Академия стихийной магии и магических искусств

Ночь, к моему огромному сожалению, прошла просто ужасно. Я всё время крутилась. Стоило заснуть, как мне снился Кай, рассказывающий Гриффину о том, что я нарушила правила. Сначала во сне преподаватель загонял меня до смерти на отработке, после моего пробуждения в поту я попыталась заснуть снова; во второй раз профессор выбросил меня из академии на улицу, где почему-то был адский мороз, и по дороге домой меня, до безумия замёрзшую, загрызли волки; в попытке номер три огневик сначала сжёг мою одежду, опозорив перед всеми преподавателями и одногруппниками, а затем и меня заживо. В конечном итоге утром я была скорее похожа на пожёванный пельмень, чем на студентку, готовую свернуть любые магические горы. В расписании, как назло, первой стояла физкультура — на ней даже поспать не удастся. После завтрака я всё-таки метнулась в медпункт, выпросив у медсестры флакончик с антисновиденческим снотворным. Если честно, то в душе я надеялась, что мне ещё и освобождение от физ-ры дадут, но мою раскатанную губёшку мне всё та же медсестра обратно-то и закатала. Так что на пару идти всё же пришлось. Начала просыпаться я только на Восточном стадионе, где проходило занятие. Прохладный осенний ветер немного бодрил, сильнее его в чувства меня привёл вид младшего из Норбергов. Я всё ещё ждала подвоха — как-то слишком легко я вчера отделалась. Но парень прошёл мимо, и не посмотрев в мою сторону. Меня прям отпустило. Физкультуру, как и «Основы боевой магии», вёл профессор Хорон. Так что занятие началось со стандартных десяти кругов с разницей лишь в том, что бежали теперь не только водники, а весь первый курс. — Мария, доброе утро, — послышалось над ухом спустя пару минут от начала забега. Бросила недовольный взгляд в сторону Фостера, тем самым говоря, что у некоторых оно может быть и не доброе, и не надо здесь своими улыбками сверкать. На что всё такой же счастливый парень не обратил ни капельки внимания. — Смотрю, ты не так сильно рада меня видеть, как я тебя. — Фостер, я когда болтаю, дыхание сбивается. Так что не мешай мне бежать. — Брось, солнце, по-моему, у тебя всё под контролем. Я действительно бежала в числе первых, не смотря на усталость, привыкшее к тренировкам тело не подводило. И если бы выспалась, то тогда бы даже с радостью поболтала с огневиком. Вот только ночка не задалась. Да и чёрт с ней с ночью, как он только что меня назвал? — Ещё раз назовёшь меня так или как-то подобно, я наплюю на все запреты профессора Хорона и утоплю тебя на этом же месте, — прошипела я. — И что же так беспощадно испортило ваше настроение этим прелестным утром, мисс Остин, — с явным перебором сарказма поинтересовался однокурсник. Издевается, гад. Но так уж и быть, не «солнце» — уже неплохо. — Я совершенно не выспалась. Всю ночь снились кошмары, что я накосячила, а Гриффин за это меня убивает, — решилась я пожаловаться. — По-скорее бы вернулась Кристал. Она всё-таки более адекватная. — Да ладно, на парах поспишь. — Я на этой физ-ре последние силы отдам. А за две пары их вряд ли восстановлю. А четвёртой стоит «Адаптация», на которой надо быть огурчиком. А после неё «Воздух». Я собиралась там блистать, а не блекнуть на фоне остальных. Мне перед профессором Хольмбергом надо прям вот очень… — договорить я уже не смогла, так как прикрывала рукой зевок. — Нуу… если «надо прям вот очень», то могу помочь. Только, возможно, тебе мой вариант может немного не понравится. — Мне сейчас любой вариант понравится, — промямлила я. Огневик резко выдохнул, а потом я неожиданно о что-то споткнулась. И из-за относительно неплохой скорости бега неплохо так проехалась по беговой дорожке. Где-то неподалёку на Фостера заорал профессор, а ко мне тут же сбежались однокурсники. — Кто-нибудь