Одиночество не одиноко

Избегать Сонгю — это самое трудное, что когда-либо делал Ухён. Старший Ким околачивается возле Мёнсу так часто, что Нам решает на некоторое время слегка отдалиться от одноклассника, дабы не попасться Сонгю на глаза. Мёнсу закатывает глаза, качает головой и всем своим видом изображает недовольство, но покорно позволяет Ухёну каждый раз улепётывать, стоит лишь тени Сонгю показаться в нескольких метров от них. Ухён честно не знает, что он бы делал без такого друга. Раньше Ухён думал, что привязываться тяжело. Однако нет в этом абсолютно ничего трудного. Одна понравившаяся фраза, и ты пленён. Один взгляд — ты обескуражен. Одно верное действие, против которого ты точно не будешь сопротивляться. Это дурманит, заставляет думать о человеке всё чаще и чаще. И со временем начинает казаться, что этого человека слишком много в твоей жизни, что ты просто не можешь без него больше жить. Его образ мелькает совсем рядом, его незримое присутствие ощущается с каждой секундой всё лучше и лучше, пока ты наконец не понимаешь, что он у тебя под кожей. Ухён не думал, что такое может случиться с ним. Не думал, что такое произойдёт из-за Сонгю. Кто угодно, только не он. Мёнсу на откровение лишь покачал головой и сказал, что поздно. Ловушка захлопнулась. Ухён хочет верить, что тот ошибается, но с каждым взглядом на Сонгю он понимает, что провалился. Нет, возможно, это не влюблённость. Но это очевидное желание иметь в своей жизни человека. Это непривычное чувство, с которым Ухён пытается смириться, но его действия говорят об обратном.

