Снимайте шляпу: next generation

      Выходные, которые прежде были предназначены для отдыха, стали своеобразным пинком под зад для Накахары. Он понимал, что с такой моделью, как Ацуши ему не светит даже лампочка в холле, не то что яркие софиты. Это, по-правде говоря, просто ужасно. Нет, он не осуждал парня за то, что тот потянулся за красивой жизнью по первому зову, ведь когда-то он и сам был таким.       Его первая работа была ещё хуже, чем должность официанта. Чуя работал промоутером. Однако это громкое название для нелегального труда, на который соглашаются несовершеннолетние дети. Говоря простым языком: улыбайся и раздавай листовки, потому что это твоя работа, чёртов лузер. Зато таким образом он накопил денег на красивую джинсовку, расшитую жемчужными бусинами. В ней он гордо позировал для первых фотографий, отснятых его другом на телефон с ужасной камерой. В тот момент эти изображения, напечатанные на обычном цветном принтере, казались такими драгоценными и прекрасными. Настолько хорошими, что рыжий повесил один из снимков на дверку своего школьного шкафчика. Ему было плевать, что многие тыкали пальцем, говоря, что он выглядит, как девчонка со своей дурацкой рыжей чёлкой (на тот момент косой, поскольку стриг он её сам перед зеркалом в туалете). Он также игнорировал краткие смешки и глупые шутки в свой адрес, которые были его спутниками ровно столько, сколько он себя помнил. Просто потому что никто не понимал его тяги к высокому. К тому, до чего другим расти и расти. И хотя в его сознании тоже нередко появлялись кочки неуверенности, о которые он спотыкался, это не помешало ему стать тем, кем он является сейчас. Во многом ему помог его наставник — Дазай. И именно сейчас Чуя осознал, что он должен стать такой же сильной опорой для Накаджимы.       Ответственный шаг, равный первому собеседованию или же признанию в любви. Нужно иметь огромную силу воли, чтобы научиться верить в себя и в собственные силы. Ещё больше — для того, чтобы заставить другого поверить в себя. Именно сейчас Накахара должен сделать это. Иначе для чего он столько лет шёл к своей цели? Да и потом, он не хочет проиграть Дазаю, а это главная подстёжка, побуждающая к активным действиям.       Итак, рыжий просыпается по будильнику, впервые в своей жизни. Прошлым вечером он убил минимум час на то, чтобы вообще отыскать его у себя в телефоне, ведь такой функцией он не пользовался никогда. Зачем, если у тебя есть личный раб, который и в носик поцелует, и завтрак приготовит, и, если нужно, окатит холодной водой для бодрости? Как бы там ни было, он всё равно практически не спал этой ночью, ведь на таких сильных эмоциях, как правило, трудно сомкнуть глаза. Свою роль сыграло ещё и желание свалить из дома так, чтобы об этом не узнал Дазай.       Ему это удаётся, так что он благодарит матушку судьбу за благосклонность к его персоне, закрывая за собой дверь и бодро шагая к лестнице. Он специально не пользуется лифтом, чтобы немного размяться. Да и идти здесь совсем немного — один этаж. Стоило Накахаре поднять свою ногу вверх, как до него, в дуэте с душевной болью приходит осознание того, что он вышел из дома в своих розовых тапках с меховыми помпонами. Пути обратно нет, ведь он решительно не хочет будить Осаму. Теша себя мыслью, что бывало и хуже, он подходит к двери своего подопечного и с особым энтузиазмом стучит в неё. Кажется, что она картонная, ведь через неё слышен сильный грохот и тяжёлое топанье. Далее следует чьё-то хриплое ворчание в духе: «я ведь просил тебя быть тихим, идиот». Дверь открывается, а за ней с одним еле разлепленным глазом, совершенно растрёпанной чёлкой и с вмятинами от подушки на щеке, стоит Ацуши. — Утро доброе! Собирайся, у нас много дел, — Чуя никогда не был мастером красноречия. — Будем делать из тебя человека. — Накахара-са-а-ан? — Зевая, протянул паренёк. — Это Вы? — Нет, это святая дева Мария. — Почему так рано? — он потёр глаза полусогнутым кулаком. — Ещё даже солнце не встало. — Потому что, чем больше ты отлёживаешь свои булки, тем дальше мы от победы. Давай-давай, — он бесцеремонно вошёл внутрь, легонько подталкивая Накаджиму руками. — У тебя на сборы три минуты, время пошло. — Но я… — Две минуты сорок пять секунд, я считаю.       