Снимайте шляпу: next generation

      Такси, которое, к счастью, уже было оплачено картой, останавливается аккурат на парковке у центрального здания SMX. Это одновременно и радует, и расстраивает Накаджиму. Радует то, что доехали они без происшествий и при том очень быстро, а расстраивает факт того, что Чуя уснул в машине, и теперь ему придётся тащить это тело на себе до жилого корпуса. Благо, идти не далеко. — Вам точно не нужна помощь? — интересуется таксист, смотря на спящую модель, что растянулась на задних сидениях. — Похоже, этот парень много выпил. — Нет-нет, что Вы, всё в порядке… Вам не стоит перенапрягаться, Ваша работа и без того трудная, — Ацуши неловко почесал затылок, мысленно решая, как ему поступить дальше. Помимо тела Накахары у него ещё имелись тяжёлые пакеты с одеждой и обувью. — Э… Но… Мне немного неловко просить об этом…       Мужчина заинтересованно кивнул, давая понять, что он готов выслушать дальнейшую речь парня. — Вы не могли бы немного подождать? Я позвоню одному человеку, и он заберёт его из вашей машины… Тут не далеко, дело двух минут… Я сам не дотащу его…       Говорят, что дуракам везёт. Да так оно и есть. Однако мир так же не без добрых людей. И очень кстати, когда добрые люди помогают тем, кому на самом деле трудно жить. Таксист усмехается, ещё раз окидывая взглядом рыжего. И угораздит же таких клиентов подхватить под конец смены… — Без проблем, парень. Не на улицу же я его выкину.       Накаджима сложил руки в благодарственном жесте и поклонился, быстро тараторя: — Большое спасибо.       Отойдя чуть в сторону, он с замиранием сердца набрал Дазая. Пусть он и обещал Чуе, что не станет ему звонить, но сейчас ситуация критическая. Кто ж знал, что он заснёт в машине?! Да ещё и так, что его не разбудишь.       Осаму, к превеликому счастью, снимает трубку после трёх протяжных гудков. — А-алло? — робко начинает парень. — Ацуши-кун, рад тебя слышать, — по его интонации понятно, что он в хорошем расположении духа. — Видел вас с Чуей сегодня утром, замечательно смотритесь вместе! Надеюсь, он тебя не обижал. — Дазай-сан, тут такое дело… — М? — Мы пошли по магазинам… Потом в салон красоты… — Не могу поверить, что Чуя делает нечто подобное для кого-то, кроме себя. — Но это не важно… — набрав в лёгкие побольше воздуха, он на одном дыхании выпалил. — В общем, потом он повёл меня в бар и там напился.       На секунду воцарилось молчание, которое сильно ударяло по неокрепшей нервной системе Накаджимы. Он тут же судорожно продолжил: — Вы только его не ругайте, он сказал, что Вы запрещаете ему пить… — Ацуши, — голос Дазая заметно изменился с радостного и беззаботного на серьёзный и чуточку взволнованный. — Где вы сейчас? — Нам вызвали такси, и мы у главного корпуса SMX. Ну, того, где документы подавали. Въезд у жилых корпусов закрыт. Он уснул в машине, а я не могу его вытащить, — меж слов так и сквозил призыв о помощи в духе «заберите нас отсюда, я сейчас умру от разрыва сердца». — И разбудить его тоже не могу…       На другом конце линии послышался облегчённый вздох. — Не паникуй, я поблизости. Буду через пару минут. — Х-хорошо. Спасибо.       Разбудить Чую — дохлый номер. Не литературно, но зато правдиво. Сейчас, лёжа на задних сиденьях такси, он погрузился в стадию глубокого сна, совершенно не подозревая о том, что эта его потребность проспаться доставляет другим людям проблемы. Он вообще любил поспать. А если учесть, что он проснулся неестественно рано для своих биологических часов, да ещё и провёл такое активное утро, то сон ему сейчас был просто необходим.       Не успевает Ацуши дойти обратно до машины, как замечает Осаму, несущегося на всех парах. Про себя парень отмечает, что тот действительно очень быстрый. Наверное, он человек слова. А как иначе? Это же сам Дазай-сан! Для привлечения внимания Накаджима машет ему рукой, на что получает многозначительный кивок от агента.       