Другой Мародер

      — Так, парень, — проговорил как-то раз в конце ужина Тобиас Снейп. — Давай-ка дожевывай что жуешь и сходим в гараж. Разговор есть.       Северус нахмурился. Если отец приглашал «поговорить в гараже» — значит, разговор предстоял серьезный, мужской. Касающийся чего-то действительно важного!       А хмурился он потому, что последний подобный разговор у них с отцом закончился тем, что Северус почти неделю не мог нормально сидеть: Снейп-старший все-таки нашел в его вещах сигареты и знатно проучил несознательного отпрыска!       Так что теперь Северус не курил. По крайней мере, табак.       Про себя он содрогнулся, представив, КАК отреагировал бы отец, если бы нашел не просто сигареты, а травку! Хорошо хоть, Сев хранил её в числе прочих ингредиентов для зелий — где-то между маринованными хищными слизнями и сушеными скарабеями. В колдовские «реагенты» сына Тобиас лазать откровенно побаивался, опасаясь по незнанию что-то взорвать.       К тому же, Снейп-младший поклялся самому себе, что больше не притронется к этой маггловской отраве кроме как в исследовательских целях!       Правда, при этом у него мелькнула мыслишка, что “исследовательские цели” можно трактовать очень и очень широко. В том числе и как “курнуть для вдохновения”. Но юный чародей лишь тряхнул головой и отбросил сомнения. Как бы там ни было — клялся-то он сам себе. Значит, и значения своей клятвы волен трактовать, как хочет.       Гараж, что находился неподалеку от нового дома семейства Снейп был хоть и не самым большим, но достаточно просторным, чтобы вместить подержанный Форд Парклейн и собранный отцом мотоцикл с длинными рогами руля. По стенам были развешаны полки с инструментами, а в углу пристроился широкий верстак. В общем, это помещение явно говорило всякому, кто попадал сюда впервые, что его владелец — человек рукастый, привыкший постоянно что-то мастерить.       Северус вздохнул: ему подобных навыков не то, чтобы не хватало, но… Но возиться по полдня с какой-нибудь унылой штуковиной, будь то движок маггловской машины или покрытый вязью рун артефакт-анализатор — было немного не тем, что ему нравилось.       Нет, та же тема с зачарованием мотоцикла на полет и невидимость по-прежнему его очень занимала! Более того — он заставил себя прошерстить несколько томов по артефакторике и рунной магии, что притащил Джеймс на четвертом и пятом курсах. Но юный Снейп вполне отдавал себе отчет, что никакого особенного удовольствия от процесса изучения этого направления магии не чувствует. В данном конкретном случае его влекло не академическое любопытство, а исключительно практический интерес. Ему просто чертовски хотелось иметь летающий мотоцикл!       Позади него скрипнула стальная калитка входа — отец вошел в гараж.       Немного постояв, качаясь с носка на пятку, Тобиас Снейп произнес:       — Сев, — он снова на пару мгновений примолк, но потом тряхнул волосами и начал снова: — Сын. Думаю, пришло время нам кое-о-чем поговорить.       Северус настороженно кивнул, пытаясь понять, собираются его ругать или нет, и если да — то за что. Хотя, по всему выходило, что вряд ли темой их с отцом разговора будет какой-то его косяк. Было полное ощущение того, что Тобиас Снейп уже довольно давно хотел о чем-то поговорить и только сейчас собрался все-таки сделать это.       — Тебе уже исполнилось семнадцать лет, — после еще одной небольшой паузы снова начал старший Снейп. — По вашим этим волшебным законам ты уже — совершеннолетний парень, ага. Вот только по сути ты пока что остаешься мелким шкетом, — усмехнулся отец Северуса, отчего тот поморщился:       — Пап!       — Что — пап? — еще шире ухмыльнулся Тобиас. — Я уже семнадцать лет, как “пап”. И да, признаю, для семнадцатилетнего щегла ты у меня вырос крайне сообразительным парнем. Судя по тому, что вы с матерью мне рассказываете, — он присел на стоящий в углу гаража табурет, — ты с друзьями в этом своем Хогвартсе нехило так отжигаешь! Но при этом, как я понял, вы не просто маетесь дурью, а маетесь ею с толком.       Северус на это утверждение только фыркнул и тряхнул головой, чтобы длинная челка упала на лоб и скрыла смущенное выражение лица. Как бы он ни взбрыкивал, как бы ни строил из себя “крутого, взрослого и совсем-совсем уже самостоятельного человека”, но похвала отца, как всегда, была ему очень приятна. Пусть и высказана эта похвала была в обычной манере Тобиаса — как смесь ворчания и легкой насмешки.       Тот же, снова на мгновение о чем-то задумавшись, вздохнул и встал с табурета.       — В общем, думаю, что, раз ты у нас такой весь умненький и благоразумненький, — эту фразу старший Снейп произнес нарочито ехидным тоном, вызвав возмущенное восклицание Северуса, — то я, пожалуй, отдам тебе одну вещицу. Заметь — ко мне в свое время она перешла только в полные восемнадцать!       Северус озадаченно нахмурился, глядя, как отец подходит к дальнему жестяному шкафу и, открыв его, извлекает из него сверток старой рогожи.       — Я никогда не рассказывал про своего отца — твоего второго деда, — произнес Тобиас, разворачивая рогожу и доставая из неё вытянутую деревянную коробку. — Да и рассказывать особенно не о чем было, — как-то смущенно уточнил он. — Папаша всю свою жизнь проработал технарем. Даже в армии, во время Войны, ничем необычным не выделялся — был водилой грузовика.       Коробка была самой простой, из ошкуренного не лакированного дерева. Сверху, на крышке, трафаретом была выведена какая-то надпись черным готическим шрифтом.       — Это по-немецки, — правильно поняв замешательство сына, произнес Тобиас, чуть ухмыльнувшись. — Gott mit uns — кажется так звучит, но не уверен. Переводится “с нами Бог” или типа того — папаша не особенно много про это рассказывал, — пожал плечами Тобиас. И усмехнулся: — Говорил только, что того боша он пристрелил прямо в его кабинете — тот был каким-то гребанным то ли лейтенантом, то ли бум-бам-фюрером — черт их разберет, этих нацистов. Ничерта я папаше, конечно, не верил, — тряхнул головой Тобиас. — Каким образом водила военного грузовика мог пристрелить нацистского офицера в его же кабинете? Так что, скорее всего, прикончили ублюдка другие. А папаше перепала парочка трофеев из того, что ребята растащили со складов и трупов. Но мораль…. Мораль я все равно уловил, — он вынырнул из воспоминаний и произнес: — “С нами Бог” и прочие громкие фразы не спасают от смерти и поражения, сынок, — пристально глянул в глаза сыну старший Снейп. — Того немца, у которого взяли этот пистолет, они точно не спасли. Хотя и он сам, и вся их гребанная Германия свято верили в обратное...       Около минуты они молчали. Наконец, Тобиас кивнул на коробку:       — Ну, открой что ли.       Северус, шмыгнув носом, с любопытством откинул крышку и его глаза чуть расширились в восхищении!       — Это же!... — поднял он глаза на отца, не зная, что сказать.       — Пистолет, — ухмыльнулся тот. — Наградной вальтер Р38, под патрон Парабеллум 9х19. Трофейный, как я уже говорил, — пожал плечами Тобиас. — Подарок не сказать, чтобы особо ценный. Да и несколько опасный, — усмехнулся старший Снейп. — Не стоит его светить перед кем попало. Особенно перед копами.       Пистолет впечатлял. Черный, начищенный до блеска корпус и узорчатые накладки из серебра на рукояти — явно не стандартного образца — а также вытянутый поджарый контур, буквально завораживали Северуса!       — Иногда, когда нам с твоей мамой становилось особенно тяжело сводить концы с концами, я подумывал загнать эту штуку какому-нибудь коллекционеру или просто барыге, — смущенно пожал плечами Тобиас. — Ну, или серебряные части как минимум. Но все как-то само наладилось, и эта штука осталась в нашей семье. И теперь, — он посмотрел на сына, что завороженно смотрел на семейную реликвию, — он переходит к тебе, Сев.       — Пап, а… — начал было Северус, но отец понял его с полуслова.       — Он рабочий. И вполне стреляет, — кивнул старший Снейп. — Вот только, сын, — нахмурился Тобиас, — хочу тебе кое-что сказать. Ты же знаешь, мы с дядей Милланом и дядей Патриком — из бывших ультрас. И нам частенько приходилось драться. Ты понимаешь?       — Ну… да, — Северус не совсем понял, к чему клонит отец.       — Да. Но я, даже имея такую игрушку, — кивок в сторону пистолета, — все равно предпочитал держать её подальше, в коробке и рогоже, решая свои дела при помощи старых добрых кулаков. Хоть и ухаживал за ней. Сечешь?       — Кажется, да, — кивнул, нахмурившись, Северус. — Ты хочешь, чтобы я, получив такую серьезную вещь, не стал трясти ею на каждом углу. И уж тем более не начал стрелять… без серьезного повода. Я понимаю, папа, — снова кивнул он.       — Я не буду уговаривать тебя не брать пистолет в Хогвартс, — как бы слегка оправдываясь, поднял ладони Тобиас. — Конечно, будь это обычная старшая школа — запретил бы, но… — он глубоко вздохнул. — Но этот ваш волшебный мир — место, как я понял, довольно опасное. Особенно сейчас, когда у вас там начались какие-то волнения.       Северус нахмурился. Эйлин старалась держать мужа в курсе основных событий мира магии, в том числе и на политическом поле. Тобиас не то, чтобы сильно этим интересовался — все-таки он был магглом. Но вот беспокоиться — беспокоился. И чем дальше — тем больше! Так что факт передачи семнадцатилетнему сыну пистолета выглядело весьма логичным в данном случае поступком.       — Спасибо, па, — только и смог выдавить Северус.       — Да не за что, — как-то грустно улыбнулся Тобиас. — И надеюсь, что до того момента, как ты передашь его своим детям, использовать эту штуку не потребуется…              Тяжелая входная дверь громко хлопнула и наступила тишина. И только спустя пару мгновений Вальбурга Блэк с тихим всхлипом осела на стул. Отец Сириуса, Орион, тут же кинулся за Успокаивающим зельем — ссора вышла знатной!       Сам Сириус все еще стоял, сжимая кулаки и гневно пыхтя, при этом глядя на захлопнувшуюся за младшим братцем — этим Пожирательским гаденышем! — дверь.       Наконец, кое-как приведя бурлящие чувства в порядок, он тоже подошел к матери — которая, казалось, за какие-то пару минут стала старее на добрый десяток лет — и взял её за руку.       — О, Сири, — только и смогла вымолвить она, после чего прикрыла глаза и покачала головой.       — Он вернется, мама, — нахмурившись, проговорил Сириус. — Конечно, он вступил в ряды этого, — тут мальчик поморщился, — Ордена Вальпургиевых Рыцарей. Но это не значит, что он ушел из семьи. И если надо, я сам притащу Регулуса домой — за уши! — эту фразу он приглушенно прорычал.       — Сири, остынь, — строго одернул старшего сына Орион, следя, как Вальбурга выпивает флакон Успокаивающего. — Никуда ты не пойдешь и никого тащить сюда не будешь! Хватит на сегодня беготни и скандалов!       — Но мой мордредов братец вступил в Пожиратели Смерти! — не выдержав, вспылил Сириус, вскидывая голову. — В эту банду насильников и убийц! Я за такое ему не то что уши оборву, я…       — Сири! — прикрикнул Орион, приобнимая снова заводящуюся Вальбургу, как вдруг от входа раздался чуть удивленный голос:       — Что за шум, а драки нет?       Взгляды всех троих скрестились на мужчине средних лет, одетому в довольно щегольский темно-зеленый сюртук и дорогую мантию, а также держащему в руках длинную трость с серебряным набалдашником в виде головы пса.       Длинные волосы цвета вороного крыла с легкой проседью ниспадали густыми волнами на плечи пришедшего. На лице с фамильными блэковскими чертами блуждала хитрая улыбка, а в глазах, казалось, навсегда прописались озорные чертенята.       — Альфард, это ты, — вздохнул Орион.       — Ну, с этим фактом трудно спорить, — чуть наклонил голову Альфард Блэк — младший брат отца Сириуса.       Вальбурга, глубоко вздохнув, встала и произнесла:       — Прости, кузен, — со вздохом произнесла она. — К сожалению, мы не ждали твоего прихода, и я…       — О, — окинув внимательным взглядом жену брата, Альфард Блэк отметил и припухшие веки, и подрагивающие руки, и прочие признаки недавней истерики кузины. — Так значит, я действительно не обознался: это малышь Регулус выскочил из дверей, как ошпаренный, несколько минут назад. И вид имел… мягко говоря, недобрый.       — Довольно! — отрезал Орион, видя, что Вальбурга вот-вот снова либо вскипит, либо разрыдается. — Дорогая, пойди приляг. Кричер!...       Когда находящаяся на грани истерики Вальбурга ушла в спальню в сопровождении домовика, Орион с тяжелым вздохом повернулся к гостю:       — Здравствуй, брат. Извини, что мы…       — Брось, Орион! Какие уж тут извинения… Но что вы не поделили с Регом?...       — Довольно! — повторил Орион, сверкнув глазами. — Я не желаю больше сегодня слышать имя этого своевольного сосунка, решившего, что родительский совет для него — пустой звук! Чего ты хотел, брат? — не слишком вежливо и довольно резко спросил он.       — Да так, пришел поздравить своего любимого племянника Сири с совершеннолетием, — широко улыбнулся он Сириусу, отчего тот, несмотря на свое далеко не радужное настроение, улыбнулся в ответ. — Привет, племяш! Ты же не собираешься тоже выскакивать из дома с таким видом, будто за тобой гонится Дикая Охота?       — Нет, — покачал головой старший сын Ориона. — И рад тебя видеть, дядя!       — Ладно, — вздохнул Орион. — Располагайся, брат. Чувствуй себя, как дома. Не возражаешь, если я отойду на полчаса?       — О, Мерлин! Брат, я всего-то на полчаса и пришел. И не к тебе, успокойся, — в своей непосредственной манере фыркнул Альфард. — Иди уже, иди, успокой свою жену, пока она на эмоциях чего-нибудь не разнесла! Мы с Сири и сами справимся. Правда, племяш? — подмигнул он Сириусу.       — Правда, — усмехнулся мальчик, чувствуя, как в груди распускается узел черной ярости, скрутившийся там во время скандального ухода Регулуса. Альфард Блэк всегда каким-то чудесным образом умел самим своим присутствием сделать так, что сердиться становилось решительно невозможно.       Когда Орион ушел, а домовики унесли верхнюю мантию гостя и принесли чай и сладости, дядя Сириуса кивнул и произнес:       — А теперь, племяш, рассказывай, что у вас тут стряслось?       — Регулус заявил, что вступил в ряды последователей Темного Лорда, — нахмурился юный Блэк.       — Хм? — странно посмотрел на Сириуса Альфард. — Мне всегда казалось, что Вальбурга была бы только рада, если один из её сыновей будет биться на передовой за превосходство чистокровных.       — В бизнесе, в науке, в политике — да, — поморщился Сириус. — Но не в сомнительной группировке со все более омерзительной репутацией! Тебе говорили, что Рег у нас — один из лучших учеников школы? Мама с отцом уже подбирали ему высшее учебное заведение, чтобы он совершенствовался дальше, и тут…       — И тут он выкинул фортель, — с пониманием кивнул дядя. — А запереть его — не вариант?       — Этот кретин успел надавать каких-то клятв, — скрипнул зубами Сириус. — Определить, каких конкретно, мы не успели. Смогли только понять, что он добровольно связал себя с этим маньяком Волан-де-Мортом!       — Фью! — аж присвистнул Альфард, вскидывая брови. — И что, моя дорогая кузина даже еще не выжгла его с гобелена за такие художества? Где-то что-то крупное сдохло! — покачал он головой. — Хотя, возможно, еще вспомнит об этом…       Какое-то время они молчали. Лишь Альфард с любопытством поглядывал на племянника.       — А ты, Сири? — внезапно спросил он. — Что ты обо всем этом думаешь?       — Что мелкого гаденыша мало пороли! — ощерился Сириус, в этот момент очень напомнив Альфарду пса. — Всыпать ему по первое число — враз бы мозги на место встали!...       — Ну, это спорно, — хмыкнул Альфард. — Но я не об этом. Я про вещи более… глобальные. Отношение к грязнокровкам и прочее…       — Я не против… магглорожденных, — поморщился Сириус на слово “грязнокровка” — что не укрылось от его дяди. — Конечно, традиции и чистота крови важны, но не настолько, чтобы отказывать в правах тем, у кого нет длинной череды предков-волшебников.       — Обтекаемо и без резких углов, но достаточно четко сформулировано, — уважительно покивал Альфард. — Учеба на Слизерине на лицо! Впрочем, Вальбурге о твоем мнении на сей счет мы все равно говорить не будем, — подмигнул он смутившемуся племяннику. — Боюсь, даже такая осторожная позиция в её глазах будет выглядеть как самое настоящее бунтарство.       — Спасибо, дядя, — благодарно произнес Сириус.       — И все же, — откинулся на спинку кресла Альфард. — Что ты подразумеваешь под “отказывать в правах”?       — Ну, э-э… — даже не смог сразу сформулировать юный Блэк. — Право на жизнь, свободу…       — И прочее банальное бла-бла-бла, которое и так никто ни у кого вроде бы особо не отнимал! — прервал его, фыркнув, дядя. — А если подумать?       И Сириус, нахмурившись, принялся думать — благо, общение со Снейпом приучило его, что иногда надо сначала поразмыслить, и уж потом только говорить. С его характером это частенько не удавалось, но он старался.       — Ну… — наконец, медленно проговорил Сириус. — Право магглорожденных обучаться магии наравне с чистокровными.       — Хорошо, — кивнул Альфард. — Уже лучше. Действительно — игнорировать магглорожденных мы не можем. Необученный маг может в один прекрасный момент стать обскуром. Приходится либо уничтожать таких, как предлагают радикалы, либо обучать. И лучше будет, если мы все же будем выбирать второе. Что еще?       — Равенство перед волшебным законом, — уже уверенней произнес Сириус.       — Хорошо, — снова кивнул дядя. — Чтобы судили по поступкам, а не делали исключения для тех, кто “равнее других” на основании более чистой крови. Что-то еще?       — Эм… — не смог ничего больше придумать Сириус.       — Мда, все-таки в очередной раз убеждаюсь, что в головах у современной молодежи сплошная каша! — насмешливо фыркнул Альфард Блэк, заставив племянника покраснеть и насупиться. — Да брось, племяш! У тебя еще не самый запущенный случай. Это ты не слышал дурачков, которые вопят про “грязнокровок, которые крадут нашу магию” или про то, что “надо уничтожить все древнее и темное колдовство и перекроить все по-новому”. Вот уж у кого каша в тыквах, так каша! Забористая такая, ядреная каша, — широко улыбнулся Альфард.       — Да ну тебя, дядя, — снова засмущался Сириус. — Не поймешь никогда: шутишь ты или нет.       — Я сам не всегда это понимаю, — хитро улыбнулся он. — А хочешь узнать мою позицию по данному вопросу?       Сириус удивленно воззрился на дядю. Он определенно к чему-то хотел племянника подвести — но к чему?       Альфард Блэк появлялся в Блэк-хаусе не сказать, чтобы часто. И каждый раз, слушая его, Сириус так до конца и не мог для себя решить: что думает об этом человеке?       С одной стороны, он каждый раз так тонко и смешно подтрунивал над его тираничной матерью и снобом-отцом, что можно было подумать, будто перед тобой самый настоящий либеральный магглолюбец! Но Сириус еще с первого курса в Хогвартсе перенял у своих собратьев по факультету привычку сначала наблюдать и слушать, а потом уже делать выводы. И уж тем более высказывать эти выводы вслух.       И действительно, Альфард Блэк не был банальным магглолюбцем, хотя, по некоторым намекам, весьма активно проводил время в маггловском мире. Но точно так же, как он едко проходился словами по обычаям волшебников, так же он порою высказывался про некоторых не особенно умных магглорожденных. Что-то там про “слона в посудной лавке”.       Еще минуту поразмыслив, Сириус пожал плечами и… высказал дяде свои наблюдения.       — Ого! — удивленно вскинул брови тот, когда Сири закончил. — Не часто такое случается, что за тобой наблюдает и оценивает школьник, а ты этого даже не замечаешь. Уважаю, племяш!       Он налил себе еще чашечку ароматного Эрл Грея и добавил сахара. После чего произнес:       — Знаешь… я долго думал: как люди становятся оголтелыми магглолюбцами? Никогда не задумывался? — приподнял он бровь. — Нет? Ну что ж, тогда, прежде чем я таки вручу тебе твой подарок, разреши прочитать небольшую лекцию. Ну так, чисто мое мнение. Не возражаешь?       Сириус молча помотал головой.       — Вот и славно, — хмыкнул Альфард. — Так вот, как люди приходят к слепому магглолюбству? Тут два фактора. Точнее, три, но один вытекает из другого. Итак, первый — это устаревшие традиции чистокровных. И тут я имею ввиду, — видя нахмурившегося Сириуса, — не какие-то действительно полезные или непреодолимые вещи, а именно замшелые и откровенно тупые традиции, за которые цепляются чисто из упрямства. Например, — тут он покосился в сторону прихожей и чуть понизил голос, — традиция вывешивать головы домовиков на стене. Ты знал, что этот обычай не несет в себе ни малейшего магического смысла?       — Ну, мама говорила, что этой традиции уже больше тысячи лет и… — Сириус задумался. А действительно — в чем смысл подобного варварства?       — Тысячу лет назад эта традиция имела смысл, — фыркнул Альфард. — Правда, тогда Блэки вывешивали в основном гоблинские и человеческие головы, — наслаждаясь вытянувшейся физиономией племянника, добавил он. — Это был акт устрашения, символ того, что происходит с теми, кто идет против Темнейших и Благороднейших Блэков! А когда открытые враги затихали, наши предки казнили неверных жен, проштрафившихся вассалов или предателей из своего числа. Постепенно таких тоже становилось все меньше — и Блэки перешли на слуг. Правда, пришлось немного поумерить кровожадность и ждать, когда слуга умрет — иначе слуг бы попросту не осталось.       — Откуда ты это все знаешь?! — удивленно воскликнул Сириус, с выпученными глазами глядя на своего дядю.       — Библиотека Блэк-хауса, знаешь ли, порой открывает для пытливого разума куда больше, чем фолианты с описанием темнейших проклятий или демонических артефактов, — хмыкнул дядя. — Но и другие источники тоже весьма неплохое подспорье. Но мы отвлеклись.       — Вторая причина, — продолжил он. — Это появление у потенциального магглофила друзей из числа… нечистокровных, — якобы в последний момент “поправился” Альфард. — Третья же причина — это сталкивание двух первых причин. Традиции чистокровных — те самые радикальные и несгибаемые, но не очень практичные традиции — требуют ни в коем случае не якшаться с “маггловским отродьем” и ничего никогда не рассказывать таким людям о магии. А если и принимать их в волшебный мир — то только как людей третьего сорта. Смекаешь, к чему я веду? — глянул Альфард на племянника.       — Что у человека, который подружился с магглорожденными, начинается конфликт убеждений, — кивнул Сириус. — С одной стороны — замшелые расистские традиции, с другой — вполне яркий пример того, что эти традиции ложны. Ну… или почти ложны.       — Именно! — кивнул Альфард, довольно улыбаясь. — Из-за таких конфликтов распадались целые семьи, парень, — уже без улыбки серьезно глянул на Сириуса дядя. — И, надо сказать, я очень рад, что ты сумел найти в себе силы и не дать подобным глупостям рассорить тебя с собственными родителями.       — Это… не глупости, — осторожно ответил Сириус, хмурясь. — Магглорожденные — не люди третьего сорта и…       — Я этого и не утверждал, — насмешливо прищурился Альфард. — Я скорее веду к тому, что ты, племяш, не очень смахиваешь на упоротого магглолюбца, хм?       — Э-э… — только и смог выдавить Сириус.       — Знаешь, парень, я сам в свое время чуть не ударился в весь этот оголтелый либерализм, — фыркнул Альфард. — Долой скопом все традиции, принимаем грязнокровок без ограничений, даже учимся у них… А потом понял, что это — такой же путь в никуда, как и полная изоляция от магглов или попытки объявить волшебников какой-то особой высшей расой.       — Традиции важны, — кивнул Сириус, наконец сформулировав в голове то, что бурлило там уже несколько лет бесформенными образами. — Но если следовать им слепо и не понимая, что к чему, а также отвергая все новое — это путь к застою и вырождению. С другой стороны, если просто от них отказаться и так же слепо ринуться принимать все новое, — сам себе кивая, все увереннее говорил мальчик, — можно потерять самое себя. Магия утратит свою душу, свой смысл, превратившись в некий скучный и пустой процесс. И волшебный мир перестанет быть… волшебным, — как-то удивленно поднял он глаза на дядю.       И тот, в свою очередь кивнув, несколько раз негромко хлопнул в ладоши.       — Браво! Браво, племяш! — тепло улыбнулся он и, не удержавшись, потрепал Сириуса по волосам, отчего тот увернулся и недовольно буркнул что-то. — Мордред! — облегченно рассмеялся Альфард. — Если честно, парень, я очень рад, что хотя бы один из детей моего брата имеет голову на плечах. Я боялся, что твоя дружба с наследником Поттеров сделает из тебя не пойми что! Чего доброго, на Гриффиндор бы еще поступил…       — Вообще, в чем смысл конкретно этой традиции, что все Блэки поступают на Слизерин? — недовольно пробурчал, но уже чисто из чувства противоречия, юный Блэк. — Какая разница? Программа у всех факультетов одна и та же, ничего не меняется со времен Основателей!       — Атмосфера, — помахал рукой довольный Альфард. — У каждого колледжа Хогвартса своя атмосфера и... э-э, тусовка.       Сириус аж поперхнулся чаем: услышать от кого-то из старших Блэков, пусть даже от пересмешника Альфарда, маггловское слово — это был чистый нонсенс!       — Брось, племяш, не ты один с магглами общаешься, — хитро улыбнулся дядя и подмигнул. — Так вот, что касается факультетов… — вернулся он к поднятой теме. — Каждый факультет — это не только знамя, гостиная и стереотипная характеристика. Это… дух, — сформулировал он. — Команда единых по духу соратников — именно это задумывали четверо Основателей! И попади ты на любой другой факультет, кроме Слизерина, ты бы…       — Стал бы по духу другим, нежели остальные Блэки, — кивнул Сириус. Кажется, он понял. — Но, — непонимающе вскинул взгляд он. — Но я дружу с парочкой гриффиндорцев. И мы лучшие друзья!       — Это не жесткая система, парень, — покачал головой Альфард. — Но друзья — это друзья. Вы можете быть совершенно разными, и этой разностью отлично добавлять друг друга. Создать свой собственный дух — дух своей команды. Мародеры, да? — снова усмехнулся дядя.       — Откуда?... — выпучил глаза Сири, но дядя его перебил.       — Да так, поговорил со знакомыми, работающими в школе, — отмахнулся Альфард. — Так вот, семья — это другое. Семья — это те самые нужные традиции, которые стоит в жизни сохранить. А друзья — то самое новое и свежее, что стоит в жизнь привнести. Понимаешь? — и, дождавшись кивка, щелкнул пальцами и встал с кресла: — Прекрасно. Но хватит пространных рассуждений! Думаю, я все-таки могу счесть тебя достойным подарка. Хочешь его наконец получить? — приподнял он бровь.       Сириус лишь кивнул. А его дядя взял прислоненную к креслу трость и протянул племяннику:       — С днем рождения, Сири!              — Мак’Дуглас — на тебе сад. Роджерс — второй этаж, и окно в ванной комнате не забудь! Уезерби — рунные камни в подвале, — раздавал команды высокий мужчина лет сорока в строгих роговых очках и красной аврорской мантии. Темно-каштановые волосы были уложены в аккуратную прическу, переходящую в столь же аккуратные бакенбарды. Из-под очков серьезно смотрели светло-карие глаза, обрамленные не по годам глубокими морщинами — было видно, что хмурится этот человек весьма часто.       