Находясь в полушоковом состоянии, Ацуши поплёлся в комнату, кое-как поднимая ноги, поскольку они всё ещё были невыносимо тяжёлыми. Судьба сыграла с ним злую шутку, и по всем законам подлости ему было суждено запнуться о порог, улетая пускай не так далеко, но болезненно. Следом за ним в комнату со всей грацией кошки вошёл Накахара. В нос ударил резкий запах чего-то приторно сладкого и едко-мятного. — Под ноги смотри чаще, тебе теперь нельзя вредить своему телу, — он буднично распахнул чужой шкаф, начиная рыться в нём в поисках хоть одной приличной вещи. — Ну и вонь здесь у вас, окно хоть откройте. Кстати говоря, с кем комнату делишь?       Он высунулся из-за тёмной дверцы и бросил мимолётный взгляд на кровать, где под одеялом был сокрыт сожитель его подопечного. — Н-Накахара-сан, — шёпотом начал Ацуши. — Пожалуйста, будьте потише, он не любит, когда шумят. — А?! — рыжая бровь издевательски взмыла вверх. — Плохо слышу, повтори погромче. — Нужно быть поти…       Он не успел закончить своё предложение, потому что в него полетела белая рубашка, а следом за ней классические брюки, купленные на выпускной из старшей школы. Надевал он это всего раз в жизни и чувствовал себя крайне нелепо. — У тебя осталось полторы минуты. Где ты хранишь носки? — он выдвинул ящик, в котором покоились подтяжки. — Мать моя Версаче, только не говори, что ты их носишь. — Носки? — Да нет, я про подтяжки.       Пытаясь защитить свой стиль, Накаджима с особой экспрессией бросает: — Вообще-то и у Вас были фотографии с подтяжками! Я сам видел! Да и потом, мне идут подтяжки!       Из другого конца комнаты раздался кашель, больше походящий на раздражённый, нежели на больной, и Ацуши быстро смекнул, что это не к добру. — Да у меня столько этих фотосессий было, что тебе и не снилось, но это! — рыжий с чувством потряс несчастные подтяжки. — Это тихий ужас! Кстати, у тебя осталась минута. — Да я почти готов… — Тебе ещё умываться, бегом!       Слегка растерянно, что очень в его стиле, Накаджима бежит в ванну, чтобы умыться по велению его наставника, в то время как тот со скучающим видом продолжает рассматривать содержимое его шкафа. М-да, полная безвкусица. Ну ничего, он воспитает в этом юнце чувство стиля! Он научит его тому, как быть лучшей вешалкой в этой индустрии.       Итак, как и планировал Чуя, они вышли из комнаты ровно через пять минут, но после всё-таки зашли к нему, чтобы переобуться. Не очень-то хорошо щеголять по городу в домашних тапках. Осаму, к счастью, всё ещё спал и видел, наверное, десятый сон. Оно и понятно — он тоже устаёт всякий раз просыпаться ни свет ни заря. Тем более Накахара отключил его будильник. — Куда мы отправляемся? — искренне заинтересованно спрашивает Накаджима, когда они выходят из жилого корпуса. — Я ведь говорил: будем делать из тебя человека. — Очень грубо с Вашей стороны… — Зато справедливо. Не парься, — он буднично закинул руку на чужое плечо, про себя отмечая, что весьма круто быть выше кого-то. И плевать, что лишних сантиметров ему придают сапоги. — Со мной — не пропадёшь. Мы с тобой порвём этого Дазая на первой же неделе. — А? Мы разве соревнуемся с Дазай-саном? — Мы соревнуемся со всеми, но с этим индюком в первую очередь! — это прозвучало очень горделиво. — Я думал, вы в хороших отношениях. — Так и есть! Но я не позволю ему выиграть, будь у него даже лучшая модель на всём белом свете!       Из какого-то окна послышалось возмущённое «заткнись, мать твою, дай поспать», и это развеселило Чую ещё больше. Он создал из рук рупор и крикнул что есть мочи: — И вам тоже доброе утро, мои дорогие соседи! — после он понизил голос до заговорщицкого шёпота и обратился к Ацуши. — А теперь главное вовремя свалить, пока они не выглянули в окно и не пожаловались Фёдору, что мы буяним по утрам.       В этот раз пришла очередь для смеха со стороны подопечного.       Они вышли за пределы жилого корпуса (где их уже ожидало такси) под пристальный взгляд Осаму с балкона. Пусть будильник на его телефоне не сработал, зато голос его истеричной модели работает лучше любого пинка под зад. Он слабо улыбается, любуясь тем, как его нытик нашёл общий язык с этим простым пареньком. Всё же идея спора просто прелестна.       Он пьёт кофе, пролистывая свежие новости в интернете, а после бодро шагает в душ. Далее — работа. Нужно нарыть больше информации об этом Рюноске.       