Снимайте шляпу: next generation

      Достоевский с самого утра светится от счастья, и это очень настораживает подчинённых. По своему обыкновению этот человек редко просто так давит лыбу, тем более во время интенсивной работы. Чаще Фёдора можно найти в своём кабинете с мрачным выражением лица или в главном холле с учтивой серьёзностью человека, ожидающего гостей для делового разговора. Некоторые модели подшучивают над своим начальником, называя его за спиной ясным солнцем, что на самом деле весьма комично. И только Дазай и Чуя знают его и в гневе и в радости. Они умеют отличать различные маски от искренних эмоций. Поэтому Осаму, завидев этот настрой Достоевского, тут же смекнул, что дело пахнет жареным. Он точно что-то задумал. — Чуя, — он плюхается в кровать рядом со спящей моделью, мимолётно целуя её в висок. — Пора поднимать свою тощую задницу. Работа не ждёт! — Сегодня суббота, отстань, — рыжий хмурит брови, но после так же быстро расслабляется. — Ты уже сходил в офис? — Ага, — Дазай знает, что поднять Чую с кровати — целый подвиг, и поэтому он начинает тыкать пальцем его щёку, прекрасно осознавая, что того это бесит. — Федя приготовил нам какой-то сюрприз, и я уверен, что это опять что-то крайне безумное. Ты же знаешь, как он любит менять правила игры прямо на ходу.       На сей раз тыканье в щёку не принесло результатов, и поэтому агент перешёл к более серьёзным мерам — щекотке. Вцепившись в тонкую талию, Дазай начал атаку без правил, но это лишь вызвало слабую улыбку у Накахары. — Ладно, сдаюсь, — он развёл руками. — Как мне разбудить тебя, моя спящая красавица? — Иди ближе, — хрипит рыжий, и Осаму выполняет приказ. — Ещё ближе. Знаешь ведь, как нужно снять заклятие? — Знаю.       Слабо разлепив глаза, Чуя видит счастливое лицо агента, который явно тянется к нему за желанным поцелуем. Наивный. Резко вытащив из-под одеяла руки, модель хватает оппонента за шею, игриво пытаясь задушить того. Дазай на секунду опешил, но после, как по накатанной, подыграл возлюбленному. Закатил глаза и притворился, что не дышит. Модель радуется победе, как ребёнок, убирая руки и целуя агента. — Ты такое чудовище, — он обнимает его и утягивает обратно в постель. — Но я люблю тебя. — Знаю. А я тебя, — он мимолётом взглянул на часы. — Вставать будешь?       Рыжий ухмыляется и выгибает бровь: — У тебя, как я погляжу, уже всё давно встало.       Дазай неловко поперхнулся. Сколько бы они не жили вместе, он, наверное, никогда не привыкнет к таким резким поворотам событий. — Ну да. Стоит всё, кроме сердца. — Знаешь, — мягко проведя рукой по щеке Дазая, Чуя нежно улыбается и сладко тянет. — Фёдор нас подождё-ё-ёт.       Они опаздывают ровно на пять минут, зная, что начальник опоздает на пятнадцать или даже больше. На сей раз в кабинете не скучно, а даже наоборот как-то бодро и весело: кто-то громко ухахатывается над шуткой коллеги, кто-то во всю оживлённо разговаривает по телефону, а кто-то и вовсе подпиливает и без того ровные ногти. — Всегда бы так, — Чуя улыбается и приземляется на стул, рядом с Хигучи, параллельно приобнимая её за плечи. — Атмосфера хорошая, аж работать захотелось.       Девушка удивлённо распахивает глаза. — Ты что, выспался? — Ты же знаешь его, — Дазай садится по другую сторону от неё, поскольку свободных мест больше нет. — Ему нужно спать минимум три дня без пробуждений, чтобы он выспался. — Ну, или избавиться от надоедливой занозы в заднице, которая будит меня каждое утро. — Сегодня это была не заноза. — Я бы поспорил. — Что?! — Что?       Хигучи накрывает лицо рукой и тяжело вздыхает. — Мальчики… Не при всех же.       Дазай, пытаясь защитить свою репутацию правильного и воспитанного человека в глазах девушки, обиженно буркнул: — Он первый начал.       