Происходило стандартная, по меркам волшебного мира, процедура наложения защитных чар на дом. “Стандартная” с поправкой на то, что обычно такие чары накладывали на дома волшебников, а не как сейчас — магглов.       — Мистер Эванс, — обратился главный аврор к стоящему неподалеку вместе с женой магглу. — Мы почти закончили. Осталось только пара мелочей, а также подписание соответствующих бумаг. Где это удобней всего будет сделать?       — Ну, — кашлянув, произнес, мистер Эванс: мужчина классического “английского” облика. То есть с чуть вытянутым лицом, рыжеватыми волосами и голубыми глазами, одетый в брюки, рубашку и плетеный жилет. — Думаю, в гостиной будет в самый раз. Чаю, мистер Поттер? — спросил маггл.       — Если не затруднит, — сухо улыбнулся аврор. — И можно просто — Флимонт. Учитывая наши обстоятельства, скорее всего нам предстоит довольно долгое… общение, — добавил он.       — Тогда меня можете запросто называть Джорджем, — улыбнулся мистер Эванс.       Когда названный Поттером аврор и явно чувствующий себя не в своей тарелке Джордж Эванс расселись на креслах вокруг журнального столика, и миссис Эванс — попросившая называть её Меригольд* — принесла чайник с чашкам, пару мгновений царила тишина, перемежаемая только возней авроров на втором этаже и в саду.       Наконец, мистер Эванс прочистил горло и заговорил:       — Если честно, эээ… Флимонт. Так вот, если честно, для нас это стало несколько… неожиданностью. Вся эта помолвка и, эээ… “частичная интеграция”, как вы говорите… Что это вообще такое?       — Джордж, поймите меня правильно, — вздохнул Флимонт Поттер. — В подавляющем числе случаев никто не предлагает семьям магглорожденных волшебников ничего подобного. Предпочитают более простой подход. То есть — правка памяти, всякие зелья лояльности и прочее, и прочее.       — В смысле, правка памяти?! — резко побледнели Эвансы. — Это что же — родителям таких детей стирают память?!       — Не совсем, — поджал губы Поттер. — Точнее, иногда подобное осуществляется, но чаще предпочитают… более мягкое воздействие. К примеру, — не дав Эвансам вновь заговорить, продолжил он, — есть несколько зелий и приемов ментальной магии, которые… мгм, понижают критичность восприятия в отношении определенных вещей. При помощи них можно добиться того, что родители вроде как знают, что у них есть ребенок со странностями, но при этом не помнят никаких подробностей.       — Святый Боже, — только и смогла вымолвить миссис Эванс. Её муж только нахмурился и недовольно крякнул.       — Поймите, волшебный мир — довольно своеобразное сообщество, — не зная, как разъяснить возможным будущим родственникам очевидные вещи, проговорил Поттер. — Первый и основной закон в нем — этот Статут Секретности, не дающим простым людям про него узнать. Ради обеспечения исполнения этого закона порою идут и на куда более радикальные вещи!       — Это мы уже поняли, — потерянно проговорила Меригольд.       — Мда, своеобразное… сообщество, — буркнул недовольно Джордж. — А ранние браки — это тоже следствие… своеобразия?       — О, да, — поморщился Флимонт. Не сказать, что происходящее ему сильно нравилось, но на что только не пойдешь ради счастья единственного сына? В том числе почти что на должностное преступление — на несанкционированные разговоры с магглами про волшебный мир. — И в первую очередь это нужно как раз-таки вашей дочери.       — Да? И это почему же? — нахмурился мистер Эванс.       — Потому что, как только наши дети заключат брак, — сухо произнес Поттер, — она будет находиться под защитой чистокровной волшебной семьи. И никому в голову не придет… воспользоваться “бесхозной” ведьмой для своих целей.       — В каком смысле — воспользоваться?! — еще пуще возмутился Джордж.       Флимонт Поттер глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нет, злился он не на чету простецов, что сидели перед ним! Скорее, на ситуацию в целом.       Наверное, будь он на их месте и впервые узнавая не самые лицеприятные факты о мире, в который вот-вот окончательно уйдет жить его ребенок, он бы тоже возмущался. Вот только быть тем, кто вывалит перед Эвансами этот мешок говна, тоже было то еще удовольствие.       — Скажем так, Джордж, Меригольд, — еще раз глубоко вздохнув, начал Поттер. — У нас сейчас несколько… непростая ситуация. С недавних пор многие радикально настроенные маргиналы сколотили несколько банд, провозгласив своей целью, кхм…       — Да, Лили что-то такое рассказывала, — нахмурился мистер Эванс. — Что-то вроде этих… бонхедов**, да?       — Эм, да, — чуть напряженно ответил Флимонт. — Довольно близко. Не совсем в точку, но… близко, — неуверенная улыбка на мгновение появилась на его лице. — Но к делу. Вот договор о заключении брака. Ознакомьтесь и подпишите вот этим, — он протянул будущим сватьям багрового цвета перо.       — Но позвольте, — поднял брови мистер Эванс, глядя на листок пергамента. — Тут же всего пара абзацев! Все, что тут написано — это что Лили Эванс и Джеймс Поттер обязуются заключить помолвку и брак в установленные сроки… и все. Я думал, — поднял он глаза на Флимонта, — что брачные контракты включают в себя несколько… большее количество пунктов.       — Все верно, Джордж, — кивнул Поттер. — Но только никто не говорил про брачный контракт. Мы говорили про договор о заключении брака. В нем, в отличие от брачного контракта, не прописываются все нюансы совместной жизни и дележки имущества в случае чего, — тут Поттер с едва заметным превосходством оглядел довольно простенькое жилище Эвансов. — В нем прописывается, по сути, всего одно обязательство — сам факт вступления в брак.       — Мда, — поджал губы Джордж, снова вчитываясь в строки договора. — Кхм, — почти сразу прервался он. — А что это за оговорка такая “в случае прохождения теста на моральную совместимость”?       — О, не стоит беспокоиться, — чуть поморщился Поттер. — У нашего рода есть одна вещица, позволяющая спрогнозировать совместимость характеров будущих супругов. От банальных бытовых неурядиц это, конечно, не уберегает, но… — неопределенно повел он рукой. — Дает некие гарантии, что брак как минимум небезнадежен.       — Хм… — с сомнением сжал губы Джордж, но все же подписал договор со стороны родителей невесты. — Ауч! Это еще что? — посмотрел он на свое запястье, где на мгновение возник кровавый контур его собственной подписи.       — Кровавое перо, — в свою очередь взял в руки означенный предмет Флимонт Поттер и размашисто расписался. — Для заключения магических контрактов — самое оно. Хоть я и терпеть не могу эту штуку, — буркнул он напоследок, недовольно косясь на щиплющую царапину на запястье.       