Что-что, а закупаться одеждой Чуя не просто любил, а обожал. Это действие приобрело новые краски, ведь теперь задача состояла в том, чтобы купить вещи не себе, а кому-то ещё. Да, они ходили по магазинам с Осаму, но это всё не то. Не так захватывает. — Обычно модели сидят на строгих диетах, чтобы не набрать лишних килограммов, — он заглянул в примерочную и посмотрел на спину модели, которая была настолько тощей, что можно было разглядеть каждый позвонок. — Но тебе нужно наоборот немного набрать. Не раскормить себя до плюс сайза, но пара кило тебе не помешают. — Понял. — Мне нравится, берём это и бежим дальше. — Это ещё не всё? — Поменять шмотки — не значит стать человеком, друг мой. Давай-давай, ноги в руки, и вперёд.       Ацуши тяжело вздыхает. Он только проснулся, но уже устал. А ведь сегодня выходной. И всё-таки приятно, что его наставник настолько заинтересован в победе, что помогает ему стать лучше. Пускай Накахара делает это, преследуя собственные цели, зато это большой опыт для самого Накаджимы, который, можно сказать, жизни не нюхал.       Они едут в салон красоты, где парень впервые в жизни узнаёт о таких процедурах, как мужской маникюр и чистка лица. Со слов Чуи, он просто спермотоксикозный подросток, который не умеет следить за своей кожей. После с серьёзным видом его наставник просит парикмахера исправить этот ужас на голове подопечного, на что девушка с креативной тату на шее и розовыми волосами, с охотой соглашается.       На выходе рядом с рыжим уже не был забитый жизнью подросток-официант. Рядом с ним шёл статный красавец (пусть и с красным лицом из-за чистки), способный соперничать с другими новобранцами. Душа Накахары мало-помалу успокоилась, однако работы было ещё очень много.       Он с силой шлёпает ладонью по спине мальчишки и твёрдо цедит: — Выпрямись. — Д-да, понял. — А? Я не слышу? — Так точно, сэр.       Чуя улыбается, стараясь подавить в себе смешок. И откуда он такой взялся? Наивный добрый ребёнок. Он ведь наверняка не знает обо всех подводных камнях этой жестокой жизни, не переносил предательства, подставы. Хотя, откуда знать. — Куда теперь отправимся? — спрашивает блондин, неловко почёсывая затылок. Ему очень совестно, ведь Накахара-сан сам оплачивал весь этот безумный шоппинг, абсолютно не смотря на ярлычки и ценники. Стоило младшему услышать сумму, озвученную кассиром, как его сердце на секунду замирало. Таких денег он в руках не держал да и в глаза не видел. — Ты выпиваешь? — Что? — этот вопрос ставит его в тупик. В какой момент беседа перетекла в такое русло? — Ты выпиваешь, спрашиваю? — Я… Ну… Как-то раз мне… — Понятно. Значит, сейчас мы поедем в одно замечательное место. Я тебя познакомлю со своим другом, но при одном условии: ты не расскажешь Дазаю, что мы там были, понятно? — Почему? — Потому что, — он на секунду задумался о том, стоит ли говорить, что Осаму запрещает ему пить, а тем более в баре у Мори, где он обычно напивается до состояния соплей. Нет, всё же не стоит. — Потому что нечего этому придурку знать, что мы круто проводим время! — Ладно, — он мягко улыбнулся. — Спасибо Вам. — За что? — он знал, к чему клонит младший, но так хотелось в очередной раз потешить собственное Я. — Вы столько денег на меня потратили… Не знаю, смогу ли я когда-то заработать столько, чтобы вернуть долг. Но Вы всегда можете на меня положиться. — Херня всё это. Главное — стремись к победе так же, как это делаю я. И тогда мы будем самыми крутыми сучками в SMX. — Не сомневаюсь. — Я знаю, что ты спишь, и что тебя нельзя тревожить, но я нарыл информацию про Рюноске, — Дазай бесцеремонно вошёл в квартиру к Достоевскому. Хорошо быть чьей-то правой рукой и иметь ключи почти от каждой двери.       Фёдор жил совсем неподалёку от самого комплекса SMX. На удивление не пентхаус и не какой-то роскошный особняк служил для него домом. Простая милая квартирка в многоэтажном жилом доме. Здесь он обзавёлся задорными соседями, которые приняли его, как простого человека, а не напыщенного индюка из дома моды. Пусть он редко появлялся здесь, проводя большую часть времени на работе, там же и ночуя, ему всегда было приятно прийти сюда и просто проспать несколько часов в мягкой кровати на перьевой подушке, привезённой со своей родины. — По неточным данным, он пришёл к Фицджеральду в возрасте пятнадцати лет, когда агентство только-только создавалось и ещё не имело своих постоянных звёзд. Из-за проблем со здоровьем он не часто светится на публике и редко даёт интервью. У него есть сестра, но она не пошла по стопам брата и стала простым врачом. Похоже, что у него нет образования совсем, даже школьного. Опять же, это мои выводы, — Дазай сидел на краю кровати и зачитывал всё, что у него было, абсолютно не обращая внимания на то, что Достоевский и ухом не ведёт. — По сути особенной опасности для нас он не представляет. Мне непонятно по какой причине Скотт направил к нам именно его. Чуя предположил, что, возможно, он добровольно ушёл от него из-за падения популярности агентства, а следовательно из-за нехватки работы. Но почему он не сделал этого раньше — остаётся вопросом. Да и потом, у парня неплохой потенциал, как у модели, так что он мог пойти в свободное плавание.       