Их словесной перепалке суждено было прерваться. От полного увядания ушей Хигучи спас Достоевский. Она тихо прошептала себе под нос, что он её герой, а после приняла серьёзный вид, готовясь к получению самой важной информации этого сезона. — Дамы и господа, — Фёдор шумно взвалил на стол огромную кипу белых конвертов. — Этот день настал. Воцарилось молчание. — Сегодня каждый из вас получит свою модель. Именно с той секунды, как вы откроете эти конверты, начинается ваша борьба между собой, — с лица его не сходила та самая улыбка, что поселилась на нём ещё ранним утром. — Я провёл сутки за своим рабочим столом, стараясь подобрать для каждого из вас лучшего кандидата. Так, сильные наставники получат слабых и неопытных моделей, а новички в роли наставников получат более сильных моделей. Чтобы во всём был баланс, если вы понимаете, о чём я. Но, так же, я припас нескольких котов в мешке, чтобы было веселее.       Добрая половина сотрудников закатила глаза. В этом был весь Достоевский. Ни дня без очередных приключений. Ну что ж делать, это работа их мечты. — Как и всегда, приговор обжалованию не подлежит. Да, и так же я хотел бы сказать то, что я говорю не так часто. Вы — лучшая команда на свете. И я безмерно рад, что каждый из вас когда-то стал частью SMX. Даже, если вы вылетите на первой неделе отборочного тура, это никак не отразится на моём отношении к Вам, и я хочу, чтобы внутри коллектива было так же. Наше агентство жестокое, оно ломает людей. Но вы — часть большой семьи, так что следите друг за другом, не позволяйте кому-либо опускать руки раньше времени, — он медленно окинул взглядом каждого из присутствующих. — Вы все меня поняли? Каждый пребывал в шоковом состоянии. Такое услышишь не каждый день. И тем не менее, все твёрдо и достаточно громко процедили: — Да. — Я не слышу. — Да! — на сей раз более громко отозвались сотрудники. Этот звук разнёсся гулким эхом далеко за пределами кабинета совещаний. — Что ж, раз так, то хочу пожелать каждому из Вас удачи, — он похлопал по стопке конвертов. — Разберитесь с ними сами, совещание окончено. Попрошу сутки меня не беспокоить. После можете обращаться, если вдруг у вас возникнут какие-нибудь вопросы.       Его былая бодрость тут же испарилась. Он широко зевнул, прикрывая рот рукой, а после тут же удалился прочь. Чуя пихнул Хигучи в плечо и спросил: — Как думаешь, чем он будет заниматься эти сутки? — Отсыпаться? Ты видел, в каком он состоянии? — Н-да, бывало и лучше. Но зато смотри, на какую его речь прошибло. — Перегрузка, не иначе.       Пока друзья строили теории о том, сколько лет не спал Достоевский, Дазай метнулся за конвертами. Свой он мог даже не открывать, ведь он заранее знал, кто достанется ему в модели, но вот Чуя сгорал от нетерпения и волнения, что смешались внутри него. Он долго с замиранием сердца разглядывал белоснежный конверт, направлял его на лампу, в надежде завидеть свою модель через просвет, но тщетно. Тем временем Хигучи спокойно вскрыла свой конверт, улыбаясь девушке, чья фотография покоилась в нём. Дазай заинтересованно нагнулся вперёд. — Ну-ка, кто у нас здесь? — Изуми Кёка, — Ичиё прищурилась, желая лучше рассмотреть её портрет. — Хорошенькая вроде. Думаю, мы поладим. — Ты сможешь, — Осаму похлопал её по плечу. — В тебе я уверен на все сто процентов. — Спасибо, — посмотрев её реквизиты, она осторожно засунула всё содержимое обратно в конверт, а после обратилась к Накахаре. — Долго ты собираешься бояться куска бумаги? Открывай давай. — Ты ничего не понимаешь! Это моя первая модель! — Тем более! Неужели тебе не интересно. — Мне просто немного… Немного страшно, — признался рыжий.       Дазай попытался приободрить его. — Ты тоже выглядел не лучшим образом в той луже. — Агх, заткнись, чудовище.       Он бесцеремонно вскрыл конверт. Когда кончик фотографии показался снаружи, его руки предательски затряслись. Решив, что лучшим способом будет эффект неожиданности, он закрыл глаза и вынул фото. Прежде, чем их открыть, он услышал смешок Хигучи и присвистывание Дазая. — Я его регистрировала! Неплохой пацан, но зажатый. — Ага.       Чуя открыл глаза и побледнел. Тот самый Накаджима Ацуши, что совсем недавно был их официантом. — Дазай, — Накахара улыбнулся, скрипя зубами. — Ты хоть знаешь, как я хочу тебя ударить прямо сейчас? — Представляю, — он спрятался за Хигучи, давясь смехом. — Я помню, как ты клялся мне, что не проиграешь. — Конечно, ведь я не смогу проиграть трупу. — Да нормальная из него выйдет модель. — Да он даже в позу для фотографии встать не мог! Это ты виноват, придурка кусок! Зачем ты вообще его позвал в наше агентство?       