Подойдя к ним, Дазай сердечно извиняется, предлагая оплатить неудобства водителя, на что тот соглашается, ведь лишних денег никогда не бывает. После, как по накатанной, он достаёт рыжего из машины так, словно делает это каждый божий день всю свою сознательную жизнь. Тот и бровью не ведёт. — Он что, действительно так крепко спит, что не чувствует ничего? — с неподдельным любопытством интересуется Ацуши, подхватывающий свои многочисленные пакеты с одеждой. — Да, — усмехается Осаму. — По этой причине я запрещаю ему пить слишком много. Держу пари, вы были в том баре. — Н-нет, — он начинает шагать в сторону жилого корпуса, старательно избегая взгляда старшего. — Понятно, значит, там. Врать ты не умеешь, Ацуши-кун, знаешь об этом? — Знаю…       Дальнейший их путь протекает в гробовой тишине, нарушаемой лишь отдалёнными звуками оживлённого города. Когда они минуют ступени и стеклянные двери, заходя в лифт, Дазай всё же произносит: — Спасибо. И прости, Ацуши. — А? За что? — он нажимает на кнопку, и тяжёлые двери лифта закрываются. — Не думаю, что кто-то другой вернул бы его домой в таком состоянии. Спасибо за помощь и прости, что тебе пришлось волноваться из-за этого.       Накаджима покрывается лёгким румянцем от смущения. Не часто его благодарят за что-то. Чаще в его адрес прилетают оскорбления и издёвки, а тут такое. Выдыхая с неким облегчением, он слабо улыбается, чуть крепче сжимая ленточные ручки бумажных пакетов. — Пустяки. Однажды Вы помогли мне… Теперь я в долгу.       Лифт останавливается, и Дазай осторожно выходит из него, всё так же держа на руках спящую модель. Он нервно косится то на коридор, то на рыжего. Ацуши улыбается и вновь нажимает на кнопку, чтобы унестись чуть выше, на свой этаж, но как только дверцы начинают смыкаться, Осаму останавливает их, вставляя ногу ровно посередине. Неловко закусив губу, агент стреляет в блондина несчастным взглядом. — Не мог бы ты ещё помочь мне? — он ощущает дикую боль в мышцах рук. Держать Чую уже становится невыносимо. — Я не смогу открыть дверь.       Накаджима издаёт сдавленный смешок, но всё-таки соглашается. Дазай готов поклясться, что как только это рыжее недоразумение проснётся, ему не сносить головы.       Около двери их ожидал странный сюрприз, если человека вообще можно окрестить этим словом. Девушка, что ныне находилась на девятом месте в списке лучших, серьёзно сощурив глаза и приложив ухо к двери, что-то старательно выслушивала. Что именно — неизвестно. Дазай вопросительно выгнул бровь, переводя взгляд то на неё, то на Накаджиму. — Кёка? — искренне удивился младший. — Что ты здесь делаешь?       Девушка вздрогнула, резко одёрнувшись от двери. Взгляд её стыдливо забегал из сторон в в сторону, ища пятый угол. — Я… Я немного потерялась… — Но тебя заселили в другой корпус, разве нет? — Как можно более дружелюбно интересуется Осаму. Что она здесь вообще забыла? Только этих проблем ему не хватало с самого утра. — Д-да, но я, — в её голове мысли стукались друго о друга, стараясь родить за считанные секунды правдивую историю своего нахождения здесь. — Я искала тебя, Ацуши.       Её лёгкая улыбка, похожая на ту, что украшала лицо Моны Лизы, показалась парню очень естественной и в какой-то степени милой. Но вот Дазай подобному не верил. — О, ты и вправду немного заблудилась. Я живу этажом выше. А здесь Дазай-сан и Накахара-сан.       Чуя, воскреснувший на секунду, разлепил глаза и прохрипел: — Кто? Я? Да, я твой самый лучший, — он икнул, чувствуя, как его язык вот-вот заплетётся в бант, но всё же договорил. — Самый лучший наставник… О, Дазай…       Он хотел было улыбнуться, но его хватило лишь на содрогание скулы. Веки были слишком тяжёлыми, так что он вновь закрыл глаза. — Так, ладно. Леди, могу я войти в свой дом? — деликатно протянул Осаму, одним кивком указывая Ацуши, чтобы тот помог открыть ему дверь. Кёка нервно шагнула в сторону. — В правом кармане ключи. — Ага!       