Когда все необходимые бумаги были подписаны, мистер Эванс, пытаясь как-то сгладить общую неловкость, предложил отметить это дело стаканчиком “чего покрепче”, но Поттер отказался.       — Несмотря на то, что все это вроде как мое личное дело, — обвел он руками разложенные бумаги, — но здесь я совершенно официально и при исполнении. Так что благодарю, но — нет.       — Ну, как знаете, — нисколько не обиделся Эванс. А потом, видно только чтобы поддержать разговор, решил уточнить: — Вы сказали, что банд радикалов появилось несколько. Но Лили нам рассказывала только об этих… ммм, что-то вроде тауэрских Поедателей Говядины…       — Пожиратели Смерти, — нахмурился Флимонт. — Та еще головная боль. Группировка радикальных фанатиков, что любят собраться толпой, покричать расистские лозунги и пошвыряться проклятьями. В последнее время — все более негуманными проклятьями, — он дернул щекой в раздражении. Было видно, что ситуация с этой бандой его не слишком устраивает.       — А другие банды? — нахмурился Джордж.       — Другие? — не сразу понял Поттер. — А, другие… Ну, в основном это всякие “народные мстители”, пытающиеся ответить Пожирателям. Чаще всего — их же методами, — он скривился еще пуще.       — Такое ощущение, что последним вы тоже не особенно симпатизируете, — неуверенно хмыкнул Эванс.       — О, эти разговоры про “на чьей ты стороне”! — закатил глаза Поттер. — Сколько я таких слышал? Знаете, Джордж, я всегда на одной и той же стороне — на стороне Закона, — жестко отрезал аврор. — Мне без разницы, кто совершит преступление: чистокровнейший из чистокровных или либеральнейший из либералов — этот человек понесет наказание, невзирая на то, кто он сам и кто стал его жертвой. Четыре поколения Поттеров следовали этому кредо, — гордо вскинул подбородок он, — и, я надеюсь, дальше будут следовать.       — Эм, — после минутной паузы решила подать голос Меригольд. — Что ж, думаю, в таком случае наша дочь в надежных руках.       — Я постарался воспитать Джеймса достойным человеком, — пожал плечами Флимонт. — Мать бы им гордилась, — чуть нахмурился он.       — А миссис Поттер… — не сразу поняла Меригольд, но осеклась. — О! Простите, Флимонт, мне очень жаль!...       — Ничего. Вы же не знали, — чуть грустно хмыкнул Поттер и, вздохнув, поднялся на ноги. — Ладно. Пора бы и честь знать. Вы хорошо запомнили и выучили правила поведения? Средства связи не вызывают вопросов? Как действует защита ясно? — уже четко и по-деловому спросил он.       Получив же утвердительные ответы, Поттер довольно быстро распрощался и удалился, забрав с собой свою команду. Оставив старших Эвансов с их копией договора и, пожалуй, с куда большим количеством вопросов, чем раньше.              — Северус, вот ты где! — добродушно прогудел профессор Слагхорн, грузно топая вдоль фуршетного стола. — Пойдем скорее — познакомлю тебя кое-с-кем!       Снейп только досадливо поводил головой туда-сюда — воротник парадного сюртука был, такое ощущению, сделан из наждачки. Но деваться было некуда: вечеринка Клуба Слизней — не то мероприятие, куда можно было заявиться в потертой рабочей мантии со следами различных зелий и сальными волосами, напитанными испарениями из котла.       В этот гламурный гадюшник, наполненный самыми пафосными и несносными, на вкус Северуса, обитателями Хогвартса, он попал не сказать, чтобы случайно. Слагхорн давненько на что-то такое намекал в адрес как самого Снейпа, так и Сириуса — больно уж яркими представителями его факультета они являлись. Но как только Северус заикнулся при нем, что хочет найти себе учителя для дальнейшего совершенствования в Зельеварении, пригласил в Клуб открыто. И ведь не отвертишься!       Впрочем, если тот, с кем старина Слагги сейчас его познакомит, действительно тот, о ком думал Снейп…       — Синьор Забини! — воскликнул толстый декан Слизерина обращаясь к такому же пухлому господину в дорогом фраке, что стоял к ним спиной. — Сеньор Забини, а вот и тот самый студент, о котором я рассказывал. Северус, позволь представить тебе Сезаро Забини — одного из лучших Мастеров Зелий Европы.       — Не одного из лучших, а лучшего, Горацио, — с заметным итальянским акцентом весело ответил зельевар, оглядывая при этом Северуса. — Ну что же, молодой человек, давайте немного пообщаемся. Горацио, тебе разве не надо проведать других гостей? — с намеком поднял бровь итальянец.       — О, да-да! — с понимающей улыбкой отступил Слагхорн, а Забини, с улыбкой приподняв бровь, обратил взгляд на Снейпа.       Северус чуть взволнованно оглядел своего предполагаемого Наставника. Кругленький чернявый субъект невеликого роста, с зализанными набок черными набриолиненными волосами, черными же усиками и бородкой-клинышком. Несмотря на добродушное выражение лица, взгляд у Забини был внимательным и очень цепким.       — Что же, молодой человек, если вы закончили меня разглядывать, — насмешливо хмыкнул Мастер, — то давайте немного поговорим об известном нам обоим предмете. Что для вас Зелья? — внезапно спросил он.       — Зелья? — нахмурился Снейп, глубоко задумываясь. — Ну, это… я даже не знаю, как это описать в двух словах, — озадаченно потер он переносицу.       — А вы попытайтесь, — добродушно подбодрил собеседника Забини.       — Это как… Как общение с лучшим другом, — наконец, смог сформулировать Снейп. — Вроде бы все темы уже обсуждены, все реакции изучены. Ты знаешь, как он поведет себя в той или иной ситуации, но… Все равно — каждый раз все как-то… Или игра на музыкальном инструменте! — нашел еще одно сравнение Северус. — Ты знаешь каждый его изгиб, каждую струнку, не задумываясь извлекаешь нужные звуки — и при этом понимаешь, что одни и те же привычные действия порождают все новые и новые аккорды и переливы, сливающиеся в совершенно невероятные симфонии, — мечтательно рассуждал он, не замечая, как все более внимательно смотрит на него Забини, и как все шире становится его улыбка. — А Зелья — это втройне увлекательней. Это… это… я не могу даже слово подобрать!...       — Искусство, — улыбаясь уже во все лицо, проговорил Мастер. — Это — искусство, дорогой мой Северус, — пояснил он непонимающе глядящему на него Снейпу. — Я вот на днях ознакомился с вашими рассуждениями по поводу применения той маггловской травы — каннабиса! О её применении в аконитовом зелье. Весьма… нестандартный подход, надо сказать, — покивал он. — Конечно, идея чертовски сырая и требует доработки, но, при должном обучении с моей стороны и упорстве с вашей, — улыбнулся итальянец, — думаю, уже через пару лет вы сможете представить доработанное зелье к экзамену на Первую ступень Мастерства.       — Так вы, — почувствовав, что горло пересохло, просипел Снейп, — вы берете меня в ученики?       — Я принял это решение еще когда увидел вашу работу, — усмехнулся Забини. — Но хотел убедиться в своих выводах: что вы достойны этого, а не являетесь очередным скучным педантом, что кроме заучивания рецептов и тупого перебора вариантов ни на что не способен! — презрительно фыркнул Мастер, явно кого-то вспомнив. — Но, надо сказать, уже то, что вы осмелились на такой шаг, как добавление столь… спорного ингредиента в волшебное зелье — уже это говорило само за себя.       — Спорного? — нахмурился Снейп. — Но мне показалось, что это вполне логично…       — Мальчик мой! — Забини со снисходительной улыбкой положил на плечо юноши ладонь. — Марихуана — или каннабис — почти неизвестна волшебникам, особенно в Европе. И уж подавно никем никогда не рассматривалась в качестве ингредиента для зелий. Так что я выразился абсолютно четко — вы ОСМЕЛИЛИСЬ! А ведь это первое, что отличает обычного штамповщика дешевых эликсирчиков от Мастера Зелий — последний осмеливается бросить вызов всем правилам и общепринятым порядкам, что были до него, делая все по-своему! Как вы, например, — подмигнул он Северусу.       — Так значит…       — Да, — уже без экспрессии махнул рукой Забини. — Как только вы заканчиваете школу, буду ожидать вас у себя в поместье. Это на Сардинии, — пояснил он. — Правила обучения у меня довольно либеральные, — хмыкнул он. — Пять дней вы живете у меня, учась. На выходные выделяется порт-ключ на родину. Но подобная свобода — не значит, что я потерплю пренебрежения Искусством или лодырничанья! — почти капризно воскликнул Мастер и всплеснул руками. — А потому не советую расслабляться, сеньор, о нет! — погрозил он пальцем. После чего, на секунду задумавшись, спросил: — Вас все устраивает?       — О, мистер Забини, — с гулко колотящимся сердцем выдавил Северус. — Разумеется — да!              — После школы отец сразу же запихнет меня в Академию Авроров, — с непонятным выражением проговорил Джеймс, когда они выкроили, наконец-то, время для того, чтобы собраться всем вместе в Истинной Обители. — Сказал, что это даже не обсуждается. Я, конечно, и не пытался что-то оспорить, но…       — Но безапелляционность предков порою подбешивает, — понимающе хмыкнул Сириус, сидящий рядом.       — Ага, — вздохнул Сохатый и снова о чем-то задумался.       — С Джей-Джеем понятно все, — усмехнулся Блэк. — С Севом тоже — считай, уже стал учеником самого знаменитого Сезаро Забини! А ты-то что, Луни?       — Меня в Сибирский Конклав Волшебников приглашают, — чуть смущенно пробормотал Люпин. — В тамошний заповедник, на стажировку, ну и… — тут он покраснел.       — О, Мерлин! — закатил глаза Сириус, но тут же рассмеялся. — Ясно все с вами троими, женатики мордредовы!       — Ты-то сам что думаешь делать, а, Бродяга? — едко усмехнулся Снейп.       — Ну, для начала попутешествую! — ёрнически начал рассуждать Блэк. — Например в Южную Америку… в отделение тамошнего партнера Гринготтса, — скривился он.       — Отец? — чуть нахмурившись, спросил Поттер.       — Отец, — кивнул Сириус. — Буду вникать в тонкости ведения бизнеса, банковского дела и — по совместительству — осваивать ремесло разрушителя проклятий! Мордред, целых два года… — тоскливо простонал он, откидываясь на спинку дивана.       — Брось, Сири, — качнул головой Снейп. — Лазать по старинным могильникам и древним храмам, искать всякие артефакты — романтика, разве нет?       — Если бы, — поморщился Бродяга. — По большей части это будет нудная учеба, куча бумаженций и толпы очкастых зануд с каменными задницами! — фыркнул он. А потом вздохнул: — Но я не жалуюсь.       — Это ради матери? — тихо спросил Ремус.       На последний вопрос Сириус не отвечал довольно долго. И когда друзья уже решили, что не ответит вовсе, тот разомкнул губы:       — Да, из-за неё, — буркнул он. И все все поняли без слов.       Независимый и непоседливый Сириус готов был пожертвовать своей неуемной натурой: ради матери, которая, потеряв одного из сыновей, начала резко сдавать. Попробуй старший из её детей взбрыкнуть и поступить подобно младшему… Сириус опасался, что она попросту не вынесет подобного.       — Кстати, парни, а что кому на совершеннолетие подарили? — сменил тему Бродяга, разряжая напряженную атмосферу в комнате.       — Ты первый, — фыркнул Снейп.       Сириус, такое ощущение, только и ждал этой фразы, с совершенно невыносимо снобским видом доставая из-за кресла черную трость с набалдашником в виде собачьей головы.       — Вообще, было еще много чего, — несколько небрежно проговорил он, явно наслаждаясь собственной крутостью. — Но это, пожалуй, самый очуменный подарок из всех!       Впрочем, недоуменные взгляды друзей немного опустили его с небес на землю.       — Ну, поздравляю, Бродяга, — хмыкнул Снейп. — Тебе подарили, эээ… палку.       — Это не просто какая-то палка! — фыркнул Блэк, поняв, что обычной тростью друзей не впечатлить. — Зацените.       С этими словами он провернул собачью голову на навершии и из трости вышла…       — Шпага? — недоуменно вздернул брови Джеймс.       — Не просто шпага! — гордо вскинул подбородок Сириус, возвращая на лицо привычное самодовольное выражение. — Это шпага из Лунного серебра, гоблинской работы, с их же рунами!       — Ого! — уже совершенно искренне восхитились трое Мародеров.       — Её тебе подарили после… событий в конце прошлого года? — нахмурился Люпин.       — Да, — кивнул Бродяга. — Банды диких оборотней слишком обнаглели, да и другие темные твари лезут из всех щелей… ой, прости, Луни! — спохватился Блэк. Но Ремус только покачал головой, сохраняя серьезное выражение лица.       — Это очень нужная и правильная вещь, Бродяга, — произнес он, хмурясь. — Уголовники, вроде Грейбэка, да и просто одичавшие волколаки — действительно страшная угроза. Так что полезно иметь такую штуку при себе. Я очень за тебя рад.       Снейп, Блэк и Поттер переглянулись. Все они знали о том, кто обратил Люпина еще в детстве. И в голосе Ремуса им явственно послышалось: “если бы у моего отца тогда была такая шпага”. Но Лунатик промолчал.       — А у меня… вот, — решив прервать затянувшееся молчание, вынул Снейп свой подарок — ту самую коробку с пистолетом, что отдал ему отец на совершеннолетие.       — Парабеллум? — вскинул брови Люпин, когда Северус откинул крышку. — Ого!       — Ого! — вторили ему остальные. Вот только если Сириус и Джеймс просто изумились незнакомой им маггловской вещице со странным названием, то у Снейпа был другой вопрос:       — Луни, а ты-то откуда знаешь, что это?       — Ну, — чуть порозовел Люпин. — Я тут на пару недель вырвался к… ну, вы поняли, эээ…       — Svetlana, — произнес иностранное имя Сириус, как наиболее сведущий в языках.       — Да, к Свете, — уже совсем покраснел Ремус. — Название города, куда я ездил, даже не просите произнести — у меня язык в узел завяжется, пока я его правильно воспроизведу… но суть не в этом, — нахмурился оборотень. — У русских волшебников в Сибири сохранились старые, еще дохристианские знания и традиции, которые искоренили в центральной части России, как “темномагические”. И одна из них — это сохранение памяти не только о друзьях, но и о врагах. И вот такого добра, — он кивнул в сторону снейповского Вальтера, — у них по музеям и семейным сейфам очень много распихано. Так что да, — он поморщился, — немного разбираюсь, что к чему.       — Точно, русские волшебники больше всего же пострадали в Великой Войне с Гриндевальдом! — стукнул себя по лбу Сириус, вспоминая курс Истории Магии. — Кажется, на территории Волшебных Советов и Восточной Европы даже символ его Армии запрещен.       — У нас тоже запрещен, — хмыкнул Снейп задумчиво. — Просто у нас он редко встречается... То есть, там волшебники знают, что такое маггловский “пистолет”? — вернулся он к обсуждаемой теме.       — Более того: побольше самих магглов, — фыркнул Люпин. — Сибирские волшебники вообще магглов не очень… эээ, любят. Считают, что простецов надо контролировать как можно тщательнее — как бы не начудили чего. Московское Министерство Магии сибиряков за это не особо привечает, кстати… Да и традиция отправлять детей в Дурмстранг вместо советского Колдовстворца тоже добавляет напряжения.       — Эй, эй! — замахал руками Сириус. — Мы что-то отклонились от темы в сторону глобальной политики. Мне этого дерьма с отцом хватает! — скривился он. — Клюв, ты что с подарочком-то делать будешь?       — Да я вот думал… — шмыгнул носом Снейп. — Думал, что как раз Луни мне подскажет, где мне, эээ… боезапас обновить.       — В смысле?... — нахмурился Люпин.       — В смысле отлить несколько новых пуль под этого парня, — он кивнул в сторону пистолета. — Серебряных пуль.       Снова повисло молчание — непривычное в их компании, неловкое молчание.       — Парни, вы стесняетесь любого упоминания средств борьбы с оборотнями, как будто я какое-то истеричное меньшинство, обижающееся на любой чих в свою сторону, — фыркнул, наконец, Луни. И его фраза мигом разрядила атмосферу.       — Ну, на негра ты точно не походишь, — ухмыльнулся Джеймс.       — Да и на педика тоже… или мы чего-то о тебе не знаем, Луни? — поднял бровку в фирменном жесте Северус — и парни расхохотались.       — Ну, Слизерин приоткрыл свои карты, — отсмеявшись, проговорил Сириус, переглянувшись со Снейпом. — Пора Гриффиндору открыть свои.       Ремус с Джеймсом переглянулись и вместе выложили на стол свои подарки.       — Что это? — ткнул в выложенный на стол лист пергамента — подарок Лунатику — Джеймс.       — Приказ о моем зачислении в Сибирский Волшебный Университет, — шмыгнул носом Ремус. — Факультет шаманизма, метаморфизма и анимализма. Ну, там еще много всяких бумаг: вид на жительство в общине тамошних оборотней, всякое такое…       — То есть, — друзья переглянулись. — То есть, ты уедешь?       — Ну… да, — кивнул Люпин. — Я уже ездил туда, — чуть виновато пояснил он. — Знакомился с родителями Светы, смотрел, как там живут. И знаете, мне… понравилось, — неуверенно произнес он. — Да и к оборотням в Сибири совсем иное отношение.       Какое-то время они снова помолчали, переваривая свалившуюся на них информацию. А потом Северус перевел взгляд на то, что подарили Джеймсу.       — Аврорский значок моего пра-прадеда, — кашлянул тот. — “Четыре поколения Поттеров сражались с Тьмой и Беззаконием в рядах британского Аврората” — явно пародируя кого-то, процитировал он. — “Ты, Джеймс, будешь пятым поколением”.       — Сохатый... — поморщился Сириус.       — Да знаю я, знаю, — тряхнул непокорной шевелюрой Поттер. — Семья, наследие, вот это вот все. Да и я же говорил: я не против пойти в Академию. Но отец почти постоянно талдычит об этом! — раздраженно сжал он злосчастный значок. А потом вздохнул: — Парни, а давайте поговорим о чем-то другом, а? Надоело, ей-ей, надоело…       — Мальсибер тоже мигрировать собирается, знаете? — протянул Снейп.       — Это из-за той магглорожденной? — поднял брови Блэк.       — Наверное, — пожал плечами Северус. — Хотя мне и не показалось, что у них все серьезно. Хотя дружить они, вроде как, продолжают.       — О, кстати! — внезапно поднял палец Бродяга. — А меня тут кузина Нарцисса привечать начала. Да и муженек её — Люциус — не такой снобский мудак оказался. Помнишь его, Сев?       — Первый и последний раз, когда мы попались на шалости, — кивнул Снейп. — Именно Люциус нас раскусил. Правда, поздно.       Ремус нахмурился.       — Не последний, Клюв. Не последний, — поняв хмурость Лунатика, покачал головой Джеймс. — В прошлом году…       Они замолчали. Между Мародерами будто пролетел холодный ветерок — им резко стало неуютно. Казалось, что строгий взгляд директора проникает даже сюда — в Истинную Обитель. Но наваждение быстро прошло.       — Так что там с Малфоем? — продолжил Джеймс.       — Ну, они с Нарси поженились пару недель назад, — пожал плечами Бродяга. А в Малфой-мэнор еще летом меня приглашали пару раз. У старины Люца губа не дура — особнячок что надо! — уважительно покивал Блэк. — Вот только как разговор заходит про разведение этих его белых павлинов — Малфоя просто не заткнуть, — хохотнул юноша.       — Не белых, а серебристых, — наставительно поправил Северус. — А во-вторых, разведение подобных птиц и животных — одна из визитных карточек Малфоев! Ингредиенты с принадлежащих им ферм считаются одними из лучших в Европе, к тому же…       — Ну, хоть что-то не меняется, — тоже рассмеявшись, произнес Поттер. — Кто о чем, а Клюв про зелья и ингредиенты.       — Да ну вас! — тряхнул волосами Снейп, демонстративно нацепляя на нос неизменные круглые очки.       — Так я не дорассказал! — поднял руки Сириус. — Нарси и Люц скоро укатят в Медовый месяц. А как вернутся, кузина будет обживаться в Малфой-мэноре. Ну и заодно они начнут расчет ритуала для зачатия ребенка, — при последних словах Бродяга едва заметно порозовел.       — Ну, наши им поздравления, — непонимающе вскинул бровку Снейп. — Ты-то тут при чем? Только не ври, что они приглашают тебя принять участие в ритуале в качестве третьего, — едко протянул он.       — Да иди ты, Клюв! — под смех друзей окончательно покраснел Сириус. — Нарси просто хочет, чтобы я, ну это… стал крестным для их ребенка.       — Ого! — уже серьезно воскликнули Мародеры.       — Это уже куда серьезней, — покивал Ремус. — И это действительно знак большого доверия и большая честь. Поздравляю, Сири!       Все похлопали Бродягу по плечу в знак одобрения. Правда, при этом Джеймс явно о чем-то глубоко задумался, поглядывая на Северуса...