Ещё чуть-чуть, и их пришлось бы растаскивать по разным углам комнаты. Благо на каждых дураков в этом мире есть свой ангел-хранитель. — Тише-тише, ребята. Вам нужно остыть, а потом спокойно поговорить. Я понятия не имею, в чём дело, но, пожалуйста, помните о том, что нам сказал Фёдор, — если бы над головой умных людей появлялись нимбы, то Хигучи явно никогда бы не снимала его. — Дазай, а у тебя кто?       Он положил на стол фотографию, как обычно раскрывают свои карты в финале какой-нибудь азартной игры. — Рюноске Акутагава. Девушка шокировано прикрыла рот рукой. — Тот самый?       Праведный гнев Чуи сменился животным страхом. Он поднял взгляд на Дазая, ожидая, что тот сейчас улыбнётся и скажет: «Ха-ха, я пошутил! А вы, что, поверили?». Но этого, к сожалению, не произошло. — Он что… Совсем сошёл с ума? Я ведь просил его огородить нас от этого чудовища. Здесь какая-то ошибка… Я не верю. — Дома поговорим, — буднично бросил Осаму. — Нет причин для беспокойства, Чуя. Я всё тебе расскажу. — О, чёрт тебя подери, ты всё мне расскажешь.       Ацуши победно присвистывает, а после хватается за поясницу. — Вот и всё!       Вещи разобраны, кровать застелена, настроение отличное. Беспокоит лишь одно: комната на двоих человек. Нет, он совершенно не против компании, даже наоборот. Он рад, что ему не придётся коротать свои вечера в одиночестве, как это было по обыкновению. Только вот… Сосед, похоже, совсем не торопится. «Ну и ладно» — думает парень. — «Зато есть время для себя».       С этими мыслями он подходит к шкафу с огромным зеркалом и, наверное, впервые в жизни рассматривает себя без доли отвращения и жалости. В отражении на него смотрит красивый юноша, полный амбиций и желаний изменить мир к лучшему. А как говорится: хочешь изменить мир — начни с себя.       Он вспоминает то, как из него буквально лепил разные фигуры Накахара-сан, и пытается повторить их. Тело совершенно его не слушается, и кажется, что даже детские кривляния у зеркала более выразительны, нежели эти странные позы, которые так старается принять Ацуши. На пару секунд он прикрывает глаза, мысленно говоря себе, что он ещё всему научится, а когда открывает, то испуганно вздрагивает. Прямо за его спиной стоит парень с хмурым взглядом, полным осуждения. Неловко… — Я… У меня просто спину защемило, — он неловко улыбнулся и сделал шаг в сторону, горя от стыда. — Извини, если помешал тебе разбирать вещи и всё такое…       Он смотрит на своего нового сожителя и понимает, что где-то он его уже видел. — Постой, ты же тот парень, что нагрубил мне у входа. Точно-точно, а я думаю, где тебя видел. Что ж, я человек добрый и необидчивый, так что, думаю, мы поладим, — не обращая внимания на игнорирование, Ацуши искренне протягивает руку для пожатия. — Я — Накаджима Ацуши. Будем знакомы, да? Рюноске нехотя жмёт его руку, после чего с пассивным взглядом на мир проходит к своей кровати и кладёт на неё большой чёрный чемодан. — Хей, не хочешь сказать своё имя? — Акутагава вновь переводит свой взгляд на этого надоедливого паренька. Да, от него много шума. — Ну знаешь, так принято… При знакомстве говорить своё имя… — Рюноске Акутагава, — он откашлялся в кулак. — Прости, у тебя, наверное, болит горло, а я заставляю тебя говорить. Ты знаешь, есть хорошее ле- — Пожалуйста, будь тихим. — Э… Хорошо. Быть тихим. Я тебя понял. Тогда я лучше прилягу поспать, чтобы не мешать тебе раскладывать вещи, да? Если вдруг понадоблюсь, ты сразу меня буди.       Борясь с приступами неловкости и излишней нервозности, Ацуши ложится на свою кровать и отворачивается к стене. Боже… Он что, переборщил? Это было слишком? А что, если болезнь горла для него больная тема, а он… Акутагава лишь думает о том, как ему выжить в таких условиях. Комната приличная, даже хорошая. С условиями жизни для моделей Фицджеральда не сравнить. Однако… Он посмотрел на Ацуши, чьи уши горели от стыда и неловкости. И что ему делать с этим недоразумением? Больше всего на свете Рюноске не любит болтливых людей, а этот, похоже, один из тех, кого не заткнёшь пробкой. Ладно, перетерпит как-нибудь. Сейчас нужно думать о карьере. — И всё-таки, я требую адекватных объяснений от тебя.       