Академия стихийной магии и магических искусств

Так как предыдущей ночью меня совершенно не тревожили никакие сны, эту я надеялась провести также. Но когда это я получала то, что захочу? На это раз мне снился какой-то небольшой кабинет: пару шкафов, огромный стол и кресло под стать, парочку светильников и горы книг. В окне проглядывались утопающие в ночной тьме ворота академии. Здесь горела лишь настольная лампа, подсвечивая какие-то бумаги. Я подошла поближе — это были проверочные работы, кажется, по дисциплине «Огонь», кажется, третьекурсников, которые к этой стихии не относились. Здесь были и уже проверенные писульки моих братцев. Работу Сэма я тоже нашла, только она оказалась ещё не в числе просмотренных. — И сразу рыться в чужих бумагах. Остин, ты неисправима, — раздался неожиданно мужской голос за спиной. Я резко обернулась и застыла: голос принадлежал «любимому» профессору Гриффину. Мужчина стоял, облокотившись о дверной косяк: расслабленная поза, идеально сидящие светлые брюки, расстёгнутая рубашка с чуть закатанными рукавами и до невозможности нахальная улыбочка. — Вы тут несколько работ не проверили, — указала я на листки. Здесь, во сне, я его совсем не боялась. Ну, снятся мне всякие личности после стрессовых ситуаций и что? Он мне здесь ничего не сделает: он лишь плод моего разыгравшегося воображения. — Потом допроверяю, — сказал Гриффин, прикрывая дверь и медленно направляясь в мою сторону. — Мне хватило и того бреда, что я уже прочитал у первой половины. Так что я бы допроверял, но, по-моему, нельзя так долго смеяться. За несколько секунд профессор подошёл ко мне вплотную и опёрся по обе стороны от меня руками, мне даже пришлось немного отклониться назад. Теперь он фактически нависал надо мной, смотря прямо в глаза. И то ли от его полуобнажённого вида, то ли от пронзительно взгляда и довольной ухмылки, то ли от его немного влажных и слегка растрёпанных волос, от которых ещё пахло шампунем, то ли от всех факторов его близости, ноги начали немного подкашиваться, дыхание сбилось, а взгляд помутнел словно после пары бокальчиков чего-нибудь крепкого. Во мне словно взыграли гормоны, Гриффин уже не казался невероятно строгим и… твою мать, зачем он только что облизнул свою губу? — Вы… — начала я не особо уверенно, стараясь смотреть куда-то в бок, — вы не могли бы немного от меня отойти. — Зачем же? — при этом мужчина наклонил свою голову так, что теперь между нашими губами было не более пары сантиметров. — Профессор Гриффин,… — Дуайт, — перебил меня огневик. — Что, простите? — Зови меня Дуайт. Я чувствовала каждый его вздох, тепло обнажённого торса, лёгкое касание рук, которое было невозможно избежать из-за того, как близко от меня он расположил свои руки. Всё это странно на меня действовало, сам сон странно на меня действовал: в реальной жизни я бы не стала так на это всё реагировать. В реальности я побаивалась Гриффина, здесь же мне хотелось прижаться к нему по-сильнее и… Стоп, это пора заканчивать. — Профессор Гриффин,… — начала я куда увереннее, игнорируя его последнюю просьбу: называть его по имени. — Ты до ужаса несносна, Остин, я же попросил! После этого он положил одну ладонь мне на талию, а вторую на затылок и рванул меня на себя, убирая последние сантиметры между нами. Он целовал остро и жадно, сминая мои губы, прикусывая их и снова отпуская, а потом проник внутрь своим языком. Весь мир, кажется помутнел, и я бы точно упала, не усади Гриффин меня на стол резким движением. Мои ноги сами собой обвили его талию, а руки шею, опускаясь на мощную спину. Стоп, он же, кажется, был в рубашке, куда тогда она делась? — Так нельзя, вы же мой профессор, — простонала я, отрываясь от поцелуя, когда мужчина начал сминать мою грудь сквозь майку. — И от этого я хочу тебя ещё сильнее, — язык Гриффина снова вернулся ко мне в рот. Огневик уложил меня на стол, предварительно сметая часть бумаг, и тут же оказался сверху. Его сильные ладони гладили меня везде: шею, грудь, талию и… Я, кажется, хотела что-то возразить, когда одна из его рук бесстыдно залезла в мои трусики, но тогда бы пришлось разорвать этот безумный поцелуй. А потом он ввёл