С тёмной тучей, наивысшей над головой, Дазай вошёл в дом. По коридору разнёсся приглушённый грохот входной двери и клацанье ключей, что были небрежно выброшены на полку.       Ацуши немного смущённо потёр затылок, снова начиная разговор: — Так ты… Искала меня? Ну, вот и я! Ты что-то хотела?       Что ж, начала врать, придётся врать до конца. А сейчас в ход пойдёт обольщение. — Да, я хотела поблагодарить тебя, — она взглянула в его глаза, подходя ближе. — Спасибо, что тогда помог мне с чемоданом, — видя, что парень засмущался, она решила добить его окончательно, проведя рукой по его локтю. — Я тогда засмущалась, почти ничего не сказав… Так что, — в последний раз сверкнув взглядом, она чуть слышно шепнула. — Спасибо, Ацуши-кун.       Сказать, что Накаджима пребывал в шоке — ничего не сказать. Он, хоть и был общительным, но никогда не пользовался женским вниманием. Действия Кёки ввели его в ступор. Опомниться он смог лишь тогда, когда девушка сверкнула пятками за углом. Он бросился за ней вдогонку, хватая за руку. — П-постой! Может зайдёшь в гости? У меня сосед немного хмурый, но мешать нам не будет… Попьём чаю, поближе познакомимся...       Только сейчас он понял, как глупо это выглядит со стороны и отпустил её запястье, тут же смущаясь. — Как-нибудь в другой раз, хорошо? — она скрыла лёгкую улыбку, отвернувшись. — Но спасибо за приглашение, Ацуши. — Ага…       И она продолжила свой путь, ни разу не обернувшись. Парень лишь тяжело вздохнул: — Спускаются же ангелы с небес…       Несмотря на насыщенное утро и неожиданный казус, Ацуши пребывает в хорошем расположении духа. Бодрой походкой он пересекает порог своего номера, удивляясь тому, что в спальне до сих пор задёрнуты шторы. Неужели его сосед до сих пор спит? Он проходит вглубь комнаты и слегка чертыхается в сторону, когда замечает, что Акутагава сидит на кровати и что-то увлечённо читает. В темноте. Появление соседа его нисколько не заботит, он даже не отрывает взгляда от книги. Наверное, он снова не в духе. Ну ничего! Ведь Накаджима просто мастер в делах, касаемых поднятия настроения окружающих. — Ты же так зрение испортишь, — на свою беду он вновь решает завести с ним диалог, попутно освобождая окна от плена тяжёлой ткани. — Смотри, так гораздо лучше.       Рюноске щурится, прикрывая глаза ладонью. Только сейчас Ацуши заметил то, насколько бледная у того кожа. Словно он вампир, который вот-вот испепелится под этими яркими лучами обеденного солнца. — Ну вот, другое дело!       Акутагава так же игнорирует его, лишь бросая неодобрительный взгляд в сторону товарища по жилищу. Он только появился, а уже раздражает его своей жизнерадостностью и хорошим настроением. — Хей, Акутагава, ну чего ты, как бука, а? — блондин приземляется на край кровати соседа и чуть нагибает голову на бок, чтобы прочесть название книги, но тот поспешно закрывает её. — Ты так и планируешь игнорировать меня весь сезон? Мы ведь соседи, давай общаться! Так ведь время быстрее пойдёт. — Слезь с моей кровати.       Ацуши доволен такой обратной связью, но просьбу выполнять не собирается. Наоборот, он лишь поудобнее устраивается напротив Рюноске, скрещивая ноги и глупо улыбаясь. — Так ты любишь читать, да? Что за книга?       Левая бровь брюнета мало-помалу начинает нервно подрагивать. — Слезь с моей кровати. Я трижды повторять не буду. — И что же ты сделаешь? Столкнёшь меня? Не-е-ет, это глупо, в самом деле! Нам же не по десять лет.       