***

— Знаешь, когда я сказал, что ты должен поговорить с Кимом, я не это имел ввиду, — замечает Мёнсу, наблюдая за тем, как Ухён мнётся у двери в класс Сонгю. Того сегодня в школе не наблюдалось, поэтому стоять тут можно абсолютно беспалевно и спокойно. Маленький клочок бумаги, на котором от силы слова четыре написано, достаточно скомкан, чтобы показаться обычным мусором в глазах остальных. Ведь никто не знает, что для Ухёна это практически сокровище. Самое ценное, что на данный момент есть. — Я просто попрошу передать эту записку его друга, и всё, — отвечает Ухён, нервно озираясь по сторонам. Сонёль, тот самый друг Сонгю, околачивается где-то за пределами класса, и, видимо, пока не собирается появляться на горизонте. Мёнсу бросает взгляд на наручные часы — пять минут до звонка на урок. Есть опасения, что они простоят ещё десять. — Не боишься, что Сонёль может подсмотреть? — Там нет ничего компроментирующего. — Тогда почему ты так нервничаешь, раз нет? — Интересуется Мёнсу. — И почему напрочь отказываешься показать её мне? — Ты выкинешь её. — Так, что ты там понаписал? — Ким порывается вырвать записку из рук Нама, но тот проворно поворачивается к другу спиной, прижимая руки к груди так, будто в них драгоценности запрятаны. Мёнсу вертится вокруг, однако Ухён ни в какую не даётся. Даже щекотка не помогает. — Боже, ну и держи это в себе, раз так хочешь, — дуется Ким. — Бука. — Посмотрите-ка, кто тут у нас! — Раздаётся откуда-то из-за спины, и парни синхронно оборачиваются. Длиннющий Сонёль смотрит сверху вниз нахально, сначала обласкивая взглядом Мёнсу, потом — Ухёна. Взгляд останавливается на уголке сжатой в кулаке бумажки, после чего изо рта Сонёля раздаётся смешок. — Принцесса написала письмо Сонгю? Вау, вот это новость! — Хохот раздаётся по всему коридору, привлекая к себе ненужное внимание. Ухён нервничает ещё больше, начиная сожалеть, что вообще решил обратиться к этому самовлюблённому придурку. Мёнсу прав — тот без зазрения совести посмотрит на не адресованную ему записку да исковеркает её содержимое так, что весь смысл изменится. Хреновая, короче говоря, затея была. — Да иди ты, — бурчит себе под нос Ухён и уже делает шаг назад, как оказывается прямо перед Сонёлем. Тот неожиданно хватает бумажку за малюсенький уголок и тянет на себя. Угол ожидаемо рвётся, однако одно слово на нём всё же оказывается. Ухён видит что-то написанное своей рукой и, зажмурившись, молится, чтобы это было не ТО САМОЕ слово. Только не оно. Любое, но не это… — «Нравишься»? — Раздаётся как гром среди ясного неба, давая Наму понять, что боги отвернулись от него. — Это что, записка с признанием? Вокруг раздаются шепотки, кое-где даже неприкрытые смешки, но Ухён не поднимает опущенную голову. Он чувствует своим телом Мёнсу и старается хоть немного успокоиться, дабы не дать повода Сонёлю ещё раз поиздеваться над ним. Слёзы отчаяния так и просятся наружу, наполняя собою всё тело, плескаясь в районе нижнего века подобно большому объёму воды в маленьком бассейне. Они не проливаются только из-за руки Мёнсу на его плече. Та слегка двигается, поглаживая, тем самым давая успокоение, хоть какое-то, но всё же. Он не сорвётся, нет. — Что тут происходит? — Произносится голосом, который Ухён сегодня не ожидал услышать. Он смотрит исподлобья на стоящего в нескольких метрах от него Сонгю и закусывает губу, понимая, что старшего трясёт по необъяснимой причине. Ким смотрит на воодушевлённого Сонёля с явной угрозой, но тот, кажется, этого и не замечает. Или отказывается замечать? — Твоя принцесса принесла тебе письмо с признанием, — Сонёль размахивает над головой оторванной запиской. — Конечно, тут не всё, но одно «нравишься» чего стоит. Так с любовью написано, прям каллиграфическим почерком. Старался малой… — Заткнись, — раздаётся спокойно, впрочем, не без сердитых ноток. — Просто уйди отсюда. — Да почему? Ты же сам… Фраза обрывается, так и оставшись недоговорённой. Кулак Сонгю впечатывается в скулу Сонёля, оставляя напоминание о том, что тема Ухёна неприкосновенна. Парень отлетает на порядочное расстояние, впечатываясь спиной в железные шкафчики. Лязг оглушает, заставляет начать беспокоиться за состояние Сонёля, но Ухён лишь чувствует приятное наслаждение, разливающееся в груди подобно дорогому коньяку. Он с удовольствием смотрит, как перекашивается лицо Сонёля, и не может отвести от него взгляда даже когда кулак Сонгю впечатывается упавшему парню уже в живот. Тот скрючивается, вытаскивает изо рта крик боли, а на помощь уже спешат учителя, стремясь разнять дерущихся. Сонгю хватают поперёк талии и кое-как оттаскивают от Сонёля. Ухён отчаянно ищет его взгляд, волнуясь почему-то, но не успевает. Сонгю запихивают в ближайший кабинет, оставляя с кем-то из учителей, после чего возвращаются к пострадавшему. Когда учителя уходят с Сонёлем на буксире, Ухён слышит сначала оглушающую тишину, а после — едкое, броское и ядовито-шипящее: — Шлюха. От этого клейма не деться, оно преследует повсюду, оно позорным пятном на всей твоей жизни является. Ухён глазами рыщет по толпе, пытается найти того, кто сказал это, однако видит это слово в глазах всех присутствующих. Кажется, что если он протянет руку к любому, то он, посмотрев на неё презрительным взглядом, отвернётся. Горечь в сердце становится попросту невыносимой, её хочется скорее выплюнуть, подобно мокроте, но даже после нескольких попыток прокашляться она не исчезает. Ухён теряется в толпе, не зная, что делать дальше. Кисть обхватывает чья-то рука, которая точно принадлежит Мёнсу, но Нам всё равно её скидывает, чтобы в следующую секунду сбежать из этого коридора, оставив за своей спиной осуждающую толпу и беспомощного друга. Вопреки здравому смыслу Ухён бежит по лестнице не вниз, на первый этаж, а наверх. Самый последний, четвёртый, этаж посещают только заядлые курильщики зимой, когда на улице ни одна сигарета не поджигается, да любители уединиться во время занятий. И на тех, и на других Ухёну сейчас всё равно. Он плюхается на не особо чистую лавочку, придавливая кроссовками валяющиеся на полу окурки. Тут мрачно и слегка надымлено, однако Ухён с нескрываемым наслаждением втягивает воздух в лёгкие, пробуя сигаретный запах языком. Впервые ему хочется выкурить целую пачку сигарет, как можно более тяжёлых. Когда-то белый потолок рассматривать жутко интересно, однако и это Ухёну вскоре надоедает. Парень просто лежит с закрытыми глазами, вдыхая остатки запаха, заполняя ими свои лёгкие. Запах скорее метафорический, чем настоящий — всё уже давно развеялось. Это осознание не мешает Ухёну хватать воздух приоткрытыми губами и делать глубокие вдохи. — Не думал, что ты тут окажешься, — слышится со стороны, и Нам, приоткрывая глаза, тут же садится, загнанно смотря на поднимающегося по последним ступенькам Сонгю. Выглядит он неважно — красный след на левой щеке, будто его кто-то ударил, и порванный воротник портят его практически всегда безупречный вид. Парень подходит к лавке и садиться бок о бок с Ухёном, что стремится отодвинуться подальше. — Не думал, что тебя так быстро отпустят. — А я сбежал, — усмехнувшись, невозмутимо отвечает Ким. — Не люблю головомойки. — Откуда это? — Ухён смотрит на щёку. — Да так, встретился с матерью. — Понятно… Ухён чувствует дискомфорт и мечтает уйти поскорее, однако, стоит ему лишь попытаться подняться с лавочки, как рука Сонгю хватается за его ладонь. Пальцы переплетаются, и Ухён чувствует, как краснеет его лицо. Он молча смотрит на их сомкнутые руки, но не делает ничего, что могло бы помочь ему освободиться от чужой хватки. — Слушай, — тянет Сонгю, смотря куда-то в пол. — Не мог бы ты мне дать записку? Полагаю, она была адресована мне, поэтому… — Да, конечно, — просто отзывается Нам, и Сонгю поднимает глаза, удивлённо смотря на парня. Ухён выворачивает карманы брюк, случайно роняя ключи от дома и мелочь на пол, и кое-как достаёт смятую записку. Тянет её Сонгю, но, когда тот практически хватает её, резко убирает руку. — Но ты меня отпустишь. — Без проблем, — нетерпеливо отвечает Сонгю, после чего записка оказывается у него. Парень разворачивает обрывок и вчитывается в почему-то размытые буквы. «Ты мне не…» Кусочек, что вырвал Сонёль, перемещается из кармана пиджака в свободную руку Сонгю. Парень соединяет кусочки, образуя из них то послание, что хотел оставить ему Ухён. «Ты мне не нравишься». После произношения этой фразы вслух Ухён будто в воздухе растворяется, оставляя Сонгю одного со своим отчаянием и подожженной сигаретой в руках.