из водников, отведите Остин в медпункт, — скомандовал Хорон. Ноги практически не пострадали. Разве что правая коленка немного. Предплечьям и ладоням досталось куда сильнее. К тому же щёку тоже саднило. Так что дойти я смогла бы и сама, но Амэя довела меня до самой медчасти. — Прям вот очень крипово выгляжу? — спросила я соседку по пути. Профессор сразу наложил короткое обезболивающее заклинание, поэтому уже ничего не болело. И пускай время его работы минут десять, пока что я спокойно могла говорить. — Не, скулу разодрала, но по сравнению с руками выглядит нормально, — мы с брюнеткой одновременной взглянули на мои разодранные кисти и предплечья. — Что между вами двумя вообще произошло? Никогда бы не подумала, что Ориан способен поставить кому-то подножку, ещё и девушке. Вы же быстро бежали — было понятно, что пострадаешь! — Даже не знаю, как лучше сказать, но, кажется, он сделал это по моей просьбе, — лицо Амэи вытянулось от удивления. Я быстро рассказала ей о моих «сновидениях» и разговоре с огневиком. — Мне, конечно, было больно, когда я упала. Но Хорон тут же убрал боль. А сейчас мне залечат раны, и вместо того, чтобы наматывать круги из последних сил на стадионе, я мирно посплю. В медчасти меня обмазали всякими заживляющими мазями и уложили на койку, строго приказав «Не вставать! А то не подействует». Нога и щека по предварительным прогнозам должны были зажить где-то через час, а вот руки только часа через четыре, так как оказалось, что помимо ран я сильно повредила правое запястье. А так как в это время уже будет середина третьей пары, то медсестра разрешила «долежать» её здесь. Почти пять часов сна! Я готова была расцеловать этого огненого приставучку при встрече. Под профессиональным снотворным всегда хорошо высыпаешься даже за более короткий срок, так что на пару по «Адаптации» я шла здоровая и выспавшаяся. Расцеловывать Фостера при встрече я всё-таки не стала, ограничившись крепкими объятиями и словами благодарности. Чему парень, кажется, тоже был очень рад, потребовав в награду научить его хотя бы азам телепортации. Хотя те, кто видел нас со стороны, моего порыва не оценили и смотрели на меня как на умалишённую, раз благодарю за то, что меня покалечили. Я же объяснила суть своего поступка только Афине. Девушка лишь ответила, что от того, что Ориан тоже умалишённый, наши одногруппники не перестают быть правыми на мой счёт. После пары я договорилась встретиться с Фостером вечером в крыле огневиков, чтобы начать вводный курс в мир перемещений в пространстве. А затем с Амэей и Афиной отправилась на долгожданную пару к профессору Хольмбергу, так как «Воздух» проходил у нас совместно с магами земли. Когда мы вышли с девочками из кабинета, на глаза попался Кай, стоявший в конце коридора совсем один и перечитывающий какие-то конспекты. Внутри взыграла совесть: парниша тебя не выдал, а значит стоит поблагодарить. Я сказала подругам, что догоню их, попросив Афину занять мне место рядом, и направилась в сторону Норберга. — Кай, привет, — начала я немного неуверенно, так как всё ещё сомневалась, что мне стоит это делать, но отступать было поздно, ведь парень уже оторвал свой взгляд от тетради. — Я хотела сказать «спасибо» за то, что не сдал меня вчера. Мы, конечно, оба нарушали правила, но… — Остин! — неожиданно шикнул на меня Норберг. Однокурсник повертел своей головой по сторонам, но все студенты уже разбрелись, так что коридор был пуст. Кай вдруг схватил меня за рубашку и рывком прижал к стене. — Послушай, Остин, — начал шипеть на меня воздушник. — Впредь держи свой прелестный ротик на замке. Поняла! Или попроси занять его Фостера. У вас какие-то странные отношения, но он всё же должен справится. От шока у меня пропал дар речи. Вот же белобрысый говнюк! Я к нему с благодарностью, а