в меня свой палец и начал медленно им двигать. И уклониться от его рук было невозможно, только прижаться к его плоскому животу, состоящему из каменных мышц. — Ммм, — тихонько застонала я, ещё сильнее притягивая к себе мужчину и зарываясь пальцами в его волосы. — Может мне прекратить? — прошептал с издёвкой огневик тяжело дыша и чуть отстранившись. — Не надо. — И тебя даже не смущает, что я твой преподаватель, — я чувствовала его улыбку, настолько близко он был, когда шептал мне это на ухо. — Дуайт… ммм. Больше слов ему было не нужно — он ввёл второй палец и ускорил темп. Я выгнулась и бедром почувствовала, как Гриффин возбуждён. Но всё о чём я сейчас могла думать — это его длинные пальцы и их толчки. Дыхание уже давно сбило, а всё тело горело от прикосновений огневика. Я была уже практически на грани, когда поцелуи профессора перешли на мою шею. Руки я опустила на огромный стол, но левый локоть упёрся в какие-то книги. Чёртовы книги, я попыталась отодвинуть их подальше, ещё чуть дальше, и тут… Я, кажется, откуда-то свалилась. Хорошенько протерев глаза, я осмотрелась: вокруг была моя комната в башне водников, тонувшая в ночной мгле, в паре метров от меня спала Амэя, а я сидела на полу около своей кровати, с которой я только что упала. М-да, приснится же такое. Даже жалко немного, ещё бы минутку… Я тихонечко встала и глянула на часы: 3:58. Ладно, заснуть быстро всё равно не получится, а вставать через два часа, так что было решено понежиться это время в ванной и заодно почитать что-нибудь к сегодняшней паре по дисциплине «Огонь». Всё равно попросят продемонстрировать, что умеешь. А у меня впервые появиться шанс, ведь Гриффин впервые не будет гонять меня по спортзалу, и я смогу сосредоточиться на заклинании. Блииин, Гриффин. Перед глазами тут же встал образ полуобнажённого растрёпанного профессора, склоняющегося надо мной. И как мне теперь в глаза ему смотреть? Ну и что, что это всего лишь моё извращённое воображение разыгралось, я же всё равно помню, что мне снилось. Решив, что буду действовать по ситуации (к тому же мне не обязательно на него смотреть), я отправилась в ванну. В дальнейшем утро прошло практически «по плану». Чтения книг в горячей ванне, болтовня с Амэей, сборы, завтрак, даже до кабинета, где проходила пара «Адаптация в различных магических средах», дошла без происшествий. Здесь были только водники, хотя курс был для всех, но, как выяснилось, так происходит лишь на первой паре, потом мы будем сидеть на лекции всем потоком. Зная, что на занятие заявиться Фрост, предусмотрительно села подальше, практический на последний ряд. Здесь я сидела одна. Остальные предпочли занять места поближе: одни, чтобы точно расслышать всю информацию, касающуюся теста, что предстоял через полторы недели, другие, чтобы оказаться рядом с Фростом. А мне и здесь было всё слышно. Зато на безопасном расстоянии. Но вот минут за десять до начала пары к нам зашла профессор Колетти и сообщила, что ей срочно нужно уехать, так что её сегодняшняя пара переносится на пятницу. И всё было бы хорошо, если бы после этого она не добавила, что так как вернётся она только поздно вечером в четверг, то временно ответственным за нами, как и в первый день учёбы, будет Гриффин, так что по самым срочным вопросам обращаться придётся к нему. У меня чего-то мегасрочного не намечалось, а вот вляпаться я могу запросто, и тогда наказание будет назначать сам Гриффин. Так что мне предстояло каким-то чудом прожить следующие часов тридцать восемь — сорок без каких-либо происшествий. Кристал ушла, оставив большинство девчонок невероятно счастливыми, а меня невероятно недовольную. Когда в кабинет зашёл профессор Вильтек, все студенты встали. За ним в аудиторию проследовал и Фрост Норберг: идеальная осанка, идеальный чёрный костюм, идеально уложенные волосы и нереальный холод. Я чувствовала этот дикий мороз даже со своего места. Профессор попросил всех сесть и начал представлять Норберга. Фрост за пару секунд окинул кабинет и, конечно же, остановился на мне. Ну чем я насолила этому парню, а? И это был даже не тот ледяной принц, с которым я разговаривала в субботу вечером, нет, на