный. — Ваш заказ, — тихо, но чётко бубнит он, ловко расставляя резные чашки с кофе с подноса. Его косая чёлка чуть спадает на глаза, когда он нагибается над столиком. — Хорошего вечера.       Он собирается идти, но Дазай просит задержаться. Чуя выгибает бровь в немом вопросе, словно спрашивая, что задумал этот идиот. — Да? Что-то ещё? — Простите, у меня вопрос деликатного характера.       Официант заметно нервничает. Его и без того затравленный взгляд начинает бегать из стороны в сторону в поисках пятого угла. Его настойчиво прожигают две пары глаз, словно они хищники, которые вот-вот бросятся на него в попытках загрызть. Неужели он умудрился сделать что-то не так, и сейчас посетители попросят книгу жалоб? Он… Он просто не переживёт этого. Так или иначе, ломаным голосом паренёк пытается выйти из этого неловкого положения: — П-простите. Я принёс не ваш заказ? — немного истерично он тянется к карману и дрожащими руками достаёт блокнот. — Я… Я всё исправлю! — Заказ наш, — спокойно говорит Чуя, и тот с облегчением вздыхает. — Я просто хотел спросить, много ли вы получаете за работу здесь? — Ч-что? — парень практически испускает дух. Они что, критики? Или специальные гости? Его уволят, однозначно уволят. — Ты испугал его, идиота кусок, — раздражённо фыркает Накахара, после обращаясь к официанту. — Простите его, у него с головой не всё в порядке. Вы можете продолжать свою работу, не беспокойтесь.       Дазай решил настоять на своём и так же непоколебимо спросил: — Вам хватает этих денег? Хотели бы Вы изменить свою жизнь в лучшую сторону? — Я…       Осаму встаёт с своего места и бесцеремонно подходит к парню, оценивающе оглядывая того с ног до головы. — У вас есть все данные, чтобы стать моделью, Вам никогда не говорили об этом? — Чуя волей-неволей начинает злиться. Какого чёрта его агент хвалит какого-то человека с улицы? А Дазаю это и нужно, ведь он знает, что рыжий может саморазвиваться только при условии вечного раздражителя и чувства азарта. — И рост, и телосложение, и лицо. Послушайте, Вы, возможно, теряете себя, работая здесь, — он оглядывается на Накахару и замечает злющий взгляд, которым тот прожигает его спину. — Вот, возьмите визитку. Если захотите что-то изменить, я буду ждать вас на кастинге в этом году.       Официант берёт в руки помятый кусок картона так, словно это сокровище, и на автомате тихо бормочет: — С-спасибо.       Тяжёлая мужская рука сильно ударяет по хрупкому плечу юноши несколько раз, после чего тот неловко сообщает о том, что ему уже давно пора идти. Развернувшись на пятках и прижимая к себе поднос так, словно это щит, он пулей улетает прочь. В голове витает лишь одна мысль: Хорошо, что не уволили. Дазай с чувством выполненного долга садится на своё место и глупо улыбается. — Ну и что это было? — Просто хотел доказать тебе, что любой может стать моделью в умелых руках. И ты, я уверен, справишься с этой работой. — Нет, — злобно сощурясь, покачал головой Чуя. — Ты просто хотел меня позлить. И у тебя это вышло. — Что такое, ты ревнуешь?       Стараясь выдавить из себя самую что ни на есть милую улыбку, модель впивается скрытым каблуком в ботинок Осаму и тот тихо шикает от боли. — Нет, что ты, солнце моё, — в этот момент Дазай впервые в жизни испытал чувство страха. Если Чуя называет тебя ласковым словом — жди, что с неба польётся кислотный дождь. — Я просто представляю, как запихаю эти сапоги тебе в жо-       Агент успевает прикрыть рот модели рукой, прерывая на полуслове — Мы в приличном месте. — Только, чтобы насолить тебе, я клянусь, что приведу свою будущую модель к финишу. — Вот видишь! Совсем другой настрой, — он задорно отхлебнул кофе. — И, знаешь что, я не буду тебе поддаваться. Пусть для меня ты всегда будешь лучшей и главной моделью моей жизни, но я слишком люблю тебя раздражать. Так что, если этот паренёк придёт к нам, я постараюсь сделать из него настоящую модель.       Вот она, точка невозврата. Чуя протягивает руку вперёд, и Осаму с охотой пожимает её. Между ними разгорается пламя азарта. — На желание? — интересуется модель. — На желание, — соглашается агент. — Только потом не жалуйся. — Ха, я? Ты у меня ещё попляшешь, придурка кусок. — Это мы ещё посмотрим.       И те, кто были союзниками, вдруг станут соперниками. Да, новый сезон обещает быть интересным.