этот гадёныш в своём репертуаре. Жаль только высказать ему это не успела: Норберг ушёл раньше, чем моё возмущение отступило, и я вновь смогла говорить. Когда-нибудь я его придушу. Полная злости я отправилась на пару. Афина явно хотела выяснить причину моего настроения, но профессор Хольмберг вошёл раньше, чем она успела что-либо спросить. Преподаватель, вопреки всем моим надеждам, пришёл на пару таким же строгим, как и в самый первый день. Он был не зол, но очень собран, всем своим видом показывая «сюсюкаться он с нами не будет». Зато при одном только виде мужчины мои прежние эмоции отступили. Всё, что рассказывал воздушник в течение пары, я уже знала, поэтому усидеть на месте всю пару помалкивая было задачей не из простых. Так и хотелось сказать что-то на подобие «Я знаю это, и вот это, и вот это…». Но эти замашки выскочки я в себе упорно задавила, так как это всегда бесит, а не вызывает восхищение. Но я знала: звёздному часу быть! Оставалось лишь дотерпеть до конца пары, когда все начнут демонстрировать свои способности. А пока я довольствовалась лишь перебиранием пальцев под партой, чтобы унять лёгкое волнение. На что Афина, сидящая рядом, лишь весело фыркнула, мол «Тебе то зачем переживать?». И когда час «х» настал, Хольмберг, как назло, начал с магов земли, ещё и вызывал по списку (в списке из тридцати водников я была двадцатой, сразу после Амэи, что тоже далеко не начало). Магия воздуха противоположна земле, так что бедолаги мучились почти так же, как и мы у профессора Гриффина. Лучшей там была Афина, вызвавшая хлопком в ладоши дуновение ветерка, растрепавшего её волосы. Воздушник внимательно следил за каждым студентом, помечая что-то в своём журнале после каждого «выступления». Водники демонстрировали свои способности куда лучше предыдущей группы. Из всех, кто был до меня, больше всего мне понравилось как один парниша своей магией резко распахнул все окна, а затем, по просьбе преподавателя, захлопнул их магией обратно. В аудитории их было всего три, но выглядело всё равно очень неплохо. И вот, дождавшись заветного «Остин», я посмотрела прямо в глаза профессору, ведь Хольмберг впервые за пару обратил на меня внимание. Как правило с «чужой» стихией надо всегда сосредотачиваться либо на объекте воздействия, либо на своих мыслях и ощущениях, закрывая глаза, но для меня это был давно пройденный этап. Сейчас я хотела видеть реакцию человека, что посчитал хорошей шуткой мою ярую уверенность в то, что я пройду на допстихию «Воздух». Я достала правую руку из-под парты и положила ладонь на поверхность стола. Я делала это сотни раз, но сердце в страхе перед ошибкой в самый неподходящий момент забилось чаще. В глазах Хольмберга с трудом можно было уловить хоть какой-либо интерес. «Так исправь это, Остин» — прошептало подсознание. И я стала отдавать через ладонь весь холод, что только могла из себя выжать. Послышались удивлённые вздохи, крики, кто-то, кажется, даже подскочил со своих мест, а глаза преподавателя расширились от удивления и теперь с невероятным любопытством смотрели на меня. Я же смотрела лишь на воздушника, но прекрасно знала, что происходит сейчас в кабинете: лёд, вырывавшийся из ладони расползался в разные стороны, сначала покрыв парту, потом захватывая стулья, расползался по полу, замораживая соседние столы и всё, что находилось на них, минуя только людей (сил, чтобы влиять воздухом на животных, а тем более на людей, у меня не было). Моей целью было заставить дойти мою маленькую «ледяную лавину» хотя бы до стен. Но я не могла это контролировать, так как смотрела только на профессора. Поэтому просто отдавала всю энергию, что только могла. И вот на последнем издыхании, когда в глазах начало немного темнеть, я оторвала руку от столешницы. У меня было около