меня смотрело само воплощение холода без капли тепла и дружелюбия. Мужчина явно был в паршивом настроении. И от одного его взгляда руки замёрзли, а тело бросило в озноб. — Вам слово, мистер Норберг, — закончил профессор Вильтек свою вступительную речь в то время, как Фрост не отрываясь «прожигал» меня своим взглядом. В аудитории повисла гробовая тишина, длившаяся пару минут. Кажется, Вильтек даже хотел напомнить воздушнику, что теперь его очередь толкнуть речь, но Норберг наконец заговорил: — Мисс Остин… Твою мать!!! Какого чёрта? Ну, блеск! Почему из всей аудитории именно я? Ну, что я сделала не так в этой жизни? И если до этого мгновения я ещё надеялась, что блондин смотрит не на меня, и что у меня просто галюны на нервной почве, то теперь никаких сомнений! -… не слишком ли далеко вы уселись для столь важного предмета? — проговорил абсолютно спокойно, но невероятно жёстко Фрост. Теперь уже все мои одногруппники и профессор Вильтек тоже уставились на меня. — Эм, — начала я до ужаса неуверенно, — у меня, это, эм… ну… ну, эм… дальнозоркость. Блеск!!! Вот это отмазка века! Будто он на доске карты магического мира собирается чертить! И на кой-чёрт я приплела эту дальнозоркость, если сказали, что с нами просто поговорят?! Но, кажется, Норберг даже не собирался дискутировать на эту тему, назови я даже какую-либо нормальную причину: — Живо пересела за первую парту. — Но там нет мест, — возразила я. Воздушник лишь зыркнул на девчонок, рассевшихся со всеми своими шмотками прямо перед ним. — Мы подвинемся, — пискнули те, собирая свои вещички и сдвигаясь поплотнее вбок. Выбора не оставалось. Взяв свой рюкзак, я переместилась на своих заледеневших ногах на выделенное место. Теперь Фрост стоял в полметре от меня, смотря на меня сверху вниз. — В следующее воскресенье, — начал мужчина, а я наконец смогла немного выдохнуть, — вас ожидает тест по данному предмету, к которому я бы советовал отнестись крайне серьёзно. Оставшееся время Норберг рассказывал сначала то, что нам уже стало известно в понедельник от Хорона. Затем углубился в подробности: кто в какую область попадёт и какие цели будут поставлены, чисто теоретически будет известно уже в субботу, но лишь для того, чтобы преподаватели всё проверили на отсутствие ошибок и недочётов, так что для нас эта информация будет совершенно закрытой; на само прохождение теста даётся три часа; огневики и маги земли начнут в девять, а для магов воздуха и воды тест начнётся лишь в час — это для того, чтобы нас не было слишком много на одной и той же области; все ранения и даже гибель будут нереальны и исчезнут после возвращения из теста. Под конец Фрост добавил, что вся необходимая информация абсолютно про все магические среды находится в учебниках, которые должны были доставить нам сегодня утром (ага, видела я перед уходом эти пятнадцать «учебников»: в каждом минимум тысяча страниц). Так что если мы всё изучим и подготовим самостоятельно заклинания для любых трудностей (конечно же, ведь в те тома включить нужные заклинания было слабо), то мы обязательно всё успешно сдадим. В общем к концу его лекции моё настроение испортилось окончательно. Но нет, «приятности» на этом не закончились. Перед тем, как уйти, Фрост опёрся на нашу парту слегка задевая мою руку, предплечье которой тут же что-то кольнуло. Так что как только за воздушником закрылась дверь, я незаметно подтянула рукав рубашки, чтобы проверить, что этот ненормальный ничего со мной не сделал. На руке от самого локтя до кисти красовалась ледяная надпись: «Около входа в башню воздушников в 23.00. Не придёшь — не надейся, что ты сдашь этот тест». Ровно через мгновение после того, как я это прочла, надпись исчезла. Теперь понятно, почему меня было так необходимо пересадить: в конец аудитории Норберг бы не дотянулся. Шантажист! У меня и так немного шансов пройти эту адаптацию, а этот говнюк… Первым желанием стало кому-нибудь на него пожаловаться. Да вот только навряд ли мне кто-то поверит, решат, что я решила снова что-либо устроить. К тому же Колетти уехала, а Хольмберг — декан воздуха, а значит, он точно будет на стороне Фроста. Пока я закипала и думала, что