Чуя подхватывает Осаму под руку и твёрдо шагает в сторону лестницы. Дазай лишь жалостливо стонет: — Пощади меня, давай поедем на лифте. — Нет, ты должен мне многое рассказать, так что мы идём пешком. — Почему не поговорить об этом дома? — Потому что дома у нас есть более важные дела. — Знаешь, иногда я даже рад, что мы живём не на пятнадцатом этаже. — Ты мне зубы не заговаривай, — он отпустил агента и быстро прошагал несколько ступеней, после поворачиваясь лицом к нему. — Что вы с Достоевским задумали? — Да ничего особенного. — Прямо таки? — рыжий продолжает шагать, но уже задом наперёд. — Я боюсь этого Рюноске. Взгляд у него хуже, чем у меня по утрам. — А я нет. Ты под ноги смотри, а то навернёшься.       Накахара игнорирует замечание, продолжая подниматься вверх и не смотреть под ноги. — Мы с Фёдором долго думали о том, под каким предлогом не принять его в отборочный тур, но потом вспомнили, что берём мы всех. — Ага, даже дворовых собак. — Даже дворовых собак, если тебя это успокоит. Так как Скотт явно метил в нас с тобой и наивно предполагал, что мы ни за что на свете не возьмём его модель под свою опеку, будет разумно разрушить его план с самого начала, не находишь? — А вы знаете, какой у него план? — Не притворяйся, будто ты не понимаешь. Он хотел подобраться к нам через посредников. Мы создадим эффект неожиданности, тем самым ограничив коллег от опасности. С нами ничего не случится, будь уверен. — Знаешь, это звучит неубедительно. Пообещай мне, что ты ничего не будешь скры…       Он оступается, наступая на что-то, что с характерным шлепком лопается. Если бы не реакция Осаму, рыжий бы точно вывихнул лодыжку. Благо, Дазай успевает схватить его за руку и быстро притянуть к себе. — Ауч, что это за хрень?.. — Ты наступил на, — он смотрит за его спину, пытаясь выяснить, что же это за предмет. — На флакон женских духов? — Чё? — Чуя оборачивается, чтобы убедиться в правильности услышанного. — Откуда здесь вообще могло появиться это? — Не знаю. А я говорил, что нам стоит поехать на лифте. — Ладно уж, не выпендривайся. — С ногой всё в порядке? — лицо его приняло серьёзный вид. Не хватало ещё, чтобы из-за такой глупости у главной модели SMX были проблемы.       Чуя приподнял её и помахал в воздухе. — Как новенькая, хоть сейчас на показ.       Этот ответ удовлетворил Осаму, и он вновь расслабился.       Они решили, что на сегодня прогулок по лестницам им достаточно, и потому свернули в холл, чтобы вызвать лифт. Чуть выше них раздался грустный женский голос: — Мои духи…       Чуя, чувствуя свою вину, вернулся к месту преступления. — О, это были твои, да? Я не заметил их и наступил, прости, — в девушке он узнал новую подопечную Хигучи. — И вообще, какого хрена они здесь валялись? — Видимо, я обронила их, когда несла свой чемодан, — она подняла взгляд на собеседника и на секунду потеряла дар речи. Посчастливится же увидеть самого Накахару Чую в жилом корпусе для новобранцев! — И-извините. С Вашей ногой всё в порядке? — Да.       Она слабо кивнула головой и, опустившись на колени, принялась собирать руками осколки от баночки. Весь её вид говорил о сожалении. Каким бы не был агрессивным Накахара, данная картина разжалобила его до такой степени, что он поинтересовался, каким именно парфюмом пользуется девушка, а после заверил её, что обязательно купит ей точно такие же новые, не взирая на протесты. — Если бы не я, ты бы забрала этот флакон целым и невредимым, — он пафосно поправил свою шляпу. — Так что прекращай собирать эту дрянь, для этого есть уборщицы. Ты модель, так что иди и готовься к новому дню.       Сказав это, он оставил её наедине с осколками. Лишь тогда, когда лифт унёс модель и агента на этаж выше, она достала из кармана телефон и набрала единственный номер в списке контактов. — Всё случилось даже раньше, чем мы планировали. Я уже знакома с целью, и, скажу тебе, у нас налажен контакт. — Ты не перестаёшь меня удивлять, девочка моя. Как тебе это удалось? — Простая случайность. До связи. — Ты совсем не хочешь поговорить со мной?       Изуми вздыхает и вешает трубку. Теперь дело за малым.