минуты, чтобы насладиться своим творением до того, как ледяная магия раствориться в кабинете. Лёд был повсюду: пол, мебель, стены, даже окна, практически доставал до потолка. Я превзошла саму себя. Теперь, конечно, из-за магического истощения ещё час или два не смогу колдовать, но каков результат! Если бы не защитные заклинания, наложенные на аудиторию, то эта красота так и осталась бы стоять пока не растает. В кабинете стоял гул удивлённых однокурсников. Даже Амэя, сидящая впереди, обернулась и спросила: — Как ты это сделала? Такое же не все воздушники с первого курса наколдуют! Я лишь улыбнулась. — Она просто достаёт холод из своего ледяного сердца, — ответила Афина, которая единственная из всех спокойно реагировала на мои навыки, так как давно о них знала. Девушку, как и меня, забавляла реакция окружающих. Восхищённые и удивлённые речи прервал Хольмберг, вызвав следующего водника для представления своих способностей. Все утихли, но перешёптывания продолжались до конца занятия. Преподаватель не просил меня остаться после пары, но, когда я проходила мимо, окликнул: — Мисс Остин, я надеюсь, вы понимаете, что я не отдам профессору Гриффину свою лучшую студентку в программе допстихий. — Кажется, пару дней назад вы советовали мне не думать об этом, ведь это весьма самоуверенно выбирать между стихиями, ведь далеко не факт, что меня куда-либо возьмут, — сказала я, подойдя максимально близко к столу воздушника. — Считайте, что я уже вас взял, — проговорил профессор с улыбкой. Теперь наступила моя очередь удивляться. Я, конечно, рассчитывала на положительную реакцию на мои умения, но чтоб настолько. — Мария, — Хольмберг заметил мой лёгкий шок и, кажется, захотел объяснить мне своё решение, — я работаю в академии уже четырнадцать лет. Я присутствовал на вступительных на дополнительную стихию «Воздух» четырнадцать раз, из них последние пять в качестве главы комитета. И ни один из студентов, пытавшихся пройти и прошедших на курс, не показал такого уровня. Вы станете одной из величайших водно-воздушных волшебниц, закончивших данное учебное заведение, если, конечно, продолжите усердно развивать свои способности и не вылетите отсюда раньше времени. Так что я не отказываюсь от своих слов: идите готовьтесь к тестам и экзаменам и не думайте про допстихию. — Буду стараться, профессор Хольмберг, — широко улыбнулась я, на что профессор кивнул и вернулся к записям, что вёл в течение пары. Я же отправилась на обед. По дороге в столовую, да и на самом обеде, наверное, только самый ленивый из присутствовавших на паре не подошёл ко мне. Кто-то выражал восхищение, кто-то выпытывал, как и зачем я развивала вторую стихию, кто-то интересовался, что я ещё могу и насколько велика моя водная магия, раз я так хороша в воздушной. Я лишь сваливала всё на упорные тренировки с момента проявления магических способностей. Хорошо хоть наших однокурсников огневиков и воздушников отпустили пораньше с пары по стихии «Земля», и большинство из них уже закончило обедать, а то бы пришлось отвечать и на вопросы «только что узнавших новость». Когда я пришла в комнату, то решила, что на ужин сегодня не пойду — надоели! Поэтому заранее попросила стащить мне еды Амэю. А к завтрашнему дню все немного успокоятся и отстанут от меня со своими однообразными вопросами. Оставшееся время до вечера я провела читая один из томиков для подготовке к тесту по адаптации. Вечером соседка притащила даже больше еды, чем я смогла съесть. А подкрепившись, я собралась в гости к Ориану. Выходить из комнаты не особо хотелось: по академии и так обо мне переговаривалось слишком большое количество людей, а добавлять ещё новость о том, что я зачем-то хожу в комнату к Фостеру, совсем не хотелось. Но раз обещала — придётся идти. Закутавшись в мантию, я