делать с этим… Норбергом, пара подошла к концу. Ну вот, блеск, ещё и все речи Вильтека пропустила. Так как следующей пары у нас из-за отъезда Кристал не было, мы с Амэей пошли гонять чаи в столовую. Там я рассказала ей о произошедшем, она лишь посоветовала пойти. Но в ней скорее говорила такая же восхищённая воздушником девчонка, что и во всех моих одногруппницах, которые после ухода Фроста восторгались им до окончания занятия. От куда я знаю, что именно им? Ну, не думаю, что восьмидесятилетний Вильтек их мог также заинтересовать. Олдридж в свою защиту добавила, что я всё равно не смогу бегать от Норберга вечно, только его ещё сильнее позлю. А это, по слухам, может быть крайне опасно для жизни. Лекция по «Материи и источникам магии» прошла абсолютно спокойно. А вот перед парой по дисциплине «Огонь» около преподавательского стола собралась половина водниц, дожидаясь профессора со своими «невозможно» важными вопросами. Парней с воздуха, совместно с которыми у нас проходило сие занятие и которых, кстати, было куда больше чем девушек-воздушниц, это очень забавляло. Каю, по всей видимости, стало лучше, так как он вовсю смеялся и общался с одногруппниками, совершенно не обращая на меня внимание, слава Богу. Мне сейчас стычки были совершенно не нужны. Гриффин пришёл ровно за минуту до начала пары. Он явно был зол. Не знаю, что с этим мужчиной не так, но его невероятные перепады настроения ненормальны. Я же видела его часов шестнадцать назад — был божим одуванчиком. Или его так отъезд Кристал расстроил? Навряд ли. Чёрт, надеюсь, это не из-за того, что я забыла отдать ему браслет? В любом случае я взяла его с собой, так что верну после окончания пары. Да уж, если утром я боялась, что не смогу на него нормально смотреть, то на такого Гриффина смотреть и не хотелось. Огневику было достаточно злобно вздохнуть, строго глядя на моих девчонок, чтобы они тут же рассосались по своим местам. Профессор начал свою лекцию, периодически кидая на меня свои злобные взгляды. Блеск! Ещё один. Да что за день то такой, что каждый второй на меня недовольно зыркает. Как бы то ни было, Гриффин меня большего не удостоил, что не могло не радовать, оставляя надежду, что его настроение никак не связано со мной. Ближе к концу профессор попросил продемонстрировать свои способности, начав с воздушников, так как явно возлагал на них большие надежды. Ну конечно, воздуху ближе всего огонь, а для нас, магов воды, пламя — противоположная стихия. Как и ожидалось, воздушники справились вполне неплохо, лишь трое не смогли что-либо показать. Кай, конечно, выглядел очень эффектно, когда поджёг кисть своей руки, которой от этого ничего не было, но лучшим оказался другой парень, которому удалось зажечь огненный шар размером с футбольный мяч, если не больше. Гриффин даже на секунду убрал весь этот кисель со своего лица и сказал, что это было недурно. Затем профессор стал по очереди вызывать водников. Он даже поставил перед всеми нами свечи, чтобы каждый просто попытался подпалить маленький фитилёк. М-да, практически все не могли ничего показать, среди этих несчастных была и моя Амэя. Другие же показывали такие крохи, которые не могли зажечь их свечи. Вообще мне было жаль одногруппников, так как после каждого провала Гриффин обязательно кидал далеко не самый приятный комментарий. Порадовалась только тогда, когда Кэмприн зажгла лишь жалкую искорку и выслушала краткое недовольное «Ещё одна бездарность» от уже не всеми любимого профессора. Меня огневик оставил напоследок. Чему я в целом была рада. После занятий с этим тираном и пару ночей за книгами я была на кое-что способна. И вот прозвучало долгожданное «Остин». Я немного разрезала кожу на левой ладони заранее заготовленным ножом ещё под партой. Так чтоб без кровопотерь, но какую-то боль чувствовать. В магии огня я была тефтелей, но воспоминания со вчерашнего занятия сохранила. Теперь эта боль должна была стать мои маяком. Я сжала ладони и закрыла глаза, сосредотачиваясь на порезе. Боль постепенно стала для меня теплом, жаром, который я растила, представляя, что именно должно произойти, когда я разомкну эти ладони. Я открыла глаза