Он отложил бумаги в сторону и, сложив руки в замок, сильно сжал их. Если прежде ему всегда удавалось разгадывать любые, даже самые сложные задачи, тем самым ни раз прикрывая собственную задницу, то сейчас все его доводы плавно сводились на «нет». Говорить напрямую с Акутагавой не имело смысла, ровно так же, как и заходить издалека. Если он был подослан сюда специально, то точно не расскажет ровным счётом ничего даже под предлогом веской угрозы. Да и потом, отрицательные методы добычи информации точно должны быть отложены в дальний угол, ведь этот пиздюк всегда может заявить СМИ о том, какие в SMX модели и агенты. А это лишние проблемы, которые их компании совершенно не нужны.       Фёдор состроил недовольную гримасу, после переворачиваясь на бок. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать: не волнуйся, Дазай, я уже сделал всё возможное, чтобы вы с Чуей не пострадали. Но я не хочу сидеть, сложа руки. Ждать, когда в очередной раз Скотт выкинет что-то, что могло прийти только в его больную голову. Агх, самое противное, что именно этого он и добивался! Чтобы мы сидели и размышляли о том, как избавиться от угрозы раз и навсегда. — Нужен третий человек, — тихо и почти невнятно пробубнил Достоевский, после зарываясь носом в подушку. За всё время он даже не удосужился открыть глаза. Да и не хотелось ему этого делать. — Хочешь сказать, что нужен взгляд на эту ситуацию со стороны? — ответа не последовало, и поэтому Дазай расценил молчание, как знак согласия. — Хигучи слишком близка к Чуе, а значит уже не может оценить эту ситуацию, как независимый человек. Да почти все в курсе…       С минуту помолчав, агент хлопнул по коленям, вставая с уголка кровати. — Ты гений! Я приду к тебе вечером, как только добуду побольше информации.       Точно так же, как он и вошёл сюда, он резко поспешил удалиться, неся в голове ту самую золотую мысль. — Хороших снов, — он закрыл дверь на ключ, после чего побежал к тому самому третьему человеку, который должен был расставить все точки над i.       В баре слишком темно. Приглушённое тёпло-жёлтое освещение придаёт этому месту особенного уюта, а мягкая обивка высоких стульев — комфорта. Если раньше Ацуши чувствовал себя как не в своей тарелке в нелепой для него одежде, то теперь он ощущает себя таковым здесь, среди людей, поглощающих алкоголь и Накахары-сана, который не знает меры, и поэтому уже почти спит на барной стойке. Мори многозначительно качает головой, нисколько не удивляясь данному явлению. — Раньше он всегда приходил под вечер. Было странно увидеть его сейчас. Как там это называется? — Алкоголизм? — предположил Накаджима, на что бармен прыснул смехом. — Нет, я имел в виду, что он постоянный клиент со своим временем. Ладно, надеюсь, ему сейчас хорошо. — Мне просто отлично, — почти не разлепляя губ, бубнит рыжий. — Накахара-сан, Вы уверены, что не стоит звонить Дазай-сану? — он посмотрел на свой стакан со слабоалкогольным коктейлем, к которому он практически не притрагивался, а после постарался вспомнить, сколько выпил его наставник. — Не то, чтобы я не довёл Вас до дома… — Стоять, щегол, — Чуя выпрямился, беря Ацуши за локоть. — Мори, правда ведь я смогу довести его до финала? Посмотри на эту смазливую морду, — он ткнул пальцем в его щёку. — Чем не победитель сезона?       Как истинный ценитель модельного искусства и ярый фанат рыжего, Огай на полном серьёзе принялся внимательно рассматривать мальчишку, а после многозначительно выдал: — В целом, да. Я, как постоянный зритель вашего модного шоу, мог бы отдать свой голос за него хотя бы потому что ему достался такой наставник. — Ты льсти-и-ишь мне. — Нисколько. — Ты слышал его? — Накахара серьёзно уставился на парня. — Не смей подводить меня! — Да. Я не подведу.       В это мгновение ему прилетает под дых. — Такой серьёзны-ы-ый, глянь на него.       Через какое-то время рыжий вновь начинает клевать носом, и Мори предлагает вызвать им такси, на что младший с благодарностью соглашается. А ведь день только начинается.