Кукла

      Наступила чересчур холодная для Йокогамы зима. Никто не знал наверняка, с чего вдруг в портовом городе снега по колено. Были предположения, что это работа очередного враждебно настроенного эспера, но доказательств, как и причин для конфликта, не было. Да и не Рюноске это дело. В честь Рождества Исполнители освободились в четыре дня, что очень рано, и эспер решил позвать Чую в кафе, а то они не виделись очень давно из-за работы.       Акутагава ждал Накахару уже минут пятнадцать, а её всё не было. Странно, она всегда была поздно, но вовремя, и ещё ни разу никуда не опоздала. Несмотря на необычную ситуацию, пытаться связаться с девушкой по телефону он не стал. Ходячая проблема Чуи — не его дело. И не всех подряд в Портовой Мафии, хотя его коллеги так не думали, и Двойной Чёрный был основной темой для сплетен в организации. Что между ними происходит, где кто их увидел, откуда шрамы — эти вопросы были заданы ещё год назад, как только опаснейший дуэт поссорился в общественном месте, и Дазай начал свое высказывание с «вот дома». Акутагава знал, что прожили вместе они около недели, а потом разъехались, да Чуя ему вообще разное рассказывала, но он, кажется, единственный, кто не стремился поделиться своими догадками. Потому что не желал подруге новых проблем.       Через двадцать минут после назначенного времени, Накахара всё же пришла. Девушка разместила куртку на вешалке и торопливо подсела к другу. Её щёки были красными, на шее непривычный белый шарф.       — Извини, что опоздала. Мори-сан под конец дня решил нагрузить Двойной Черный бумажной работой, — объяснилась Накахара.       — Ничего. А если не секрет, то что произошло? — спросил Рюноске. Он вдруг закашлялся, а Чуя тем временем терпеливо ждала.       — Наши подчинённые создали слишком много шума, и нам сказали отчитываться в письменной форме, почему мы их не подготовили, как следует. Огай не хотел даже слышать, что был чисто неизбежный провал. Они не могли не начать перестрелку, когда на них напали, это были бы слишком большие риски. Здесь я полностью за них, потому что утверждения Мори о том, что они должны были умереть, но оставить в тайне их принадлежность к Мафии — это сущий бред. Но отчёт писать всё равно пришлось. Мы с Дазаем долго придумывали, что бы там написать, и в итоге взяли всю несуществующую вину на себя, и Дазай пошел сдавать. Всё-таки, вероятнее послушают его.       — Ясно, — ответил Акутагава. Перед ними положили меню, и Акутагава просмотрел его чисто для вида. Всё равно закажет один зелёный чай. — Вы собираетесь праздновать Рождество?       — Да, правда, я пока не знаю, как, — Чуя чуть натянула рукав, прикрывая рану на руке. Это явно сделал Осаму.       В Акутагаве закипала злоба на сенсея. Рюноскэ одновременно боялся и уважал его, но так же и чувствовал презрение за его отношение к напарнице — смешанные чувства.       — Вы готовы? — подошёл официант, держа в руках маленький блокнот.       — Да. Нам, пожалуйста, зелёный чай, латте, тирамису и круассан,  — ответила Чуя быстрее, чем Рюноскэ успел подать голос.       Во время ожидания за окном началась метель, в кафе пришло ещё несколько человек, желавших сбежать от непогоды. Незнакомые голоса, суета на кухне и вдруг включенное кем-то радио — всё это оживило заведение. Чуя рассказывала о несговорчивых клиентах, которые, по словам самой Исполнительницы, «становятся готовыми снизойти до сделки, только когда ты приставляешь в виску пистолет и даёшь им понять, что не настроена на пустой трёп», а Рюноскэ лишь согласно кивал и иногда дополнял истории тем, что видел сам.       Когда официант принёс заказ, Накахара придвинула другу круассан:       — Ешь, а то долго не протянешь, питаясь одним чаем, — сказала она. Знала же, что Акутагава не сможет отказаться, если на него уже кто-то потратился. Честное слово, Чуя в последнее время стала напоминать Гин, которая каждый день заставляла его одеваться теплее, ложиться вовремя, нормально есть, не забывать о витаминах. Теперь у него будто две сестры — младшая и старшая, одна напомнит по несколько раз и оставит записки везде, где можно, а вторая церемониться не будет от слова совсем. Что прикажет, то и сделаешь.       — Спасибо, — Акутагава принялся разглядывать изделие из слоеного теста. Пахло аппетитно, но, похоже, было очень сладким. — Приятного аппетита.       — Приятного аппетита.       Снова суета вокруг, метель, будничные разговоры. Но не говорить об очевидном стало невыносимо.       — Я знаю, что ты заметил раны. Да, это сделал Дазай. Такие у меня на ногах, ключицах, плечах, и оно всё жутко болит, именно из-за этого я надела самую длинную юбку и нацепила этот огромный шарф, — Чуя активно жестикулировала, оголила шею, на которой действительно были укусы. — но не могу не простить его. Я сама не против боли, именно такой. Это вряд ли можно объяснить, но оно так. Он ненормальный, но чем лучше я, мазохистка такая? Не нужно осуждать меня, ладно? Я с самого начала была готова, и меня всё устраивает.       — Я не лезу в ваши отношения и ничего плохого о тебе не думаю, не надо волноваться, — ответил Акутагава, примирительно выставляя руки. Он ведь старался не пялиться. Что ж, нужно было, похоже, лучше стараться.       Нарушая неловкое молчание, на телефон Накахары пришло сообщение. Девушка посмотрела и, положив телефон обратно в карман, залпом выпила оставшуюся треть кружки своего латте.       — Я пойду. Скумбрия снова просит прийти побыстрее. Он может всякое натворить, когда пишет о подобном.       — Хорошо, пока, — попрощался Рюноскэ, и через десять секунд Накахары и след простыл. Всё же, Акутагаве неспокойно за неё.