и, максимально сосредоточившись на жаре в руках, разжала пальцы. Свеча, что стояла передо мной загорелась, но вместе с ней загорелись и остальные. Все тридцать свечей, выставленных перед каждым водником, загорелись в один миг. В аудитории повисла немая тишина, нарушаемая лишь топотом, доносившимся из коридора, что означало, что пара уже пару минут как закончилась. — Все свободны. Остин, а ты задержись, — всё так же сурово проговорил Гриффин. Вообще-то я рассчитывала хотя бы на «недурно». Ладно, сейчас верну ему его браслет и отправлюсь за остальными обедать. Заодно Амэя расскажет, что обо мне наговорили воздушники и водники пока шли до столовой. Мне нужна была хоть капелька признания. Когда аудитория опустела, я подошла к столу профессора, около которого он стоял, и положила браслет на край. — Вот. Простите, что забыла вчера отдать. Гриффин лишь поднял на меня ещё более озлобленный взгляд чем те, что бросал в мою строну в течение всего занятия. — Ты считаешь, что я задержал тебя из-за этого? — Из-за свечей? — предположила я. Огневик лишь тяжело вздохнул, показывая, как его раздражает моя несмышлёность. Ну, простите, мысли читать не умею, а варианты на этом закончились. — Остин, что не так? — Всё так, — продолжала не смекать я, к чему он клонит. И тут после пусть и строго, но спокойного тона Гриффин резко перешёл практически на крик: — Тогда может ты объяснишь мне, почему считаешь меня каким-то монстром?! — Почему… — начала немного шокированная происходящим я, — почему вы кричите? Я никогда такого не говорила? — Да? А как на счёт: «Профессор Колетти, поставьте хоть десять, хоть двадцать часов наказаний, только, умоляю, не ставьте мне больше часов с профессором Гриффином»! — перековеркал меня огневик. Вот же Кристал… Блеск! И обязательно же ей надо было всё рассказать этому сумасшедшему. — Вы поэтому такой злой? Замечательно! Мне бы курсы самоубийц вести с такими фразами. — А ты как думаешь? Меня поднимают в самую рань, чтобы сообщить, что следующее два дня под моей ответственностью ещё и водники. А после Кристал мне заявляет, чтобы я не пугал бедняжку Остин, которая, как оказывается, до ужаса меня боится! — Но вы же прямо сейчас это и делаете: пугаете! Как вас не бояться, если вы всё время кричите?! Шатен наконец-то выдохнул и на мгновение задумался над тем, что я сказала. — Остин, по поводу свечей — было недурно, — сказал он снова строго и спокойно, садясь за свой стол. — Можешь идти. И я даже дошла до двери, но… — Профессор Гриффин, — обернулась я, а мужчина лишь поднял на меня свой недовольный взгляд, — спасибо. Без ваших занятий я бы ничего не зажгла и оказалась в списке «ещё одна бездарность». Огневик наконец-то улыбнулся. — Думаю, свою свечу, Мария, ты всё-таки бы зажгла. — Да, но тогда моя благодарность не звучала бы так эффектно. — Иди обедать, Остин, — Гриффин уже широко улыбался. — А то скажешь потом, что не только запугиваю, но и голодом тебя морю. — До свидание, — пискнула я напоследок и закрыла дверь с другой стороны. Оставшаяся часть дня прошла довольно неплохо. И только ближе к одиннадцати ко мне вернулось плохое предчувствие. К тому же меня очень смущало время встречи, так как после одиннадцати в будние дни было разрешено передвигаться только внутри своей башни, не высовывая нос в главный корпус академии и, уж точно, не переходя из одной башни в другую. Так что возвращаться в башню водников мне придётся, нарушая правила. Радовало лишь то, что дежурными на всю академию ставили двоих четверокурсников: во-первых, двое — это слишком мало, так что скорее всего избежать встречи с ними не так уж и сложно, а во-вторых, четверокурсники — не преподы, с ними и договориться можно. Но мантию я всё-таки решила взять с собой: вдруг попадусь, но смогу убежать. Мантии у всех одинаковые, так что никто не докажет, что это была я. Я пришла ровно в 23.00. В такое время ни в самой АСММИ, ни около башен никого уже не было. Сама к воздушникам я пройти не могла: арка-вход, как и во всех остальных башнях, была заколдована и пропускала либо проживающих в данной башне, либо работников академии, либо тех, кого эти работники или проживающие