добралась до башни огневиков специально с опозданием, чтобы Фостер уже ждал меня. Парень сперва меня даже не узнал. Сообразил, что это я только тогда, когда я не скидывая капюшон прошипела: — Быстро веди меня в комнату, пока нас кто-либо не заметил. Личные покои моего огненного друга оказались довольно просторными и, как и ожидалось, только на него одного. — И тебе привет, солнце, — выдавил Ориан только тогда, когда дверь за нашими спинами закрылась. — Уже наслышан о твоих успехах в магии воздуха. Говорят, ты всю комнату заморозила. Я лишь сняла мантию и устало покосилась на однокурсника. — Понял, понял, — засмеялся парень, поднимая руки слегка вверх, мол «сдаюсь», — никаких расспросов. Заморозила и заморозила. Оставим это до одного из следующих наших совместных уроков. — Телепортация… — начала я, давая понять, что я здесь только ради одной цели. Следующие пару часов прошли в весьма продуктивном режиме: на большом столе я мелом нарисовала необходимые руны и круги, чтобы мы могли колдовать в паре, и для того, чтобы в процессе «практики» Ориан никуда не переместился, рассказывала про энергетические потоки, концентрацию, элементарные жесты и пасы руками, а потом помогала ему своей магией научиться прощупывать пространство. Конечно, ни о какой телепортации и речи быть не могло на первом занятии, но хорошая база для дальнейшей работы была положена. Вообще уже где-то на середине нашего урока моё недовольство от того, что меня оторвали от книг и вытащили из комнаты, сменилось даже некой радостью: магия перемещений в пространстве была под запретом для младших курсов, а поэтому не могла не завораживать, к тому же из-за постоянных шуток, смеха и болтовни я даже немного забыла о предстоящем тесте, Норбергах, Гриффине, здесь и сейчас была лишь магия и Ориан, который меня веселил. Меня даже перестало раздражать его это периодическое «солнце». — Устал, — выдохнул Фостер, когда сил у меня оставалось немного, и откинулся на спинку дивана, где мы сидели. — В целом, урок можно считать вполне успешным и завершённым, — подвела я итог и тоже плюхнулась на спинку. — Кстати, Фостер, почему, когда другие грызут гранит науки и вчитываются в тома по «Адаптации в различных магических средах», ты совершенно не готовишься к тесту? — Потому что я к нему готов, — довольно улыбнулся парень. — В смысле? Уже всё прочёл? — не поверила я. — Да, за год много чего можно успеть прочитать. — Как это за год? Способы проверки навыков и талантов меняются для каждого нового набора. Я точно знаю, что у второкурсников в прошлом году такого теста не было. — Все задания, тесты и прочую самодеятельность академии утверждают за год до этого на всеобщем съезде четырёх Высших советов, что проходит в конце сентября. А так как мой отец входит в Высший совет магов огня, я начал готовится ко всем подобным мероприятиям ещё в прошлом сентябре. — То есть и ты, и Кай Норберг уже давно ко всему готовы, когда несчастные студенты вынуждены не спать ночами при подготовке? — И я, и Кай, и твоя староста, — подтвердил мои слова Фостер. — Наши отцы входят в Высшие советы своих стихий, так что да. — Кэмприн тоже? — удивилась я, на что огневик кивнул. — Это несправедливо! — Вообще-то её поэтому и назначили старостой: знают, что не вылетит. — Но вас же с Норбергом такой чести не удостоили! — У нас обоих неплохой послужной список школьных проказ. Таких старостами не делают. Я лишь сделала страдальческое лицо. Мало того, что эта доставала меня недолюбливает, так ещё она сейчас вместо того, чтобы заниматься, курит бамбук, как и этот выскочка Кай. — Хоть расскажи, что нас ждёт дальше? — решила извлечь максимум выгоды я. — Прости, солнце, не могу. Отец наложил печать молчания, зная мою… общительность. Я неудовлетворённо хмыкнула. — Ну, Мария, я могу