***

      Дазай знал, что у него в принципе с психикой не все в порядке, а в свете недавних событий все и подавно пошло под откос, но просыпаться в парке с полным отсутствием понимания происходящего он пока не был намерен. А пришлось.       Хорошо хоть, облокотился о спинку, а не валялся, как какой-нибудь алкоголик. Правда, шея затекла, а прохожие все равно пялятся — но разве нужно в очередной раз повторять, насколько ему все равно на окружающих?       Вдруг в кармане звонит телефон. Точно — задание!       — Алло, — Дазай даже не пытается показаться выспавшимся и довольным. Вот только не сейчас. — Я не могу прийти на инструктаж.       — Хорошо, я все перескажу, — сухо отвечает Рюноскэ. В последнее время он очень странный. Он стал ещё реже идти на контакт, выглядит мрачнее обычного. Логично, что причина — гибель его подруги, но раз он после этого стал сторониться Осаму, то он знает о Двойном Черном больше, чем нужно. Дазай как-нибудь с этим разберётся, но не сегодня и не завтра и, наверное, никогда.       Встав со скамейки, он потягивается и разминает шею, отчего очень громко хрустит всё, что есть в его теле.       Дазай возвращается домой и первым делом встаёт в ванную и включает душ. Несколько секунд под бодрящим струями, после чего поиск костюма.       Благо он чистый, иначе было бы совсем невозможно подготовиться. Осаму одевается, вызывает такси, после чего садится на корточки напротив шкафа и достает вещи. Вино, браслет, кастеты, плеер, косметичка и много чего помимо них. Он замирает на минуту. Встаёт ком в горле, не давая дышать. Однако отчётливо чувствуется запах духов Накахары. Ещё хуже.