проводили. Фрост спустился через пару минут такой же идеальный и холодный, что и утром, только без пиджака. В подсознании резко всплыл самый первый сон с воздушником, где он тоже был без пиджака, но я отогнала эти мысли. Показав, чтобы я помалкивала, Норберг взял меня за локоть и направился к лестнице, что вела к комнатам воздушников. Около нужной двери мы оказались довольно быстро, не встретив абсолютно никого, что меня более чем устраивало. Зайдя внутрь, сразу стало понятно, что у Фроста привилегий куда больше, чем у обычных смертных: мы находились в гостиной-кабинете, от которой вели ещё две двери. Скорее всего в ванную и спальню. В комнате было пару закрытых шкафов и один книжный, письменный стол у окна, диван и пару кресел с небольшим столиком в центре и ещё несколько бытовых вещей. Вся наша с Амэей комната плюс ванна была меньше чем эта гостиная. Из светильников был включён лишь торшер, стоящий около дивана. — Что будешь пить? — спросил Норберг. Пока я разглядывала комнату, Фрост подошёл к какому-то шкафу и достал от туда стакан и, кажется, виски, а теперь вопросительно смотрел на меня. — Так, Фрост, давай ты просто скажешь, что хотел и я вернусь в свою комнату. Мне и так придётся возвращаться после одиннадцати несмотря на правила, — произнесла я даже более уверенно, чем от себя ожидала. Но вот Норберг в ответ лишь рассмеялся. Кажется, я впервые видела, как он смеётся. Только это был не весёлый задорный смех, нет, даже он у Фроста был переполнен каким-то холодом. — Ох, Мария, — начал он, уже не смеясь, но широко улыбаясь, — а я так надеялся, что ты всё поймёшь ещё тогда, когда прочитаешь моё послание. — Пойму что? — Ты не выйдешь от сюда до утра. Так как я стояла практически прислонившись спиной к двери, то сразу проверила ручку — заперто. Колдовать всё равно нет смысла: двери во всех общежитиях защищены от магии студентов, чтобы те не устраивали проказы в чужих комнатах. Я снова взглянула на Фроста: мужчина явно был доволен собой. — Так что, определилась с напитком? — Я не буду ничего пить. — А зря, Остин, тебе бы не помешало расслабиться, а то ты как-то слишком напряглась. Тело и правда сковало напряжение: мне совсем не хотелось оставаться на всю ночь в компании воздушника. — Я не собираюсь ничего пить. И уж прости, что я не в восторге от всего, что здесь происходит: не каждый день меня запирают в одной комнате с… — я вовремя остановилась, решив, что называть Норберга убийцей или маньяком не стоит. Особенно, если он действительно убивал людей. Но у мужчины явно были другие планы на этот счёт. Улыбка исчезла с лица Фроста, взгляд его стал каким-то жестоким, а стакан, что воздушник держал в руке, заледенел и разбился из-за силы, с которой его сжали. В комнате сразу похолодало, даже свет единственной горевшей лампы замигал, а потом совсем погас, оставляя нас в ярком свете Луны, что лился из не зашторенных окон. — С кем? — произнёс мужчина немного хрипя от злости. — А ещё мне утром на занятия, — произнесла я тихонько, решив сменить тему. — С кем, Мария?! Норберг был ужасно зол. И это я ещё не сказала то, что думаю. Теперь моё лЁгкое раздражение от того, что пришлось тащиться ночью к воздушнику ушло, сменяя себя паникой, что я обычно испытывала в его присутствии. — Шантажистом, — пискнула я первое, что пришло мне в голову. — Ладно, больше никакого шантажа. А теперь скажи, кем ты действительно хотела назвать меня! После этих слов Фрост медленным, но уверенным шагом направился в мою сторону. Я, конечно, понимала, что убегать от него в столь ограниченном пространстве бессмысленно, но рефлексы взяли верх, и я рванула к одной из дверей. Заперта, вот чёрт! Второй попытки у меня не оказалось, ведь, как только я повернулась, меня тут же прижали к этой самой двери. Фрост, упёршись своими предплечьями по обе стороны от моего лица, был сейчас в ярости, а я чувствовала лишь ужас и дикий холод, исходивший от самого воздушника. — Скажи же мне, Мария, — он больше не кричал, но от этой злобной хрипотцы легче совсем не становилось, — кем же ты меня считаешь? И на этот раз советую сказать правду. Ненавижу врунов. — Все… — начала я, но голос предательски