Тяжело вздохнув, Акутагава отложил книгу в сторону и одарил Ацуши своим убитым взглядом. — Откуда ты вообще взялся, такой жизнерадостный? — А откуда взялся ты, такой грустный и закрытый? — Я первый спросил. — Но ты не отвечал на мои вопросы, так что говори первый. — Бесишь, — он встаёт с кровати, на что Накаджима слегка испуганно чертыхается в сторону. Мало ли, что у этого Акутагавы в голове, может серьёзно треснет. — Дай знать, как освободишь кровать.       И, не давая оппоненту более обронить и слова, он уходит. Сначала на кухню, но жизнерадостный хвост стремительно догоняет его, вновь доставая со своими разговорами. Потом вновь в комнату, где ему так же не даёт покоя этот кусок оптимизма. — Слушай, тебе поговорить не с кем? — Вообще, есть. Но я хочу разговорить тебя! — Позволь узнать: зачем? — Потому что я знаю, что ты на самом деле не такой бука, каким хочешь казаться. — С чего ты взял? — Не знаю, хм-м-м, — он вдумчиво потёр подбородок. — Наверное, моё шестое чувство подсказывает мне это.       Акутагава устало вздохнул. И попадётся же такое чудо. В данном случае чудо от слова чудовище. Хуже общительных людей могут быть только… Да никто! Они дикие монстры для Рюноске. Что ж, придётся включить свой защитный рефлекс под условным названием «я дурацкий кусок льда, не способный к элементарной эмпатии и общению». — Как бы тебе сказать помягче? — его тон прямо говорил о том, что слова подбирать он не собирается. — Я пришёл сюда не друзей заводить, а за победой. Мне повезло в распределении, так что у меня есть все шансы взять первое место. А вся вот эта дружба и пустые разговоры — это не для меня. Это лишь отвлекает. Меня не интересует общение ни в какой форме, кроме официально-деловой. И если ты думаешь, что я буду твоим вечным собеседником, то ты глубоко заблуждаешься.       Ацуши хотел было открыть рот, чтобы что-то ответить, но тут же был прерван. — Пожалуйста, не разговаривай со мной. Вообще. — Ладно. Как скажешь…       И хотя слова Акутагавы немного задели его, он отказывался верить в то, что этот холод действительно настоящий, а не напускной. Просто у Рюноске не было никогда настоящих друзей, вот он и не понимает, что такое болтать днями напролёт и поддерживать друг друга. Ну ничего, время всё исправит! А он просто будет ждать.       Самому себе Ацуши не мог ответить, по какой причине он действительно хотел разговорить Рюноске. Дело было отнюдь не в шестом чувстве. Возможно, Акутагава действительно очень одинок, что вокруг него образовалась подобная аура грусти и колкости. Возможно, дело в том, что Накаджима совсем не умеет разбираться в людях. Ясно лишь одно: они живут в одном номере, а это значит, что предоставится ещё столько возможностей, чтобы узнать друг друга получше.       Шло время, и между тем, отгремела большая вечеринка в честь открытия нового сезона, на которой произошло немало событий, которые подогревали интерес прессы. Пара девушек сцепилась прямо в гостевом зале, пока Фёдор вновь толкал свою нудную речь, а вот на самой вечеринке кто-то из новобранцев вздумал потягаться с Чуей в количестве бокалов шампанского, и того следующим утром увезли в больницу с тяжёлым алкогольным отравлением. Накахара на это лишь усмехался, обнимая унитаз, что стал для него родным (практически, как Осаму, только чуточку ближе). Вздумал тут, понимаете ли, какой-то желторотик победить его, настоящего гуру! Так или иначе, рыжий тоже отхватил свою порцию живительной промывки мозгов от Дазая, после чего вновь взялся за ожесточённую борьбу с ним. Теперь ни капли в рот до его победы!       Ровно так же быстро, как пролетел этот вечер, прошла и первая неделя испытаний. Ацуши постепенно втягивался в этот безумный ритм, радуясь красивым фотографиям и тяжести в ногах. Пусть этот путь очень трудный, но зато какой интересный! Так или иначе, его имя находилось далеко не в самом конце списка, а колебалось где-то на уровне середины, в то время, как его сосед по комнате, не будь промах, сразу же отхватил лакомый кусочек среди лучшей десятки. — Ах ты! — Чуя раздражённо сжал в руках пульт от телевизора, намереваясь запустить его прямиком в экран. — Значит, ты не собираешься проигрывать мне?       