***

      Несколько дней Осаму был очень нервным. Его подчинённые замечали это и боялись сказать лишнее слово, помедлить или ошибиться. Все знали, что Исполнителя лучше не злить даже в обычное время, не то, что когда исчезла Чуя. Пропала на несколько дней. Вечером не вернулась домой, и ещё три дня не появлялась на работе.       А потом ночью зашла за порог квартиры Осаму. Уставшая, трезвая (как ни странно).       Дазай вышел навстречу из кухни. Тихо, не говоря ни слова, не включая свет. Никто не хотел разрушать темноту.       — И где ты была? — встав вплотную к напарнице, он взял ее за подбородок и заставил смотреть на себя. Он очевидно был зол.       — Секретное задание — информация не для твоих ушей, — ответила Накахара, отодвигая его руку от своего лица и сверля Осаму взглядом.       — Ты закончила его вчера днём. Ещё раз повторяю: где и с кем ты была? — ни шагу назад.       — Я не обязана тебе докладывать, — повторила Чуя, выделяя каждое слово.       — Но ты ведь пришла ко мне. Ты и этого не обязана была делать, — заметил парень.       — Мне уйти?       — Нет.       — Ну и вот, так бы сразу, — Чуя скинула с порядком уставших ног черные высокие туфли и запнула их под тумбочку, на законное место всей обуви.       — Будь по-твоему, но как только я узнаю, кто он, на твоих глазах сверну ему шею, — подытожил Осаму, проходя за девушкой в кухню.       — Ой, как страшно, — Накахара уже смотрела, что есть в холодильнике. Она достала салат, купленный в магазине. Её любимый, кстати. Похоже, Дазай всё же ждал пропавшую, раз подготовился.       Чуя так же быстро достала вилку из шкафа и включила светильник над кухонным столом, чтобы было хоть какое-то освещение, и села за стол. Уют уютом, а тыкать вилкой в стол не хотелось.       — Хочешь? — спросила Накахара, имея в виду салат.       Ей хотелось закричать или помотать ногами под столом от мыслей о том, как у неё всё хорошо получилось — она, наконец, проучила Осаму. Чуя специально уехала в Токио на несколько дней после задания, чтобы он поволновался хоть раз за неё так, как Накахара в те дни, когда Дазай пропадал без вести перед очередными попытками суицида. Лето, когда напарникам по шестнадцать — их первое вроде бы совместное, а Чуя уже научилась с завидным мастерством обрабатывать раны Осаму.       — Нет, — он сел напротив. Парень не поднимет на неё руку, пока не отойдёт от шока. Дазай правда волновался. Да какая здесь ревность, когда его Накахара неизвестно где и, к тому же, совсем одна? Это он только для приличия сделал вид, что подозревал. Он только заметил, что её нос и щеки чуть покраснели, но это могло показаться из-за освещения, да и загореть можно где угодно.       Несколько минут пара просидела в тишине — Чуя ужинала, Дазай наблюдал. Глубокая ночь, и ближайшие несколько часов напарники собирались бодрствовать.       — Слушай, а может все же поделишься? — спросил Осаму. У него живот заурчал его наблюдений.       — Поздняк, моя еда, — затянула Накахара. А что — раньше надо было.       Чуя отказала наотрез, но Дазай тоже не промах. Он ещё быстрее выудил вилку из шкафа — и пошёл к холодильнику? Конечно же, нет, попытался украсть мясо из салата.       — Не получится, — улыбнулась Чуя, вскочив со стула и повернувшись к «вору» лицом, после чего принялась доедать содержимое контейнера, чтобы попытка кражи уж точно не повторилась.       — У меня всё получается, — Дазай подыграл и встал напротив. Секунда, и вечер воссоединения превратился в догонялки.

***

      Дазай быстро ставит коробку на место, забирая с собой последние две вещи. Ни секунды больше. Нельзя позволить себе вспоминать, иначе он провалит миссию сойдёт с ума.       Вроде у Чуи в офисе был консилер. Достав коробочку, встаёт напротив зеркала и по-быстрому орудует с косметикой. А что? Нанести немного «штукатурки» на лицо лучше, чем ходить с огромным мешками под глазами во время важного вечера.       Накахара часто пользовалась консилером, потому что много работала, засиживалась допоздна, а потом не могла уснуть из-за выпитого ночью кофе. Если Дазая не могли скосить никакие вещества, Чуя могла испортить себе сон из-за лишней выпитой чашки кофе.       А ещё чаще она ходила с плеером, прикрепленный к ремню на брюках, слушала там рок, насколько Осаму было известно, несколько раз даже уходила на балкон и записывала что-то на диктофон. Дазай не сильно интересовался этим раньше. Больно надо.       Сейчас Осаму закрепляет его на ремень, подходит к зеркалу и несколько секунд старательно замазывает круги под глазами. Дазай ставит консилер на полку рядом со средствами гигиены — вещь нужная, Осаму ей ещё воспользуется. Он берет в руки плеер. Похожий на кнопочный телефон, золотистого цвета, с круглой кнопкой, где посередине воспроизведение/пауза, а по краям звук и переходы между записями — в общем, ничем не примечательный гаджет. Осаму подключает наушники и и нажимает «Воспроизвести все». Первая запись начинается с шума предположительно шагов, после чего начинается речь, и если бы Дазай держал плеер в руках, непременно бы его выронил.       Предупреждаю тебя сразу — или ты выключишь эту запись и забудешь о её существовании, или я замечу отсутствие плеера и оставлю тебя, как минимум, без пары зубов.       Её немного детский на момент записи голос затихает, как бы позволяя сделать выбор. Дазай терпеливо ждёт продолжения. Печально осознавать, что каждая мелочь, связанная с Чуей, начала вызывать неподдельный интерес только после её смерти. Хорошо, раз адекватных слушателей с нами нет, я начну. 29 апреля. Условно мой день рождения. Рандо говорил, что тогда уже во всю цвели сакуры. Мы долго думали о точной дате, но всё же смогли сделать выбор. Буквально за неделю изменилось всё. После всего прошло восемь месяцев, и я привыкла к новой жизни. Тут меньше ответственности, потому что у меня всего отряд подчиненных. С одной стороны так проще, а…       Осаму ставит запись на паузу, когда слышит звук уведомления о том, что такси уже на месте. Он прячет плеер и наушники в карман, проверяет пистолеты и выходит. Через минуту садится в машину. Дазай непременно прослушает все записи, потому что после всего только такие мелочи и имеют значение, ведь кроме них ничего и нет.