дрогнул, — все просто говорят… и я так не думаю, но… — Что все говорят?! — Ну… — Мария!!! — Что ты убивал людей, — выпалила я на одном дыхание и замерла, с трудом делая следующий вдох. Выражение лица Норберга на мгновения стало не столько злым, сколько удивлённым, но всего на мгновение. — Убийца — вот, что ты обо мне думаешь. Лицо Фроста было совсем близко, он смотрел мне прямо в глаза, словно ожидая, что я всё это опровергну. Значило ли это, что он никого не убивал? — А знают ли они, кого я убивал? Или почему? Они хоть что-нибудь знают?! Почему всем вечно надо совать свой длинный нос в чужие дела и трепаться об этом?! Я не знала, почему Фрост так злится, почему выплёскивает свой гнев на меня, но теперь я знала, что те слухи, которые рассказывала мне Амэя, были совсем не слухами. «Он убивал людей» — шептало мне моё подсознание. Уж не знаю, на сколько сильно изменилось выражение моего, но Норберг, смотря на меня, резко замолчал, а гнев его явно поутих. Только теперь меня это не успокаивало. Он чуть отстранился, проводя своей рукой сначала по моей скуле, затем щеке и подбородку. Теперь это действительно начинало походить на мой сон с ним. И это его движение было невероятно странным. — Тебя я не убью, дурочка, — сказал он с какой-то грустной усмешкой. А потом… То, что я назвала его движение рукой странным — забудьте. Странности были впереди. А потом он резко притянул меня к себе за талию и поцеловал, зарываясь одной рукой в мои волосы. От шока я даже пошевелиться не могла: не оттолкнуть, не ответить взаимностью — просто встала как вкопанная. — Поцелуй меня и можешь идти, — сказал Норберг на секунду отстранившись. — Я даже постараюсь тебя больше не трогать. Конечно, только если ты не будешь меня провоцировать. Я услышала, как щёлкнул дверной замок, а значит я была практически свободна, надо только… Я решила не давать своей совести шанс читать мне нотации о поцелуях с братом-убийцей. Ведь вот она, открытая дверь: потяни за ручку и можно бежать в свою комнату. Так что я просто прижалась к мужчине посильнее, вставая на носочки, чтобы быть с ним одного роста, и ответила на поцелуй. Это было и холодно, и жарко одновременно. Он крепко сжимал меня в своих объятиях, целуя страстно, долго, глубоко. А перед тем как отстраниться немного прикусил мою нижнюю губу. Хватка ослабилась и я сделала пару шагов в сторону двери, но Фрост схватил меня за локоть и резко притянул к себе снова. — Я ещё не закончил, Остин. Второй поцелуй был более быстрым, более властным, более жёстким. А потом воздушник наконец отпустил, и я рванула за дверь, пока он не передумал. Я быстро спускалась по винтовой лестнице, ведущей к выходу из башни. Но у самого входа с кем-то столкнулась. Я подняла взгляд и узнала Кая, который явно только возвращался в башню воздушников. Было ближе к полуночи, так что парень, как и я, нарушал правила. Только из нас двоих я была в более невыгодном положении: он в шаге от своего общежития, а вот мне до башни водников ещё через всю академию мчаться. И только я собиралась просить Норберга не сдавать меня никому из преподавателей, как Кай приложил к мои губам свой указательный палец и прошипел: — Чшшш, — как бы говоря, что об этом мы оба забудем. Я лишь показала воздушнику знак «Оk» правой рукой, и мы разбежались в разные стороны. На пути к моей комнате, к моей огромной радости, я больше никого не встретила. Так что тихонечко привела себя в порядок и завалилась спать. Наверное, я должна была думать о Фросте, о том что он действительно убивал людей, или хотя бы о том что у него поехала крыша, раз он поцеловал меня. Но из моей головы никак не выходил Кай. Он мог сказать, что уже был в башне и нигде не шлялся, что нарушительницей была только я. К тому же все знали, что я не в самых лучших отношениях с воздушниками, тогда «зачем к ним шастала?», «хотела кого-то затопить?», «устроила очередную шалость?». В первые дни Норберг такую возможность подпортить мне жизнь не упустил бы. Но сейчас… Он слишком сильно хотел, чтобы никто даже не заподозрил, что он покидал свою башню. Где же он шлялся? Пожираемая своим любопытством и догадками, я постепенно уснула.