Он бросил хмурый взгляд на Осаму, который сидел рядом с ним на диване и довольно лыбился. Местные репортёры отлично делали свою работу, и уже в первое воскресенье в эфир вышел краткий эпизод с едкими комментариями о лучшей десятке. Естественно, они не обошли стороной Акутагаву, а вместе с ним и Дазая. А чтобы придать ещё большей страсти не забыли подметить, что Чуя — экс модель Осаму — справляется с ролью наставника чуть хуже, держа позиции далеко за пределами лучшей десятки. И даже лёгкое упоминание того, что борьба только началась и это всего лишь результат первой недели, не мог успокоить ярости, полыхающей в груди рыжего. — А кто сказал, что я буду поддаваться? — Дазай выдавил лыбу, прекрасно осознавая, что пульт от телевизора без подготовки залетит в его задний проход, если он не прекратит эту издёвку. Но желание было слишком велико. — Что такое, красавица? Боишься мне проиграть, не так ли?       Накахара замер, тяжело дыша. Его ноздри сердито раздувались, а брови почти сталкивались на переносице. Осаму замер в ожидании. Сейчас его точно треснут. — Да нет, знаешь, не боюсь, — рыжий повернулся в сторону собеседника, подвигаясь к нему чуть ближе. Отложив пульт в сторону, он сменил гримасу раздражения на обольстительный взгляд шальной императрицы. — Как я могу бояться проиграть тебе? Моему самому любимому человеку, а?       Дазай перестал понимать суть происходящего, внимая игре, что затеял Чуя. Тот, в свою очередь продолжал с большей уверенностью. Игриво толкнув агента в плечо, он тут же навис над ним сверху, прерывисто дыша, словно сгорая от желания. — Боюсь… Вот же слово ты выдумал, дурачок. Ничего я не боюсь.       Кратко поцеловав Осаму, он отстранился, хотя тот явно хотел продолжения. Вот и попался! Рыжий с издёвкой прикладывает палец к чужим губам, сладко бормоча: — Не торопись…       Очерчивает этим пальцем контур верхней губы, затем тонкую линию скул, идеальный подбородок… Добираясь до шеи, он смотрит из-под опущенных век в карие глаза, попутно чуть надавливая на кадык. Сдерживать улыбку слишком сложно, но нельзя испортить свой идеальный план мщения! — Ты что там удумал? — подозрительно сощурившись, спрашивает агент. — Решил напомнить, как я тебя люблю, конечно, — рыжий невинно хлопает глазами, после опуская полностью ладонь на чужую шею и вновь нагибаясь вперёд для поцелуя. — Как ты мог подумать такое, а? — Мы знакомы не первый год. Я хорошо тебя знаю. С чего вдруг такие внезапные нежности? — он взглянул на блаженную маску модели, в которую не хотелось верить, хотя она была достаточно правдоподобна. — Да и потом. Ты ненавидишь проигрывать, и не пытайся это скрывать. — А я и не пытаюсь, — сверкнув ярко-голубыми глазами, Чуя крепко сжимает шею Осаму ладонью, тут же подключая вторую руку. — Как я смогу проиграть трупу? Ха! Да никак!       Дазай, хоть и знает, что Накахара душит его невсерьёз, но всё-таки пугается. Идеальный план по отвлечению сработал. Теперь главное не перестараться и не придушить его на самом деле. — Проиграть тебе и какому-то там мальцу из агентства Фицджеральда?! Ни в жизнь! Лучше придушу и тебя, и его, а потом сбегу из страны.       Дазай закатил глаза, переставая дышать, но Чуя знал, что это лишь спектакль. Тем не менее он чуть ослабил хватку, после возмущённо выпаливая: — Эй! Прекращай делать вид, что тебе скучно со мной! Разве я не достаточно хорошо отвлёк тебя? — Знаешь, — чуть закашливаясь на последнем вздохе произнёс Осаму. — Постельные игры у тебя так себе… Но собачий кайф мне понравился. — Чудовище, — улыбаясь, он убрал руки от забинтованной шеи. — Всё равно не проиграю тебе. — Знаю.       На сей раз Дазай притягивает рыжего к себе, чтобы вновь поцеловать.