тебе помогать, когда задания буду известны, — на этих словах парень притянул меня к себе обнимая. — Пусти, неблагодарный, — фыркнула я, в голове прокручивая варианты, как эту дурацкую печать снять. Огневик по-братски чмокнул меня в затылок. Потом Фостер немного отдалился, не выпуская меня из объятий, и впервые за вечер посмотрел мне в глаза абсолютно серьёзно, потом, кажется, глянул на мои губы и… в дверь неожиданно постучали. — Это, наверное, мой староста, — пояснил Ориан. — Я скажу, чтобы зашёл позже, секунду. Парень отпустил меня и направился к двери. Я взглянула на часы: пол-одиннадцатого — пора бы мне собираться. — Фостер, у меня к вам очень серьёзный разговор! — прозвучало очень строго и, кажется, даже немного злобно за дверью. Твою мать! Этот голос я узнаю из тысячи — Гриффин! Какого чёрта? Первой идеей было немедленно спрятаться, но я её тут же и отбросила: нет времени, да и по энергетическим потокам профессор сразу заметит, что здесь колдовали двое, а по рунам видно, что изучали телепортацию, а Гриффин точно не забыл, как познакомился со мной. Стоп, телепортация же строжайше запрещена!!! — Профессор Гриффин, давайте я зайду к вам через пару минут, я просто сейчас немного занят, — начал что-то бубнить Ориан, я же принялась стирать все руны, что были на столе. — Фостер, ты охренел?! — повысил свой голос Гриффин, всё равно заходя в комнату. — Сначала мне сообщают, что ты искалечил мисс Остин, а теперь… На этом моменте профессор уже зашёл в комнату и увидел там меня. Сказать, что это стало для него неожиданностью — не сказать ничего. — Здрасте, — пискнула я, выдавливая из себя неестественную улыбку. — О,Остин? — ответил шокированный Гриффин, а я лишь постаралась пошире растянуть свою глупую улыбку и слегка помахала ему рукой. Чёрт! Рука же вся в мелу из-за того, что я только что стирала его со стола. Главный огневик, кажется, тоже заметил странный цвет моей конечности и теперь перевёл свой взгляд на измазюканный меловой крошкой стол. Лёгкий шок прошёл, и теперь в его глаза уже пылал новый приступ ярости. — Я могу объяснить, — попытался спасти положение Ориан. — Помолчи! — рявкнул профессор и перевёл свой злобный взгляд на меня. — Ты! Не знаю зачем, но уверен, что тебе было нужно, чтобы Фостер толкнул тебя утром. И даже не надейтесь, что я поверю в то, что вы играли на столе в крестики-нолики, а стирали твоими ладошками! Ох, сколько часов наказания я впаяю тебе, Остин, — проговорил он даже с каким-то наслаждением. — Но профессор Колетти уже вернулась, и это ей решать, — произнёс Ориан. На лице Гриффина заходили желваки от злости. Бедный, несчастный Фостер! И влетит же ему за эту попытку геройства. — Остин, бегом в свою башню, — прошипел профессор. Выбора не оставалось, так как Гриффина я явно только больше бесила. Пришлось пулей вылететь из комнаты, прихватив мантию. — Пока, — лишь бросила на прощание однокурснику. — Спокойной ночи. — Остин, вон отсюда! — До свидание, — пропищала я и прикрыла дверь. Всю дорогу до башни водников я в голове жалела Ориана, но от этого легче не стало. А по приходу в комнату вместо расспросов и поддержки меня ждала заснувшая на учебниках Амэя. Будить её не решилась, только подложила подушку ей под голову, умылась и сама легла спать. Из-за прошлой бессонной ночи заснула я быстро даже не смотря на то, что очень переживала за своего огненного друга. Утро оказалось прекрасным: во-первых, я окончательно выспалась, во-вторых, сегодня было совсем немного пар, в-третьих, сегодня вечером я ехала на выходные домой. Расстраивали лишь воспоминания о том, как закончился вчерашний вечер. С Фостером мы увиделись лишь тогда, когда я после завтрака пришла на первую лекцию. С моим приходом почти все, кто находился в аудитории, начали перешёптываться, а воздушники с особенным усилием. Но мне было уже всё равно: пообсуждают и успокоятся. А мне нужно узнать, чем вчера всё закончилось. — Привет, рада, что ты жив, — поприветствовала я Фостера, плюхаясь на соседнее место. — Доброе утро, солнце, — улыбнулся в ответ парень. — Сильно вчера Гриффин кричал? — Нет, наоборот, он совсем не кричал. Просто чуть не прожёг меня взглядом и впаял восемь часов отработки. — Восемь?! — крикнула я настолько громко, что на нас начали оборачиваться. Пришлось вернуться к нормальной громкости: — За что так много? — Час за то, что толкнул тебя на физкультуре, — начал загибать огневик пальцы, — ещё два часа — за враньё профессору Хорону, два — за враньё Гриффину, два за то, что ему дерзил и ещё часик просто за то, что я его бешу, — подвёл итог Ориан. — Ты ему дерзил? — Он счёл за дерзость то, что я сказал ему, что твой куратор — профессор Колетти. — Но это несправедливо! — А пункт «я его бешу» прям пылает справедливостью. Я лишь соболезнующим взглядом посмотрела на парня и в качестве поддержки положила ему руку на плечо, мол «держись». — Кстати, а что ты сказал Гриффину по поводу мела на столе? — поинтересовалась я. — Сказал, что пробовали вызвать демона. Решил, что вера в призыв несуществующих демонов лучше чем строго запрещённые заклинания. Но он ответил, что ты бы и демона призвала. А раз у нас не получилось — я вру. — Почему это не получилось? Гриффин же пришёл, — недовольно прошипела я, а Фостер лишь рассмеялся. Затем в класс зашёл профессор по травологии, началась лекция. Две пары прошли довольно быстро. Единственное, что было странным, так это то, что ни на первой, ни на второй не было Кая. Дополнительная пара по «Энергетическим потокам магии воды» вместо той, что мы пропустили в среду, была бы вообще идеальной, если бы Кристал не попросила меня задержаться после занятия. — Здравствуйте, профессор Колетти. Как поездка? — я мило улыбнулась, делая вид, что не подозреваю, о чём пойдёт разговор. — Нормально, — ответила она, как и ожидалось, строго. — Мисс Остин, почему-то я даже не удивилась узнав, что именно вы отличились в моё отсутствие. Я бы хотела выслушать вашу версию того, что произошло вчера утром и вечером. — Пожалуйста, только пообещайте, что ничего не расскажите профессору Гриффину. Ориан и так получил в наказание куда больше часов, чем заслужил, — я скорчила самую жалобную моську, на какую только была способна. — Хорошо, рассказывайте, — произнесла Кристал после недолгих раздумий. О том, что произошло утром я рассказала подробно и чистую правду, даже добавила, что я была благодарна Ориану за эту нестандартную помощь. А вот об уроках телепортации решила умолчать: всё-таки это одно из строжайших нарушений, и к тому же оно уже числилось за мной. Так что тоже рассказала о попытке призвать демона. — Демонов не существует, мисс Остин. — Это научно не доказано, — решила поддержать легенду я. Профессор лишь тяжело вздохнула и задумалась. Я знала, что наказания не избежать, поэтому в моей голове сейчас звучало словно мантра: «Только не с Гриффином, только не с Гриффином, пожалуйста, только не с Гриффином». — Два часа наказаний для того, чтобы больше и не думали прогуливать уроки, особенно подобным способом. — Я честно больше не буду ничего пропускать. Но… — Эти два часа отработаете, убирая склад в понедельник, что будет сразу после теста по адаптации. — А если я не пройду тест, — решила уточнить я. — Думаю, отчисление и так станет для вас наивысшим наказанием. А пока готовьтесь к тесту, — проговорила Колетти строго, но совершенно беззлобно. — Спасибо! — За то, что не отнимаю ваше время к подготовке, или за то, что не приставила вас к профессору Гриффину, хотя он горел огромным желанием провести с вами все часы наказания, что я назначу? — За всё, но за профессора вдвойне спасибо. — Можете быть свободны, мисс Остин. Я попрощалась и отправилась в комнату собирать вещи. Так как портал в Лондон должны были открыть только в восемь, я до самого вечера сидела в комнате, читая один из томов по адаптации. Даже на обед решила не идти, доев то, что осталось со вчерашнего ужина, что принесла мне Амэя. И вот почти в восемь я попрощалась с соседкой и, прихватив рюкзак с вещами, отправилась в зал с порталами. В огромном помещении народу хватало: студенты, четыре декана и родители, желающие пообщаться с профессорами. Но меня всё это не касалось: мама и папа ждали меня дома. Так что я сразу направилась к порталу, что вёл в Бирмингем. Благо, что родной город входил в число четырнадцати по всей стране, имеющих порталы. И я бы спокойно дошла до своей цели, если бы не заметила Генриха Норберга, находящегося явно в дурном настроении, и его троих младших сыновей, стоявших с ним рядом. От этой компании только что отошёл профессор Хольмберг (хотя его скорее утащила одна из мамаш, желающих разузнать о том, как здесь поживает её чадо). Кай, которого я видела впервые за сегодня, стоял уж слишком мрачным. И знаете, не задень вчера мою гордость Кай, я, конечно, прошла бы мимо не сказав ни слова. И я честно не собиралась ничего говорить, но когда оказалась рядом, то из меня просто вырвалось: — Что Кай, получаешь люлей от папули за прогуленные уроки? Только не плачь, — проговорила я, расплывшись в улыбке. — Закрой свой рот, Остин! — рявкнул на меня Марс, защищая брата. — Марсель, — произнёс Генрих с привычной ему строгостью и холодом, — помни о своих манерах, даже если у некоторых они полностью отсутствуют. Мне было всё равно на ледяной тон отца. Посмотрим, что он скажет о моих манерах, когда я в следующую субботу принесу ему орла. Вот это будет зрелище! Уже вижу, как отвиснет его аристократическая челюсть… — Папа! — не сдержала я крика, когда увидела Савана, выходящего из портала. Кажется, Генрих даже немного вздрогнул, наверное, решив, что я обращаюсь к нему. Но я словно перестала видеть мир вокруг, так счастлива я была при виде папы. Я впервые за много лет не видела его так долго. Это мама постоянно улетала в командировки, иногда даже на несколько месяцев. А Саван всегда был рядом, всегда помогал, поддерживал. И пусть с нашей последней встречи прошло чуть больше недели, я всё равно безумно соскучилась. К тому же в академии связь с «внешним миром» была весьма затруднительной. Считалось, что это мешает учёбе, а хочешь пообщаться с роднёй — уезжай на выходные. Так что я за секунды преодолела расстояние, разделявшее нас, и с разбега прыгнула в объятия родного человека. Он покрутил меня пару раз, а затем вернул на землю. — Мари, родная, я тоже очень рад тебя видеть, — улыбнулся мужчина. «Мари» — так меня зачастую называл только папа, и от его улыбки и этого обращения на душе сразу стало так тепло. Вот только это тепло продлилось не долго, а точнее до того момента, как я увидела профессора Гриффина, идущего чётко к нам. За ним даже семенили пару родителей, но широкий шаг мужчина не сбавлял. Я не знала, что он хочет сказать папе. Может решил пожаловаться на наше первое знакомство, а может поговорить о моей допстихие или просто отыграться за вчерашний вечер, ведь Колетти не отдала меня в его огненные лапы. Причина меня не волновала, так что я уяснила одно: время дать дёру. А если профессор так сильно хочет пообщаться с Саваном, то пусть высылает письменное приглашение в академию. На мгновения наши глаза с преподавателем встретились, и судя по пылающему в них огню, он точно достанет меня по возвращении. Но я подумаю об этом уже в понедельник. Так что я просто схватила папу за руку и, со словами «Наболтаемся дома», затянула его в портал, около которого мы стояли.